Глава 7 — Глава 7

Глава 7. Вокруг все было таким унылым и серым, что Генри казалось, будто он попал в старый черно-белый фильм. В голове у него было пусто и тихо, а в ушах звенел какой-то гулкий, далекий, но смутно знакомый, загадочный отголосок чего-то неизведанного и пугающего. Он чувствовал себя старой надоевшей всем тряпкой, которую разорвали на лоскуты и выбросили в мусорное ведро. Он ехал в такси обратно в особняк. Снаружи смеркалось, наступал вечер. Настоящий вечер. Генри почему-то был уверен, что это не сон, не очередной бредовый кошмар. Альпари тупо и без каких-либо эмоций пялился в окно, наблюдая уже осточертевший ему смертельно тоскливый пейзаж. Никаких красок, только грубые карандашные штрихи. Деревья, снег, снова деревья. Заканчивался один перелесок, сразу же за ним начинался другой. Ни конца, ни края. «Может мы заблудились? Попали в какую-то хитроумную ловушку, в лабиринт, из которого нет выхода». Бесконечное отчаяние. Генри лежал на переднем сиденье такси, и, каждый раз, когда машина проезжала по кочкам и выбоинам, его тело безвольно метало из стороны в сторону, словно мешок с трухой. Не было ни грусти, ни веселья. Ни сытости, ни голода. Ни усталости, ни бодрости. От Генри Альпари осталась лишь пустая оболочка, целлофановый пакет с воздухом внутри. И вот, наконец, выбоины и колдобины закончились, началась ровная асфальтированная дорога. Генри вздохнул и немного обрадовался этому событию. Такси проезжало через тот городок, где он спрашивал дорогу у прохожего мужчины. На улицах было все так же пусто и безжизненно. Но, тем не менее, городишко был обитаемым – из окошек одноэтажных домиков лился уютный желтый свет, за занавешенными окнами двигались человеческие силуэты. Вот по тротуару пробежала толпа детей, лиц которых не было видно. Вот мимо проплыла светящаяся в наступающем вечере витрина супермаркета. За кассой сидел явно скучающий парень, клевавший носом, и, видимо, с нетерпением ждавший окончания своей смены. Вот начали медленно, один за другим загораться фонари, путеводные светлячки, освещающие дорогу редким, загулявшимся допоздна прохожим. Водитель включил фары. Генри из любопытства глянул на него. Выглядел он устало. Пальцами правой руки он скреб щетину, а пальцами левой – нервно барабанил по рулю. Заметив на себе взгляд Генри, он пробасил: – Курить охота, шеф. Генри пожал плечами. –Ну, кури. Водитель не доверчиво хмыкнул: – Э, а что, уже можно? В ответ Генри сделал жест руками, который можно было расшифровать, как: «пожалуйста». Водитель достал из кармана слегка помятую пачку. – Со мной не поделишься? Этот вопрос слегка удивил водителя. – Я думал вы не курящий, – сказал он, чиркнув зажигалкой. – Иногда можно. Он взял сигарету. Да, иногда он позволял себе травиться такими ядами, как табак. Водитель дал ему огня. Генри затянулся, и, выпустив струйку горького дыма, спросил: – Как вас зовут? – Виктор, – ответил немного приободрившийся водитель. – Генри. Они обменялись рукопожатиями. Вообще, Виктор был довольно красивым мужчиной. Средней длины, черные как смола волосы, такие же черные широкие брови. Мужественные скулы и подбородок, острый кадык. Он напоминал Генри какого-то рок музыканта, имя которого ему не удавалось вспомнить. На улице тем временем совсем стемнело. Генри в голову внезапно пришла одна мысль: люди, взрослея, становятся теми, кого боялись в детстве. Если бы ему маленькому, допустим, пятилетнему показали его нынешнего, двадцати пяти летнего, и сказали: «смотри, Генри, это ты, но постаревший на двадцать лет», то он бы сначала не поверил, а потом испугался. Все дети хорошие, но взрослея, они неизбежно портятся. Генри открыл окно и выбросил окурок. Теперь он не был пуст – внутри него витал серый табачный дым. Ему невероятно сильно захотелось спать. Машина выехала из города на шоссе. Здесь фонари закончились. Виктор включил дальний свет фар. Ночью эта дорога выглядела совсем иначе, нежели днем. Яркий желтый луч фар разрезал густой мрак, заполнявший шоссе со всех сторон и в его свете мелькала убегающая назад разметка на дороге. Включив воображение, можно было представить, что такси несется по какой-нибудь межпланетной дороге где-то в далеком космосе. Неожиданно, справа из темноты возникла двухметровая кирпичная стена, которую Генри здесь до этого не видел. Она напоминала начатый и недостроенный дом и была совершенно не к месту, потому как сразу за ней начинался горный массив. Машина проехала чуть дальше, и из темноты выплыло двое – человек и собака, стоящие у стены. Генри подался вперед и сощурил глаза, думая, что ему это просто привиделось. Уж кого-кого, а людей так далеко от города он никак не ожидал увидеть. Это был полноватый мужчина, на