Человек смертен.
Потому он верит в душу, жаждет бессмертия и склоняется перед высшими силами.
Это называют «религией».
— Лин, бин, доу, чжэ, цзе, чжэнь, ле, цзай, цянь.
Девять знаков мантры.
В современности это заклинание известно по японской школе Сингон.
Однако его истоки уходят в эпоху Вэй, Цзинь и Южных и Северных династий, к даосским текстам «Баоппу-цзы».
В даосизме это древняя, освящённая традицией молитва-хосин, оберегающая верующего.
Смысл её таков:
«Божественные воины, сошедшие с небес, встаньте в строй и ведите меня вперёд».
Конечно, от одного лишь произнесения этих слов бог войны не спустится на землю.
Но мантры обладают великой силой концентрировать дух.
Потому Е Чжинь, в одиночестве шагая по сумеречным улочкам окраины Яньцзина, шептала про себя заветные слова.
Чтобы в случае опасности применить Тайное искусство, разум должен быть всегда пробуждён.
В конце концов, молитва сама по себе не заставит разбойников испариться.
— Опачки, а что это за девчонка тут бродит? Хе-хе.
Внезапно из подворотни вывалились пьяные мужчины и обступили Е Чжинь.
— Ик! Хороша… Личиком вышла.
— Слышь, красавица. Пойдём, развлечёшь нас.
— Какая нежная кожа. Разденем – и пальчики оближешь! Кха-ха-ха!
Место это было людное – неподалёку располагался догуань, даосский храм. А эти подонки – беженцы, осевшие поблизости.
Казалось бы, странно встретить бандитов у святого места, но на деле всё закономерно.
В знаменитые храмы стекается множество людей с подношениями.
Даосы, занятые практиками, раздают милостыню или устраивают бесплатные обеды для неимущих.
В каком-то смысле милосердие лишь ухудшало безопасность.
Глядя на приближающихся с сальным блеском в глазах бродяг, Е Чжинь лишь холодно усмехнулась.
— До чего же смешно.
— Чё ты там вякнула?
— Даже среди монгольских кочевников я не беспокоилась за свою честь.
Среди грубых и диких монголов Е Чжинь чувствовала себя в безопасности.
Там она была человеком императорского внука Луо.
Никто не смел даже косо взглянуть на музыканта принца.
И вот теперь, вернувшись на родину, она столкнулась с соплеменниками, которые жаждут сорвать с неё одежду.
Е Чжинь с ледяным презрением бросила:
— Кто бы мог подумать, что бояться придётся именно на землях Хань.
В то же мгновение её тело метнулось вперёд.
Свист!
Один удар. Она целила точно в уязвимые точки.
Человеческое тело хрупко: точный удар в нужную зону – и противник повержен.
Будь он хоть великаном.
С пьяным сбродом она могла расправиться в мгновение ока.
Бандиты посыпались на землю от её точных выпадов.
— Кха-а!
— Благодарите богов, что мы перед дворцом Тайцзи и я не хочу осквернять его убийством.
— Ах ты… дрянь малолетняя!
Когда Е Чжинь уже собиралась уходить, один из бандитов снова кинулся на неё.
Видно, стоило бить сильнее.
Она уже потянулась за кинжалом, но…
Фьють!
Клинок мелькнул словно молния.
Перед ней возник статный даос в мускулистом добоке, сжимая окровавленный меч.
Прямо перед упавшим в лужу крови бандитом.
— Слишком ты мягко с ними, младшая сестра.
Это был её старший соученик – Дуань Чжицзянь.
Радостно кивнув Е Чжинь, он строго добавил:
— Меч не стоит обнажать без нужды, но коль вынул из ножен – рази безжалостно.
— Твой меч всё так же остр, старший брат Дуань. А где учитель?
— Внутри, возносит молитвы.
В это смутное время, когда в Яньцзине никто не следил за порядком, даосы были вынуждены сами защищать свои обители, где скапливались подношения.
Тем более что их основатели сами были искусными мастерами боевых искусств.
