*Перевод: **Astarmina***
Вечером того дня Цезарь не явился на ужин, сославшись на усталость.
Все восприняли это спокойно, но меня кольнуло беспокойство.
«А вдруг у него сломана рука?»
Когда мой меч ударил по его руке, ощущение было довольно... странным.
Он даже не вскрикнул и не нахмурился, так что я подумала, что будет лишь синяк, но всё равно как-то тревожно.
— Хелена. Ты ведь виделась с Его Высочеством? Вы помирились? — спросил сидевший рядом Леонард.
— Помирились. Наверное.
Но беспокойство не отпускало, и после ужина я направилась в комнату Цезаря.
После стука из комнаты неожиданно бодро донеслось: «Входи!»
Может, зря волновалась? Я открыла дверь и вошла.
Но увидев Цезаря, сидящего в кресле-качалке, на мгновение потеряла дар речи.
— ...Сломана? — спросила я с глупым видом.
Тот поднял забинтованную левую руку, осмотрел её и пожал плечами.
— Ничего серьёзного. Просто трещина.
— Ох...
По-моему, это очень даже серьёзно.
— Твоё лицо — бесценно, — усмехнулся Цезарь.
Я подошла ближе и присела рядом с ним.
— Тебя нормально осмотрели?
— Гамильтон привёл врача. Такое быстро заживает.
— Не стоит относиться к этому легкомысленно. Я знаю по опыту — у меня однажды палец был вывихнут. Как начинало ныть и болеть, когда шёл дождь.
— Палец вывихнут? Как это случилось?
— Когда отражала фронтальную атаку... то есть, нет, случайно, когда дурачилась.
Чёрт, я чуть не проговорилась о прошлой жизни.
Цезарь озадаченно посмотрел на моё невнятное бормотание. Чтобы он не стал копать глубже, я быстро сменила тему.
— Кстати, ты пострадал из-за меня, но никому не пожаловался.
— Зачем мне это? Это мелочно. Я получил травму в честном поединке.
— О-о-о...
Надо же, он довольно крут. Я насмешливо протянула, и от моей реакции лицо Цезаря покраснело.
— Прекрати так смотреть.
— А я думала, Ваше Высочество меня ненавидит.
— Даже если бы я кого-то не выносил, я бы не опустился до таких мелочных поступков.
— Заметьте, вы не отрицаете, что не любите меня.
— Взаимно, разве нет?
— Хм? Нет. Мне вы нравитесь.
От моих слов выражение лица Цезаря странно изменилось. Сложно определить — то ли он рассердился, то ли удивился, то ли растерялся.
В любом случае, его покрасневшие до кончиков уши выглядят очаровательно.
— Т-тем не менее, что это был за поединок?
— Что с поединком? О чём вы?
— В конце ты намеренно ослабила удар, да?
А, он об этом.
Действительно, как только я увидела, что Цезарь поднимает левую руку, я ослабила хват. Кажется, я не успела изменить траекторию меча, но хотела избежать серьёзной травмы.
— Как ты догадался?
— Судя по скорости, рука должна была полностью сломаться.
— И зная это, ты всё равно блокировал рукой? Ты с ума сошёл?
— Думал, если проиграю, ты загадаешь какое-нибудь странное желание.
— Какой же ты недоверчивый.
— А что ты собиралась загадать?
— Чтобы ты стал моим подчинённым.
— Вот видишь!
Цезарь так искренне возмутился, что я невольно рассмеялась.
— А ты? Какое желание ты бы загадал, если бы выиграл?
— ...Неважно. Спор всё равно не состоялся, так какая разница?
Цезарь пробормотал это, отводя взгляд. Что за несправедливость? Теперь мне ещё любопытнее!
— Ну не будь таким, это нечестно. Я же сказала тебе.
— Тебе необязательно знать.
— Но мне интересно. Постой, ты же не собирался попросить меня сделать что-то неприличное...