вид лет пятидесяти, седой. Одет он был странно: расстегнутый сюртук, из-под которого виднелась белая рубашка и галстук-бабочка, бежевые брюки и черные туфли. Была еще одна деталь, которая придавала мужчине вид пришельца из девятнадцатого века – висящее на переносице пенсне. Генри вздрогнул, когда понял, что человек смотрит ему в глаза, хотя не может его видеть. Когда подъехала совсем близко этой странной парочке, Альпари смог, наконец, разглядеть и собаку. От того, что он увидел, ему стало не по себе, ведь не каждый день ему приходится встречаться со своим главным детским кошмаром. Это была огромная, размером с теленка, псина с черной, как смола шерстью. Из ее разверстой пасти вырывались облачка пара. Жуткие клыки ее хищно поблескивали, а с длинного языка капала ядовито-зеленого цвета слюна, которая, соприкасаясь с землей, пузырилась и шипела, а затем испарялась. Но, пожалуй, самым жутким было то, что у псины был один-единственный глаз, который находился у нее посредине лба. Белок – оранжевый, словно пламя, а радужка и зрачок – черные. Псина сидела неподвижно рядом с человеком и тоже смотрела на Генри. Все это Альпари успел разглядеть всего за несколько секунд, пока машина проезжала мимо. Как только стена оказалась позади, Генри спросил: – Скажи, Виктор, ты сейчас там, на обочине, случайно никого не видел? – М? Нет, никого…– угрюмо ответил Виктор. «Ясно, похоже, он даже не смотрел в ту сторону». Генри жутко хотелось закричать. Он свернулся клубком на кресле и закрыл лицо ладонями, чтобы его никто не смог его увидеть. Зажмурившись, он вспомнил один случай из детства. Как-то раз, случилось так, что он остался в особняке совсем один. Слуг и даже матери не было рядом – она уехала ненадолго в город по каким-то своим делам. Отец вообще постоянно был в командировках и возвращался домой раз в месяц. Из родственников никто остаться с ним не мог, потому, что не было никаких родственников. Няни у Генри тоже не было – мать воспитывала его сама. В общем, так уж получилось, что десятилетний Генри остался дома вечером совсем один. Как назло, именно в тот вечер в особняке погасло электричество – перебои с питанием пусть редко, но случались. Но Генри тогда не боялся ни одиночества, ни темноты. Мальчик чтобы скоротать время, решил побродить по особняку. Проходя мимо окон на втором этаже, он выглянул наружу и случайно заметил большую сутулую фигуру. Это был тот самый ужасный пес. Он дышал так тяжело и громко, что даже Генри, находящемуся в особняке, было слышно его дыхание. Пес поднял голову и взглянул единственным огненно-оранжевым глазом прямо на мальчика. От страха Генри негромко вскрикнул, что псу, видимо, не очень понравилось, потому, что он вздрогнул, а затем протяжно, почти по-человечески, взвыл. Генри расплакался и убежал в свою комнату. Закутавшись в одеяло, он залез в шкаф и просидел так до самого утра, не сомкнув глаз. Конечно же, приехавшая на следующий день мать не поверила рассказу Генри. Она лишь рассмеялась и сказала: – Тебе просто привиделось. Привиделось. Еще целый месяц после того случая Генри не мог нормально спать. «Что же происходит? Что со мной?» Виктор что-то спрашивал у него. Что-то типа: все нормально? Или: что с вами? Вам плохо? А еще он трогал Генри рукой, проверяя, наверное, мертв он или нет. Но Альпари еще пока не умер. В голове у него, беззвучно кричала огромная стая неведомых существ, звенели тарелки, гремели раскаты грома, трещали пулеметные очереди, сталкивались самолеты, заполненные черными котами и собаками. Он вцепился в голову ногтями и прикусил губу так сильно, что почувствовал во рту солоновато-ржавый вкус крови. «Как же болит голова…» Не нужно быть врачом, чтобы понять, что ему нездоровится. Виктор прибавил газу – до особняка было рукой подать. *** Спустя пару минут Генри немного полегчало – головная боль прошла, но взамен появилась тошнота. Он чувствовал, будто что-то подходит к его горлу и едва сдерживал это в себе. Виктор так резко затормозил у ворот особняка, что не ожидавшего этого Генри по инерции бросило вперед. Больно ударившись носом о бардачок, он открыл дверь и вывалился из машины наружу. – О, извините, я не…– начал было Виктор. – Нет, ничего, ерунда, – вяло отмахнулся Генри, вставая с земли и отряхиваясь. – Может вызвать «скорую»? Давайте я вас проведу… – Не надо «скорую». Нет, мне уже лучше, – сказал Генри, попутно доставая из внутреннего кармана пальто бумажник. – Сколько я вам должен? – Эм… – протянул Виктор растерянно. Генри кинул бумажник на пассажирское сиденье, закрыл дверь и сказал: – Поезжайте отсюда. Виктор пытался возразить, но Генри его уже не слушал. Он развернулся и пошел к воротам. Машина еще некоторое время стояла, но