Дуань Чжицзянь с улыбкой распахнул ворота храма, украшенные символом тайцзи.
— С возвращением, младшая сестра Е.
Яньцзин, дворец Тайцзи.
Главная обитель школы Цюаньчжэнь в этих краях.
Основателем школы Цюаньчжэнь был даос по имени Ван Чунъян.
У него было семь учеников, известных как Семь истинных мужей.
Пятый из них, Цю Чуцзи, удостоился чести встретиться с Чингисханом и снискал его великое доверие.
Поселившись в Яньцзине, во дворце Тайцзи, он начал проповедовать Путь совершенной истины.
Так зародилась школа Байюнь – самая процветающая ветвь среди семи направлений школы Цюаньчжэнь.
— Беды и удачи не приходят через особые двери – человек сам создаёт их и сам принимает последствия.
Внутри дворца Тайцзи чистый, благообразный даос негромко читал молитву.
Словно подхватывая его мысль, вошедшая Е Чжинь почтительно произнесла:
— Принцип воздаяния за добро и зло подобен тени, следующей за телом.
«Тайшан ганьин пянь».
Базовый даосский трактат, написанный в эпоху Южной Сун и широко известный в народе.
Процитированная фраза была самым первым его предложением.
Ли Чжисан, духовный внук Ван Чунъяна и настоятель дворца Тайцзи, обернулся.
— Пришла, Е Чжинь.
— Да, учитель. Простите, что задержалась с визитом.
— Я уже слышал вкратце о том, что происходит в Яньцзине. «Чжанчунь» поведал мне.
Рядом с Ли Чжисаном сидел юноша.
— Старшая сестра немало натерпелась, учитель, — вставил он.
Его даосское имя было Чжанчунь.
А в миру он был Лю Кань, лучший выпускник Академии Ханьлинь.
Оказалось, настоятель Ли Чжисан был его наставником.
Они как раз обсуждали последние события.
Ли Чжисан кивнул.
— Да, я вижу, перемены грядут великие.
— Люди приходят во дворец Тайцзи и говорят об этом? — Спросила Е Чжинь.
— Именно так. Военные поселения, оросительные каналы… А недавно, говорят, он приструнил ханьских сэхоу?
В ответ на вопрос ученицы Ли Чжисан пересказал то, что слышал от верующих адептов школы Цюаньчжэнь.
Поселения, каналы, усмирение феодалов.
Ничего подобного в Яньцзине раньше не видывали.
— Но важнее всего то, что в этой хаотичной старой столице начал зарождаться порядок.
С мягкой улыбкой Е Чжинь мельком глянула на дверь.
— Учитель, когда я шла сюда, на меня напали разбойники.
— Раньше было куда хуже. Бандиты среди бела дня разгуливали по главным проспектам.
— Ваша правда. Я и сама видела это перед отъездом.
Раньше воры умудрялись забираться даже во дворец Тайцзи.
По сравнению с тем временем пара пьяных бродяг – это небо и земля.
Всё благодаря патрулям Управления темника Яньцзина.
Внезапно Ли Чжисан пристально посмотрел на Е Чжинь. Свою юную, но самую любимую ученицу.
— Е Чжинь, ты ведь понимаешь, почему я отправил именно тебя?
Гений.
Это слово относилось не только к Лю Каню.
На самом деле Истинный муж Ли Чжисан взрастил и другого гения.
И этот гений сидел прямо перед ним – прекрасная Е Чжинь.
Природный дар, Абсолютная память, позволяющая запомнить всё увиденное, и врождённая синестезия.
Она была истинным самородком в боевых искусствах.
И пусть ей едва исполнилось пятнадцать.
Если бы не вера в её способности, учитель никогда не отпустил бы её в такую даль, как Каракорум.
Е Чжинь склонилась перед ним.
— Во-первых, чтобы отплатить императорскому роду за милости, оказанные нашему основателю.
— Верно. Но будь это единственной причиной, я бы послал кого-то другого.