Я прикрыла грудь руками, а Цезарь, побагровев, завопил:
— Не неси чушь! За кого ты меня принимаешь?!
Ой-ой. Дразнить его так забавно. Во мне просыпается какое-то садистское удовольствие, которого я не испытывала с Леонардом.
— Я просто... хотел предложить называть друг друга по именам, — тихо произнёс он.
— По именам? Хотел, чтобы я звала тебя по имени? И ради этого желание тратить?
— Если я просто попрошу всех обращаться ко мне попроще, это создаст неловкость. Гамильтон, когда я предложил ему это, сразу бухнулся передо мной на колени и молил о прощении.
Да, я могу это представить. Он и выглядит как человек без гибкости.
«Я понимаю это чувство».
У меня тоже был подобный опыт с Эрезом.
Все меня боготворили и почитали, но все они следовали за мной, а не стояли рядом.
Поэтому я попросила Эреза хотя бы наедине говорить со мной неформально.
Этот педантичный человек серьёзно ответил, что даже в шутку такое предлагать не стоит, и с тех пор я больше не просила об этом.
— Буду звать тебя по имени.
— Что? Правда? Ты не против?
— И говорить с тобой запросто, как с другом.
— Нет, так далеко заходить не обязательно...
— Так что, может, иногда будешь тренироваться со мной? Цезарь.
Я произнесла его имя.
Он замер, словно впервые в жизни услышал, как его зовут.
«Интересно, если бы тогда Эрез назвал меня по имени, я бы тоже так отреагировала?»
Внезапно мне стало жаль Цезаря.
Эта жалость была, вероятно, жалостью к самой себе из прошлого.
— ...Если бы я знал, что так получится, придумал бы желание поинтереснее, — Цезарь, явно смущённый, проворчал, меняя тему.
Но не смог скрыть своего удовольствия.
Четырнадцатилетний мальчик, так искренне радующийся, когда его называют по имени — разве это не прелесть?
В итоге я не выдержала и рассмеялась в голос, настолько милым был его смущённый вид.
*******
Цезарь решил не тренироваться с мечом до полного выздоровления.
Всё это время мы с Леонардом и Цезарем почти ежедневно собирались играть в карты. Это было предложение Леонарда из заботы о Цезаре, но даже это надоело примерно через пять дней.
К тому же начался сезон дождей, и выйти из дома было невозможно. Тела становились вялыми, а в особняке висела тяжёлая атмосфера.
На шестой день сезона дождей это и произошло.
Когда Гамильтон вдруг заговорил об этом.
— Кстати, говорят, в такие дни в поместье герцога иногда появляется...
В полдень, когда вдалеке грохотал гром.
Мы трое, как обычно собравшиеся в комнате, одновременно подняли головы, словно сурикаты, услышав неожиданное замечание Гамильтона.
— Появляется? Что появляется?
Мы с Цезарем собирались проигнорировать слова Гамильтона, но добрейший Леонард простодушно подхватил разговор.
— Призрак, конечно.
Ага, так я и думала.
Решил попугать детишек.
Я фыркнула, но глаза Леонарда и Цезаря округлились от рассказа Гамильтона.
— Говорят, в такие дождливые летние ночи в подвале появляется женщина в синем платье.
— В-враньё, — заикаясь, произнёс Цезарь.
— Свидетелей было не один и не два.
— Леонард, ты её видел?
— Нет, Ваше Высочество. Мои родители запрещали мне ходить в подвал.
Леонард энергично покачал головой. Гамильтон тут же подхватил:
— Вот видите. Они запрещают вам ходить туда именно из-за привидения.
Видимо, это прозвучало достаточно убедительно, потому что Цезарь и Леонард замерли, боясь даже вздохнуть.
Какая глупость.
Запрет на посещение подвала объясняется просто соображениями безопасности. Там сыро, холодно, каменные ступеньки скользкие и темно.