через минуту послышался сзади скрип тормозов, а вслед за ним и удаляющееся урчание. Затем стало тихо. Стоящий возле ворот уличный фонарь горел тускло. Периодически он вовсе гас, но тут же загорался снова. Генри становилось жутко в те моменты, когда вокруг становилось темно. Он стоял в круге света и каждый раз, когда фонарь гас, ему казалось, что к этому кругу все ближе и ближе подползают ужасные монстры. Отвратительные ночные создания, порожденные его воображением, болезнью и детскими травмами. Генри понял, что не может больше находится здесь. Подбежав к воротам, он вцепился руками в холодные железные прутья, и, что было сил, толкнул их вперед. Створки открылись тихо, не заскрипев, потому, что были хорошо смазаны. Оказавшись во дворе, Генри тут же развернулся и резким движением закрыл ворота. Створки с шумом столкнулись и заблокировались. Теперь он был в безопасности. Ворота и забор достигали четырех метров в высоту и проникнуть на территорию особняка могли разве что летающие чудища. Генри быстрым шагом направился к особняку. Альпари вздрогнул, представив, как его за плечи хватает острыми когтями одно из таких чудищ, и, резким движеньем оторвав его от земли, уносит на чердак какого-нибудь заброшенного высотного здания, где свито его гнездо, и отдает на растерзание своим голодным детенышам. Сердце Генри на миг замерло, когда он услышал высоко позади себя хлопки крыльев. Обернулся – всего лишь птица. Он шел по аллее, по обе стороны которой были высажены его предками десятки лет назад величественные сосны. Дорожка под его ногами была выложена брусчаткой и после каждого шага, почему-то, слышалось эхо, которого раньше Генри не замечал. Сначала он не придал этому особого значения, положил руки в карманы. Затем Генри остановился, а эхо – нет. Стук шагов все звучал и звучал, как будто он продолжал идти дальше. «Все это очень странно» Он успокоил себя, и в очередной раз подумал, что ему просто мерещится. Пошел дальше. Фонари внутри двора горели также тускло, как и тот, что снаружи, но не мерцали. Кстати говоря, он уже должен был пройти через аллею, но она все продолжалась. Генри, впрочем, как и любой человек, хорошо знал каждый метр своего родного двора, но он и подумать не мог, что эта аллея такая длинная. Он уже должен был, не просто приблизится к особняку, а стоять на его крыльце, на пороге. Генри остановился, и, тяжело дыша, согнулся, оперившись руками на колени. Ему уже просто надоела вся эта чертовщина, творящаяся с ним. Но правде говоря, ему это нравилось, как бы нелепо это не звучало. Он сам не знал почему, но это было так. Ему давно не было так плохо, как сейчас. Возможно, испытав страх, он почувствовал себя живым, настоящим, могущим что-то ощутить. Подняв взгляд, он увидел перед собой не особняк, а деревянную хижину. По-другому это никак нельзя было назвать. Перед ним стояло полусгнившее одноэтажное деревянное строение, сложенное из бревен. Оно выглядело как обычный деревянный домик, в котором могла бы жить какая-нибудь старуха. Ну, или ведьма, например. Спереди у домика было три окна – два закрытых ставнями и еще одно круглое слуховое окошко на крыше. Дряхлая деревянная дверь скрипела и слегка постукивала от сквозняка. Через щели между досками завывал ветер. Домик был кривой, и создавалось впечатление, будто он может рухнуть в любую секунду. Обойдя хижину со всех сторон, Генри не обнаружил больше на ней никаких ни дверей, ни окон. Да и вообще больше ничего не было – двор был абсолютно пуст. Не было сада с альпийской горкой, не было искусственного пруда с деревянным мостиком, не было холма с возвышающейся на нем беседкой, откуда каждый вечер в ясную погоду можно было любоваться закатом. Не было, в конце концов, фамильного особняка. Просто пустое поле, освещенное луной, вышедшей из-за облаков. Он вернулся к передней части хижины. Аллея с фонарями была на месте и, вроде бы, не собиралась исчезать. Хотя бы что-то прежнее осталось. «И снова со мной происходит какая-то дьявольщина. Скоро я совсем перестану удивляться всем этим странным явлениям, которые так часто в последнее время стали случаться в моей жизни». Генри было безразлично. Им уже давно овладела апатия, и он больше ничем не тревожился. Его прошлая жизнь была настолько скучна, что нынешнее положение казалось ему интересным, пусть и немного странным, развлечением. Он снова глянул на дверь. Ручка была красной от ржавчины. Дотронулся до нее – холодная и шершавая на ощупь. Он дернул ручку на себя, и, видимо, перестарался. Дверь оторвалась и – Генри едва успел отскочить назад – с грохотом упала на землю, подняв в воздух облако пыли и деревянной трухи. Эхо падения разлетелось вокруг. Несколько раз оно еще пролетало