Он помнит вторую жизнь так ясно, будто она была вчера, — языки, знания, весь опыт взрослого человека, — но совсем не помнит, что значит чувствовать. Первые годы после нового рождения в детском доме он существует безучастным наблюдателем собственного тела: ничего не хочет, ничему не радуется и не огорчается, просто копит информацию, которая никак не отзывается внутри. Мир вокруг привык считать его странным и почти не замечать — старшие дети толкают его, бьют, отбирают вещи, а он не реагирует никак, пока однажды во дворе приюта у него на глазах избивают мальчишку, попытавшегося встать на его защиту. И тогда, впервые за долгие годы, в пустоте внутри что-то загорается — чужая боль вдруг становится его собственной яростью. Расчётливо, без тени страха или жалости, вооружившись обычной веткой, трёхлетний ребёнок с разумом взрослого хладнокровно выводит из строя обидчиков, поражая даже видавших виды воспитателей приюта. Победа приносит не облегчение, а нечто новое — первое робкое любопытство к жизни, которую он до сих пор наблюдал будто со стороны. Эмоция за эмоцией он заново учится быть человеком, но уже с грузом чужой памяти и странной, пугающей логикой, в которой пока нет места ни лени, ни страху — только холодный расчёт и медленно оживающая душа.

Он помнит вторую жизнь так ясно, будто она была вчера, — языки, знания, весь опыт взрослого человека, — но совсем не помнит, что значит чувствовать. Первые годы после нового рождения в детском доме он существует безучастным наблюдателем собственного тела: ничего не хочет, ничему не радуется и не огорчается, просто копит информацию, которая никак не отзывается внутри. Мир вокруг привык считать его странным и почти не замечать — старшие дети толкают его, бьют, отбирают вещи, а он не реагирует никак, пока однажды во дворе приюта у него на глазах избивают мальчишку, попытавшегося встать на его защиту. И тогда, впервые за долгие годы, в пустоте внутри что-то загорается — чужая боль вдруг становится его собственной яростью. Расчётливо, без тени страха или жалости, вооружившись обычной веткой, трёхлетний ребёнок с разумом взрослого хладнокровно выводит из строя обидчиков, поражая даже видавших виды воспитателей приюта. Победа приносит не облегчение, а нечто новое — первое робкое любопытство к жизни, которую он до сих пор наблюдал будто со стороны. Эмоция за эмоцией он заново учится быть человеком, но уже с грузом чужой памяти и странной, пугающей логикой, в которой пока нет места ни лени, ни страху — только холодный расчёт и медленно оживающая душа.