— Похоже, госпожа не так уж боится? — спросил Гамильтон, явно воодушевлённый реакцией мальчиков, и посмотрел в мою сторону.
— В мире не существует никаких привидений.
— Возможно, вы правы.
Гамильтон смутился и отступил. Похоже, он просто хотел подразнить мальчиков, сам не веря в призраков.
— Но то, что было много свидетелей — это факт.
— Если один-два человека по ошибке «увидят призрака», то потом даже мелькнувшая тень будет казаться привидением.
— Нет. Привидения существуют, — решительно возразил мне Цезарь. С чего он так серьёзно относится к подобной ерунде? — Они есть и в императорском дворце. Говорят, в дни, когда исчезает солнце, злой дракон Крусех, которого запечатал император Данте Ренатус в юности, летает по северному коридору.
А, да. Тот самый дракон, которого я запечатала. Почему он должен там летать? Он должен был сгнить вместе с моим телом.
В этот момент в дверь постучал слуга. Леонард и Цезарь одновременно вскрикнули «ииик!» и сжались.
— Прошу прощения, господин. Мне нужно обсудить с вами ремонт кареты...
— Ах да, конечно. Тогда прошу меня извинить.
Гамильтон быстро встал и вышел из комнаты.
Когда единственный взрослый покинул комнату, оба мальчика выглядели растерянными. Эх, какие трусишки.
— Как думаешь, призрак действительно появится?
Боже, они всё ещё обсуждают эту тему? Я покачала головой и ответила Цезарю:
— Он просто хотел нас напугать.
— Гамильтон не из тех, кто станет так шутить.
— А по-моему, он именно такой.
Когда я проворчала это, Цезарь и Леонард одновременно бросили на меня серьёзные взгляды.
— Леонард, ты когда-нибудь видел привидение?
— Нет. А вы, Ваше Высочество?
— Я тоже нет. Страшновато, конечно, но разве не интересно?
— Не знаю... Что, если оно навредит нам?
— Если мы просто посмотрим издалека, думаю, ничего страшного.
— Подождите-ка, вы двое. У меня такое чувство, что вы затеваете что-то очень хлопотное.
Я вмешалась, почувствовав, что разговор принимает странное направление.
Только не говорите, что собираетесь пойти искать привидение. Ну же?
— Слушай, давай проверим, существует ли это привидение.
Чёрт. Так и знала.
Я цокнула языком на предложение Цезаря.
— Если хотите, идите вдвоём. Я не участвую.
— Тебе не интересно?
— Нет, не интересно. Терпеть не могу лишние хлопоты.
— Тебе не любопытно, что в твоём доме может обитать призрак?
— Я же сказала, что не верю в привидений! Ты что, не слушал?
— Хорошо. Встречаемся в моей комнате в полночь. Пойдём и проверим все вместе.
— Да говорю же, я не иду!
Я повысила голос.
Почему дети так стремятся удовлетворить такое глупое любопытство?
У меня сейчас совершенно нет желания поддерживать это бурное детское любопытство и энергию.
— Ты настолько против, Хелена? Мне кажется, втроём будет довольно весело.
Леонард смотрел на меня своими ясными глазами. Уф, прекрати. Когда старший брат делает такое невинное лицо, я не могу отказать.
Цезарь фыркнул и обратился к Леонарду:
— Оставь её. Видимо, Хелена боится привидений.
— Кто боится? С чего ты взял?
— Нет, я понимаю. Ладно, для десятилетки это может быть слишком. Такие вещи предоставь «старшим братьям», а ты спи в объятиях своей няни.
— Ха! «Старшим братьям»?!
Эти сопляки, которых даже в виде клеток не существовало, когда я сокрушала своих братьев и занимала императорский трон?!
Я вскочила со своего места.
— Только потом не реви от страха! Мне будет лень с тобой возиться!
Обновлено: 02.02.2026