мимо Генри туда-сюда, но затем притихло, успокоилось. Огромный стеклянный колпак был звуконепроницаемым, зато ветер через него хорошо проходил. В дверном проеме было черно и пусто. Генри подошел ближе и потянул носом спертый, застоявшийся воздух. Пахло стариной и запустением. Он хотел рассмотреть хижину изнутри, но в темноте это не представлялось возможным. Генри пошарил по карманам – вдруг где-нибудь завалялся фонарик? В левом нагрудном кармане он нащупал что-то. Вытащив предмет наружу, он понял, что это была зажигалка, которую ему, скорее всего, подсунул Виктор. Вот только зачем? И когда только успел? В любом случае, спасибо ему. Он вошел внутрь и щелкнул колесиком зажигалки. Затрепетал огонек, оказавшийся для глаз Генри, привыкших к темноте, невероятно ярким. Внутри хижины было пусто. Ни мебели, ни мусора, ни каких-либо других признаков жизни Генри не обнаружил. Пол был застелен, по-видимому, очень старым, давно уже выгоревшим и пузырящимся в некоторых местах линолеумом. Стены и потолок были словно замазаны чем-то черным и блестящим, похожим на смолу. Единственное, что можно было найти в хижине – дверь, которая находилась на противоположной от входа стене. Эта дверь была железной и не выглядела старой, а напротив, – она блестела от смазки. На ней не было ни единого пятнышка ржавчины. Она напоминала дверь, какие ставят, например, в хранилищах или бомбоубежищах. Да и ручка на ней была не обычная, дверная, а в виде штурвала. «И зачем в такую халупу ставить дверь из бомбоубежища?». Генри потушил сильно нагревшуюся зажигалку, чтобы дать ей остыть. «Постойте-ка…». Он выскочил наружу, обежал хижину и еще раз осмотрел ее. «Эта дверь не может никуда вести». Любопытство все же взяло вверх. Он зашел в хижину. Держа зажигалку в левой руке, правой Генри взялся за штурвал. Попробовал сначала толкнуть от себя – ничего не вышло. Дернул на себя – штурвал подался. Крутился он легко и бесшумно. Сделав три полных оборота, штурвал замер. В двери что-то глухо щелкнуло. Генри, потушив зажигалку и убрав ее в карман, взялся обеими руками за штурвал и потянул на себя. Дверь со скрипом отползла на несколько десятков сантиметров. Генри чиркнул зажигалкой и заглянул в образовавшуюся щель. В слабом свете огонька показался полукруглый кирпичный потолок, стены (тоже кирпичные) и каменные ступени, ведущие вниз. Конца кишки видно не было – света зажигалки не хватало, чтобы разглядеть его. Снизу потянуло холодом и сыростью. Генри поежился. «Что поделаешь, придется спускаться». Альпари протиснулся в узкую щель, и, осторожно шагая по ступеням, начал спуск. По бокам и сверху тянулись шершавые кирпичные стены, потрескавшиеся, сочащиеся влагой, во многих местах вовсе поросшие мягким зеленым мхом. Генри понятия не имел, куда приведет эта лестница в неизвестность. Возможно, он попадет в будущее. Возможно, там, внизу, он встретит пришельцев из других миров. Или путешественников во времени. Или познакомится с экстрасенсами. Возможно, он станет чем-то нереальным и неосязаемым, как призрак, как эхо в ночи. Ну, или он просто исчезнет, испарится, канет во мраке, как брошенный в бездонное озеро камень. Вся его жизнь, все его существованье покажется просто вспышкой, и никто уже не будет знать такого человека, как Генри Альпари. Он потерял счет времени, но зато насчитал полсотни пройденных им ступеней. Пару раз он останавливался, чтобы отдохнуть и подуть на обожженные зажигалкой пальцы и шел дальше. Через двадцать ступеней спуск закончился. Генри уже было начал думать, что будет идти так бесконечно. Он оказался в небольшой почти пустой комнате. У правой стены в углу стояла деревянная тумбочка, на которой Генри, к своему удивлению, увидел фонарь. Он поднял его и подкинул в руке. По своей конструкции фонарик напоминал строительный степлер – снизу выемка для четырех пальцев и над ней рычажок, который нужно было сдавливать. В общем, это был обычный динамо фонарик. Старенький, с треснувшим стеклом, скрипучий, но работающий динамо фонарик. Генри, выкинув зажигалку, попробовал несколько раз сжать-разжать рычажок. Мерцающий бледно-желтый свет, который показался ему спасительным, озарил комнатку. В стене справа Генри обнаружил дверной проем. Направив в него луч фонаря, он увидел серую бетонную стену, расчерченную в клеточку. Ему стало любопытно, кто же это, и, главное, зачем расчертил клетку на бетонной стене? Он зашел внутрь, но к стене подойти не успел – его внимание привлекло, кое-что более интересное. Комната эта по размеру была идентична предыдущей. Обстановкой они тоже были похожи: такой же низкий потолок, так же мусор по углам лежит, и так же пыльно. Но Генри заинтересовало кое-что другое. В центре комнаты на полу