Она все же боялась, что главный герой применит к ней силу.
Конечно, Лу Мэн не помнила, бил ли главный герой героиню в этой книге, но в романах, которые она читала ранее, случалось всякое: герой собственноручно вырывал героине глаза или избивал ее до выкидыша.
Нельзя было не остерегаться.
Лу Мэн снова незаметно отступила назад. У Линьсюань, у которого одеревенение от холода прошло, и правда не чувствовал больше жжения в том месте.
И он начал сводить счеты с Лу Мэн, припоминая и старые обиды, и новые.
Лу Мэн отступала, а он наступал. Когда ей уже некуда было отступать, носки его промокших сапог оказались прямо напротив ее туфелек.
Их лица оказались так близко, что стоило приподнять голову — и можно было бы поцеловаться. Хорошо еще, что У Линьсюань не уперся рукой в ширму возле щеки Лу Мэн, а то вышел бы классический «кабэ-дон».
Давление, исходящее от роста главного героя и его ауры властности, заставляло Лу Мэн задыхаться. Она подумала, что в моменты, когда нужно струсить, нельзя высовываться, и тут же опустила голову как можно ниже, добровольно признав свою вину:
— Ваше высочество, усмирите гнев, ваша служанка виновата!
— Хм, — У Линьсюань усмехнулся.
Он заметил, что его госпожа Мэн действительно боится его. С самой брачной ночи, стоило ему лишь прикоснуться к ней, как она пугалась до смерти, готовая расползтись в панике по полу.
Но он же не какой-нибудь кровожадный монстр! Раз уж она вышла за него замуж, разве не должна она была тут же прильнуть к нему, заискивать и угождать, вымаливать его любовь, чтобы верховодить во дворце принца и даже возмечтать стать главной женой?
Впрочем, нельзя винить У Линьсюаня за такие мысли — в ту эпоху женщины, следуя за отцом в детстве и за мужем после замужества, видели в супруге само небо. Если не цепляться за него и не заискивать, как же тогда жить?
С точки зрения У Линьсюаня, такая боязливость могла означать лишь одно: у этой женщины есть иная цель...
Но он не знал, что у его госпожи Мэн не было никакой цели — просто ее способ «цепляния» за него отличался от методов других женщин.
И потому, уставившись на нее, он спросил:
— В чем твоя вина?
Лу Мэн тут же ответила:
— Ваша служанка виновата во всем!
У Линьсюань опешил от такого ответа, затем прищурился и сказал:
— В таком случае тебе и впрямь не избежать смерти.
Услышав это, Лу Мэн тут же уселась на пол.
Хотя от сырости на полу ее и передернуло, похоже, без этого было не обойтись.
Впрочем, она села так, что это напоминало коленопреклоненную позу — та самая популярная в интернете поза «бабочки». Ее новое тело было молодым, свежим и гибким.
Эта поза казалась коленопреклоненной, но на самом деле ею не была. Она не верила, что У Линьсюань станет задирать ей юбки, чтобы проверить, как именно она сидит.
— Ваше высочество, прошу простить мою вину, ваша служанка и впрямь осознала свою ошибку, — снова произнесла Лу Мэн, заурядную фразу из сериалов.
У Линьсюань смотрел сверху вниз на макушку Лу Мэн — с этого ракурса ему отлично были видны сине-багровые следы на ее шее, уходящие под воротник в пугающем узоре.
Из-за этих следов он упустил важное поручение. Сегодня он пришел сюда именно за объяснениями.
А его госпожа Мэн даже не попыталась оправдаться, просто упала на колени и признала вину... Неужели она до сих пор не забыла того распутника, четвертого принца, и намеренно подставила его?
В голове У Линьсюаня мгновенно возникло множество способов проучить эту женщину. Но сначала нужно во всем разобраться.
Поэтому, не отрывая взгляда от макушки Лу Мэн, он спросил:
— Что это за следы у тебя на шее?
Услышав вопрос, Лу Мэн тут же все поняла: так сегодняшний визит босса был из-за этого.
Она не собиралась скрывать от него — ведь это было частью ее «честности» как «сотрудницы». Нужно было показать, что она в одной лодке с начальником, чтобы в будущем спокойно пользоваться его защитой.
И потому Лу Мэн ответила:
— Это ваша служанка сама их нанесла.
Она подняла голову, устремив полный восхищения взгляд на главного героя своим раскрасневшимся, слегка влажным от слез лицом, и сказала:
— Сегодня утром ваше высочество напомнили мне подготовиться, и сначала я не поняла.
Лу Мэн продолжила:
— Но когда мы прибыли к покоям вдовствующей императрицы, слуга, ушедший доложить о нас, долго не возвращался, а солнце палило невыносимо. Ваша служанка слаба здоровьем и побоялась, что, простояв долго на коленях, может заболеть.
Лу Мэн ловко втянула главного героя, сказав:
— Если бы я заболела, то не смогла бы рано вставать и зажигать светильники для вашего высочества.
— Поэтому я сама нанесла себе эти следы на шее, планируя притвориться, что теряю сознание, — говорила Лу Мэн, смешивая правду и ложь. — Но не ожидала, что переоценила свое здоровье и действительно потеряла сознание.
Впоследствии она и вправду была без сознания. Это не считалось ложью — ведь глубокий сон тоже своего рода бессознательное состояние.
Дойдя до этого момента, Лу Мэн на секунду задумалась, затем добавила профессиональную лесть:
— И все это благодаря вашему высочеству, иначе ваша служанка, не знающая правил, опозорила бы вас перед вдовствующей императрицей. Теперь же после этого случая, она, вероятно, до конца жизни не захочет видеть вашу служанку, что избавит от множества проблем.
— Ваше высочество поистине прозорливы и дальновидны, ваша служанка преклоняется перед вами.
Лу Мэн использовала все идиомы, что выучила еще в средней школе, сама не зная, уместны ли они, но лесть была произнесена, объяснения даны — оставалось лишь ждать, как главный герой отреагирует и можно ли с ним иметь дело.
Конечно, Лу Мэн и не подозревала, что своими самодеятельными действиями не только лишила главного героя лакомого куска, за который он сражался изо всех сил, но и дала другим принцам козырь — свидетельство его жестоких пристрастий в постели.
Если бы она знала, то поняла бы, что ее лесть угодила прямо в копыто. И что сегодня, как бы и в какой позе она ни лебезила, все равно угодила бы в копыто, ведь сейчас У Линьсюань весь состоял из сплошных копыт.
П. п.: Фраза «лесть угодила прямо в копыто» означает, что попытка польстить провалилась самым унизительным образом — как если бы человек, желая изящно поклониться, случайно упал в грязь прямо перед тем, кого хотел впечатлить.
Он был как то копыто, которое лягнет при первом прикосновении.
Услышав слова Лу Мэн, У Линьсюань нахмурился еще сильнее. Ее объяснения и впрямь оказались довольно логичными: в конце концов, она не могла предугадать, что потеряет сознание как раз в тот момент, когда прибудет император в сопровождении принцев.
И уж тем более не могла предвидеть, что император, увидев, как она падает в обморок из-за придирок вдовствующей императрицы и «истязаний» с его стороны, в гневе развернется и уйдет.
Ведь нынешний император, Янянь-ди, отнюдь не был тем, кто ценит женскую красоту.
Его сегодняшний гнев был вызван тем, что вдовствующая императрица зашла слишком далеко в своем высокомерии, а его собственный сын опозорил его.
У Линьсюань долго размышлял, наконец приняв решение, и... неожиданно наклонился, чтобы лично помочь Лу Мэн подняться с пола.
Обновлено: 03.02.2026