стояла зажженная керосиновая лампа, а возле нее – небольшой железный тазик. В тазике виднелось что-то, но разглядеть предмет с такого расстояния не представлялось возможным. Генри начал медленно подбираться к тазику. Мысленно он подготовился к тому, что он может увидеть там что-то страшное, к примеру, чьи-нибудь отрубленные конечности или еще что-то в этом роде. Подойдя совсем близко, он посветил на тазик фонарем. Внутри лежала всего лишь черная шубка. Генри облегченно выдохнул. Но стоп… Шубка вдруг шевельнулась, поежилась. Генри с криком отскочил от тазика. – Ну что такое? Дайте мне, наконец, нормально выспаться… – послышался из тазика скрипучий низкий голос. Генри начал активно сжимать-разжимать рукоятку фонарика, чтобы он не погас в самый не подходящий момент. Из тазика вылезла усатая морда с длинными острыми ушами, которая показалась Генри до боли знакомой. Альпари не мог поверить своим глазам, но это был тот самый кот из его сна. Может быть, он снится Генри, и на сей раз? Кот сладко потянулся и долго, ну совсем по кошачьи, зевнул. Затем, он сонно посмотрел на Генри теми сами завораживающими аквамариновыми глазами. – О, Альпари, долго я тебя ждал. Настолько долго, что даже устал и лег спать. А сплю я обычно по несколько месяцев, и пробудить меня ото сна, тем более обычному человеку, крайне трудно, практически невозможно. В общем, тебе повезло, что я сам проснулся, иначе бы уже тебе пришлось ждать меня, а не наоборот. Генри не понимал, откуда идет голос, и кто с ним говорит. Кот, ясное дело, не мог говорить. Он был чем-то вроде куклы. Но где же тогда находился чревовещатель? Генри не отводил взгляда от кота и старался даже не моргать – вдруг он снова выкинет что-нибудь интересное, какой-нибудь новый фокус? Вот, например, откуда он знает его, Генри, фамилию? – Чего молчишь? Язык проглотил? Ах, прости, тебе, наверное, не привычно говорить с котом. – Ну, хорошо, допустим, – сказал Генри тихо, уголками губ, а затем громко. – Ты кто? Кот, вальяжно развалившийся в тазике, слегка вздрогнул. – Не стоит так орать, я не глухой, – проурчал он, а потом, выпорхнув из тазика, сказал. – Позволь представиться, Аспид. Да, как горная порода. Он поклонился. Хоть это и было бессмысленно (кот уже и так знал его фамилию), Генри все же представился. – Генри Альпари, – он поклонился в ответ, но не отвел при этом взгляда. Кот ласково улыбался (Генри так казалось), и, сощурив глазки, внимательно изучал, сканировал его. После недолгого осмотра, Аспид одобрительно кивнул и сказал: – Приятно познакомиться. Голос его с трескучего сменился на бархатный, который невольно напомнил Генри его детство. Он часто слушал тогда на отцовском патефоне пластинки с записями сказок, которые читал похожий голос. – Ладно, Генри, иди за мной, – сказал Аспид нетерпеливо. – Что? Куда? – сказал Генри, оглядевшись. В комнате не было никаких дверей, лазов, люков, лестниц, окон, не куда было идти. Даже если и был бы какой-то выход, Генри никуда бы не пошел. Кот разочарованно вздохнул, и, посмотрев на Генри исподлобья, сказал спокойно, но настойчиво: – Просто иди за мной. Я все объясню, но позже. Генри все это жутко не нравилось, но он решил, что не стоит спорить с этим загадочным и странным существом. Он, нехотя, согласился. – Ну, хорошо, – сказал он неуверенно. – Вот и славненько. – Аспид снова одобрительно кивнул. – И да, кстати, убери уже куда-нибудь эту погремушку, она меня раздражает. Кот мотнул головой на динамо фонарик, который Генри продолжал сжимать-разжимать в руке. – Но ведь темно будет, – попытался протестовать Генри. – Не будет! – гаркнул Аспид, ударив по полу, словно плетью, хвостом. И вдруг темнота исчезла, как по волшебству. Все вокруг не озарилось ярким светом, нет, но Генри словно стал зрячим. Он отчетливо видел каждую крошку мусора, каждую пылинку на полу, каждую трещинку на стене. При этом сохранялся какой-то полумрак. Генри как будто рассматривал отреставрированную старую фотографию – все предметы черно-белые, но видны четко. На одной из стен он, к своему удивлению, разглядел маленькую неприличную надпись. Генри перестал сжимать рукоять фонарика, потому, что свет ему уже действительно был не нужен. – Так-то лучше, – довольно ответил кот. Генри бросил фонарик в карман – на всякий случай. Кот развернулся и, деловито, раскачиваясь из стороны в сторону, как-то по-медвежьи, пошел к противоположной от входа стене. Генри, не спеша, последовал за ним. – Так-с, что у нас тут? Да это же стена! – сказал Генри с издевкой, но запнулся на полуслове, едва не подавившись. Стена, к которой кот приближался, начала медленно отползать назад, как будто она была на колесиках или на рельсах. Она отъезжала абсолютно бесшумно. Когда остановился Аспид, остановилась и стена. Кот спросил, обернувшись назад: – Смейся, смейся, Генри. Не советовал бы тебе издеваться надо мной – пожалеешь. Генри нервно сглотнул и решил теперь держать язык за зубами, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть. Он пустил взгляд вниз и молча последовал за котом. – Да не пугайся ты так, не обижу я тебя, – Аспид тихонько посмеялся. – Но ты и не думай, что я слабый и беззащитный. По крайней мере, здесь, в этом месте, я могу все. – Так что это за место? Генри немного успокоился. – Я все объясню, но позже. Какой же ты нетерпеливый. Генри поднял взгляд и огляделся. Они шли в пустом круглом туннеле. Источников освещения не было, но они, опять же, не нужны были – Генри все еще «видел». – Итак, я начну все с самого начала. Не знаю, понял ты или нет, но я когда-то был человеком. Совсем недавно, кстати, ты видел мой человеческий облик. Генри попытался представить себе, как мог бы выглядеть Аспид в человеческом облике. Так же его озадачила последняя фраза кота. – Да не напрягайся ты так, а то надорвешься еще… – недовольно цокнул Аспид. – Тот мужчина у кирпичной стены, полноватый еще и с пенсне. Так я выглядел в своей человеческой оболочке. Кхм, кхм… Прочистив горло, он продолжил: – Так вот, когда-то очень давно я служил дворецким в этом особняке. Наняла на службу меня еще твоя прапрабабушка, кстати говоря. Проработал я пятнадцать долгих лет. По меркам тех времен очень долгий срок, считай полжизни. Служил, как я сам полагал, хорошо, добросовестно. Я, понятное дело, был не единственной прислугой. Были еще повара, горничные и так далее. Моя же задача заключалась в управлении всем этим зоопарком. Твои прародители неплохо относились ко мне. Все было хорошо, но в один прекрасный день они наняли еще одного дворецкого. Он был моложе меня, мне же тогда было чуть больше сорока, точно не припомню. Меня это, конечно задело. Между нами возник конфликт. Сейчас все решилось бы дракой, но тогда были другие времена, да и мы оба были цивилизованными людьми, а не каким-нибудь зверьем. Поговорив, мы порешили на том, что один из нас должен, все-таки, уйти из особняка. Мы начали вести, как бы сказать, партизанскую войну. Каждый из нас старался всячески подставить своего врага. После нескольких недель борьбы, мне все-таки удалось это сделать, не буду говорить, как именно. В общем, этого выскочку уволили. Ты не представляешь, как я был доволен собой, когда увидел, как он пошел собирать вещички. Но все было не так просто, как казалось. Как я немного позже выяснил, он принадлежал к роду толи волшебников, толи черте знает кого. И, как оказалось, он прекрасно владел черной или белой магией, не знаю точно какой, я в этом не разбираюсь. Вечером того дня, когда он ушел из особняка, я ложился спать еще человеком, а на утро следующего дня я проснулся в своей постели уже таким. Он проклял меня, но провел обряд неудачно и наложил проклятье еще и на себя, сделав нас обоих бессмертными. Только он, в отличие от меня остался в своем человеческом теле. Потом его, представь себе, вернули на работу. Кстати, он до сих пор живет в вашем особняке и служит вашей семье. Думаю, ты понял, кто это? Генри понял, кто это. Он кивнул головой, хотя Аспид не мог этого видеть. – В особняке меня оставила твоя прапрабабушка, – продолжил Аспид. – Вообще, она была очень доброй и хорошей женщиной. Она как-то раз увидела меня бегающим по кухне в поисках еды. Она пожалела меня, не вышвырнула. Так я и стал первым и последним питомцем особняка Альпари. Парень был немного шокирован услышанным. Совсем немного. – Много нового для себя узнал, Генри? – Аспид усмехнулся. – Да уж, – протянул Генри. – И сколько же вам с Альбертом сейчас лет? – Мне двести девяносто пять. Ему – двести пятьдесят, из них двести двадцать он служит вашему особняку. – Ничего себе. Затем повисло молчание. – Погоди-ка, – сказал Генри. – Если он навсегда остался в возрасте тридцати лет, почему тогда выглядит на шестьдесят? Я видел, что у него и седина и морщины есть. – Ну, насчет этого я тоже не знаю. Видимо, опять же, последствия его магических фокусов. Генри был потрясен и не знал, что говорить. Они продолжали идти все по тому же круглому туннелю. Альпари тихо хохотнул, вспомнив одного персонажа, на которого был похож Аспид. – Кстати, Аспид, ты случайно не под Бегемота косишь? – спросил Генри, едва сдерживая нервный смешок. – Ты, можно сказать, его двойник. – Ты даже представить себе не можешь, сколько уже раз я слышал эту шутку в свой адрес. Да, я читал «Мастера и Маргариту». Генри усмехнулся. «Интересно, какие же еще тайны, о которых я не знаю, хранит мой особняк?» – Поверь, найдется еще парочка-другая тайн, но о них ты узнаешь уже сам, а не от меня. Если захочешь, конечно. – Ты умеешь читать мысли? – спросил Генри с каменным лицом. Теперь он был готов ко всему, что угодно. В своем коротком путешествии он успел многое повидать и уже закалился ко всяческим сверхъестественным вещам. Он уже готов был услышать, что, например, в одной из многочисленных кладовых особняка поселились пришельцы из иных миров, или случайно найти под кроватью в своей комнате атомную бомбу, или, зайдя за чем-нибудь в подвал особняка, застать прислугу за ритуалом жертвоприношения богу Ктулху. – Насчет атомной бомбы ты загнул, а вот жертвоприношение… Аспид не договорил. У правой стены туннеля что-то показалось. Подойдя ближе, оба остановились. Генри присел, согнув ноги в коленях. Оказалось, это был человеческий скелет. Он полусидел-полулежал, привалившись спиной к круглой стене туннеля. На скелете висели какие-то тряпки, и, приглядевшись, Генри понял, что это были вещи, похожие на те, что были на нем. Длинное черное пальто, жилетка, рубашка, брюки, туфли. Все то же самое, что и на нем. Наклонившись чуть ближе к скелету, Генри увидел, что в правой руке тот сжимал… динамо фонарик. Тот же, что не так давно нашел Альпари. Тот же «степлер» с рукоятками, даже стеклышко поцарапано в тех же местах. Генри замутило. – Что это? – спросил он дрогнувшим голосом. Аспид, сидящий позади Генри, тихо вздохнул, словно сомневаясь, стоит ли говорить или нет. – Это ты Генри. Ты ведь и сам это понял. – В каком это смысле? – тяжело выдохнул Альпари. – Попробую объяснить.… Это ты, из альтернативной реальности. Из той реальности, где события развились не так как в этой, а иначе. Я вижу эти реальности так же, как вы, люди, видите сны. Тебе однажды довелось подсмотреть одну из таких реальностей. Тогда, когда ты увидел свое отражение на другой стороне обрыва, помнишь? И таких реальностей бесчисленное множество. Ты уже проходил по этому туннелю, наверное, не одну тысячу раз, и не меньше сотни раз видел свой скелет. Это тело того Генри Альпари, который не встретил меня в той комнате и заблудился здесь. Впрочем, до конца он не дошел совсем немного. – Но почему я вижу его, себя? Разве эти реальности могут пересекаться друг с другом? – В этом месте такое иногда случается. Как-то раз я наткнулся на два твоих скелета, которые лежали на расстоянии пары десятков метров друг от друга. Ха! Представляешь? – Аспид коротко хохотнул. – Хотя, тебе это, наверное, может показаться жутким. – Да нет, что ты. Генри сидел все в той же позе, закрыв лицо ладонями. – Ладно тебе, не нервничай ты так. Если тебя это успокоит, то ты единственный из всех, кому удалось дойти до конца. Вставай, пора тебе уже выбираться отсюда! – Отсюда есть выход? – спросил Генри, обернувшись к Аспиду лицом. Его глаза блестели. – Конечно! И именно я тебя выведу, верну в привычный для тебя, нормальный мир. Все, утри сопли и пошли. Генри встал, отряхнулся и поплелся за Аспидом. Кот явно приободрился, а вот Альпари становилось все хуже и хуже. – И долго еще идти? – безучастным голосом спросил Генри. Ему слабо верилось, что из этих катакомб вообще есть выход. – Ну, если быстрым шагом, то минут десять-пятнадцать, – ответил Аспид и посмотрел на Генри. Тот выглядел, как зомби: смотрел куда-то в пустоту и медленно волочил ноги по полу. Кот неодобрительно фыркнул. Спустя десять обещанных Аспидом минут, которые Генри, конечно же, про себя считал, выход не появился. Альпари совсем отчаялся. Продолжал тянуться круглый туннель, похожий на пищевод огромного неведомого животного. Он был стерилен и чист. Не было в нем никаких признаков жизни. Стены, потолок, а также пол были целыми и гладкими. Глазу не что было зацепиться. Генри порой казалось, что этот туннель соединен в кольцо, и они просто ходят по кругу. – Ладно, Аспид, прежде чем мы оставим эти нелепые попытки выбраться отсюда, я хотел бы спросить у тебя кое-что. – Да, пожалуйста, – бодро ответил Аспид, не заметив пессимистического настроя Генри. – Первый вопрос – почему существуют альтернативные версии меня. Второй вопрос – что это за место. Третий вопрос – что делаем здесь мы с тобой. Все. Закончив, Генри внимательно посмотрел на кота, ожидая полного и подробного ответа. Аспид ненадолго задумался, затем сказал: – На первый вопрос я не смогу ответить, потому, что я сам не знаю ничего об этом. Правда, не знаю. Что это за место? Ну, Генри, это твоя голова. Все эти туннели-подвалы-коридоры построил твой разум. Материализовались даже твои детские страхи. Но все это голограмма. Даже тот город наверху вместе со всеми его жителями. Даже тот эвакуатор и его водители. Даже рабочие. Даже тот таксист. Ты думаешь, что это он тебе подложил зажигалку? Нет. Ты сам захотел, чтобы она появилась у тебя в кармане. И с твоей машиной все в порядке, она припаркована у особняка, целехонькая. Ведь это же абсурд! Сам подумай, разве это могло произойти в реальной жизни? Шкаф, выскочивший из окна и упавший точно на машину? Бред. В конце концов, особняк и вся прислуга тоже были иллюзией, миражом. Все это возникло по моей вине. Помнишь, в первый вечер в особняке несколько раз ты увидел промелькнувшую во мраке тень? Как ты уже, наверное, догадался, это был я. И в тот момент я повлиял на тебя так, что у тебя в голове и появилась эта зараза. Но ты не подумай, я сделал это совершенно случайно. Ну, и третий вопрос. Я здесь для того, чтобы исправить свою ошибку и вывести тебя отсюда. – Так, допустим, – спокойно ответил Генри, выслушав Аспида. – Но если все вокруг это мои бредовые видения и все это твориться у меня в голове, что тогда со мной настоящим? – Ты безмятежно спишь в мягкой постельке, в особняке. Помнишь, ты плюхнулся в кровать, даже не раздевшись, и тут же уснул. Как раз в этот момент, ты и перешел в эту альтернативную вселенную. – А, вон оно что, – протянул Генри и засмеялся. Аспида немного удивила его реакция. Смеялся Генри долго и громко, практически кричал. Затем он неожиданно притих, и, вытерев выступившие от смеха слезы, спросил: – И сколько же времени прошло с того момента, как я уснул? – Всего пара минут. А здесь прошли уже сутки. Но это не самое главное, а главное то, Генри, что ты сам можешь в любом месте этого мира и в любое время создать из него выход, если ты, конечно, этого захочешь. Ты ведь создатель и бог здесь, ты построил все это, и этот бесконечный туннель. Стоит тебе представить выход, как он тут же появиться. Генри замер. Аспид, пройдя по инерции еще несколько шагов, тоже остановился. – Почему ты раньше не сказал? – спросил Генри. – Мне же нужно было объясниться, верно? Ты ведь не злишься на меня? – сказал Аспид, подмигнув одним глазом. – Ладно уж, – махнул Генри рукой. – Так что же мне делать? – Я же говорю, просто представь выход. Альпари закрыл глаза, и, сосредоточившись, попытался представить себе этот самый выход. Для начала, он представил конец туннеля. Туннель заканчивается где-то там, недалеко, в темноте. Заканчивается стеной с обычной деревянной дверью. Открыв глаза, Генри сказал: – Все. ¬– Так быстро? – удивился Аспид. – Ну и где же он? – Впереди. – Ну, пойдем. И они пошли. Впереди шел Генри, а Аспид семенил позади него. – Я надеюсь, что ты не построил его в паре километров отсюда, – с отдышкой сказал Аспид. – А то я, знаешь ли, немного устал. – Нет, – ответил Генри с заминкой. – Что это была за пауза, Генри? – возмутился кот. – Ты не уверен? Ты сомневаешься? Брось! – Тихо, – невозмутимо ответил Альпари. – Успокойся. Аспид ничего не ответил, а только лишь как-то обиженно фыркнул. Они шли уже на протяжении нескольких минут, а выход все никак не показывался. Тут острый кошачий слух Аспида уловил легкий, едва различимый ритмичный звук. – Генри! – сказал он шепотом. – Стой! Ты слышишь что-нибудь? Они оба замерли на месте. Альпари прислушался. Поначалу он слышал лишь пульсирующий шум крови, текущей в его жилах, но затем к нему прибавилось еще что-то. Гулкое и громогласное: Тук… Тук… – Это же стук капающей воды, – догадался Аспид. – Как это понимать, Генри? – Это получилось неосознанно, случайно, – сказал Альпари виновато. – Просто мне пить хочется. – Ладно, идем дальше. После еще нескольких минут туннель все-таки закончился плоской стеной с деревянной дверью посередине. – Наконец-то дошли, – облегченно выдохнул Аспид. – Дальше ты сам, без меня. – А как же ты? Где ты вообще… э… живешь? – В особняке, благодаря тебе, Генри. Точно, ты ведь не знаешь. В общем, моя физическая оболочка существует лишь тогда, когда в особняке находится кто-либо из рода Альпари. – Ясно. – Сейчас я нахожусь там, рядом с тобой спящим, а здесь я всего лишь одна из твоих иллюзий. – Ясно, – снова кивнул Генри. – Ну, я пошел? – Да. Альпари подошел к двери и остановился в нерешительности. Вдруг я построил выход, но не в свой мир, а в очередную альтернативную реальность, страшнее этой, где все еще более безумное, думал он. Он глубоко вдохнул, затем резко распахнул дверь и, зажмурив глаза, зашел внутрь. Дверь закрылась за ним. Открыв глаза, он увидел перед собой лишь черноту. Засунув руку в карман, Генри не нащупал там фонарика – тот куда-то пропал. Вокруг было тихо и тепло и его начало клонить в сон. Вся накопившаяся в нем усталость взяла над ним вверх. Генри медленно осел на пол, а потом завалился на бок и подложил под голову ладони. – Ну и ладно… – сказал он слабеющими губами. – Лучше я посплю… Он закрыл глаза и тут же уснул.