— Во-вторых, чтобы укрепить связи нашей школы с императорской семьёй и распространить учение дао по всей Поднебесной.
— Тоже верно. Но и для этого подошёл бы иной адепт.
Последняя причина.
Причина, по которой требовалась именно юная девушка.
Слегка покраснев, Е Чжинь прошептала:
— …В-третьих, чтобы создать особую связь с тем, кто может стать Сыном Неба.
Ли Чжисан, настоятель дворца Тайцзи и один из семи высших иерархов ордена Цюаньчжэнь, довольно кивнул.
Как и ожидалось от его гениальной ученицы – она всё понимала с полуслова.
— Именно так. Только женщина может занять место в самом близком кругу.
Зачем нужна была дева?
Если говорить прямо:
Член императорского рода, имеющий шансы на престол.
Никто, кроме девушки, не смог бы находиться рядом с юным принцем день и ночь.
Рядом с Луо – тем, на кого сделал ставку Ли Чжисан.
— Тогда ответь мне: что ты думаешь о старшем внуке императора?
Е Чжинь в задумчивости склонила голову набок.
Сложно описать этого мальчика одним словом.
Но если выделять что-то одно…
— Его речь… она слишком свободная.
— Хм?
— Будто он владеет языками от рождения.
Странное замечание. Можно сказать, что принц талантлив в лингвистике, но зачем члену императорской семьи такое мастерство?
Однако Лю Кань, слушавший их, согласно кивнул.
— Я тоже это почувствовал.
Заметив, что его слова требуют пояснения, Лю Кань добавил:
— Ваше Высочество Луо проявляет таланты, в которые невозможно поверить, учитывая его возраст.
— Я слышал слухи, что он Чудо-ребенок, — заметил Ли Чжисан.
— Иначе и не скажешь. Его знания, его язык, его суждения – всё на высоте.
В этот момент Е Чжинь и Лю Кань хором произнесли одну и ту же фразу:
— Будто он таким родился.
Вот что поражало больше всего.
Десять лет – возраст, когда невозможно достичь таких глубин.
Ни в знаниях, ни в речи, ни, что самое важное, в образе мышления.
Будто это было врождённым даром.
Ли Чжисан, услышав это, довольно улыбнулся.
— Неужели? Значит, всё-таки так?
— О чём вы, учитель?
— Если мои догадки верны, то Его Высочество Луо…
В этот момент снаружи послышались тяжёлые шаги.
Раздался растерянный голос Дуань Чжицзяня, охранявшего вход:
— Ва… Ваше Высочество! Прошу вас, подождите минуту!
— Это ещё почему? Разве в Яньцзине есть места, закрытые для меня? Тем более я прибыл с визитом по поручению отца.
— Но всё же, Ваше Высочество!
Двери главного зала дворца Тайцзи распахнулись.
Луо переступил порог и замер, увидев двух знакомых людей.
Рядом с принцем стоял Тас, его начальник охраны.
— О, Е Чжинь. А ты что тут делаешь? У тебя же сегодня выходной.
Е Чжинь смущённо поджала губы.
Сегодня у неё действительно был свободный день, и она решила навестить учителя.
Но, судя по всему, принцу тоже понадобилось нанести визит именно в это время.
В саму цитадель Цюаньчжэнь – дворец Тайцзи.
— Э-эм, позвольте представить, Ваше Высочество.
Е Чжинь, скрывая замешательство, мягко улыбнулась.
— Это мой наставник, Истинный муж Ли Чжисан.
Истинный муж.
Один из духовных лидеров десяти миллионов адептов школы Цюаньчжэнь в Северном Китае.
Ли Чжисан с приветливой улыбкой поднялся навстречу.
— Рад приветствовать вас, Ваше Высочество Луо.
Так состоялась первая встреча ордена Цюаньчжэнь и принца Луо.
Случайных встреч в этом мире, разумеется, не бывает.
— Не думал, что встречу прославленного Истинного мужа вот так запросто.
Луо, прикусив губу, уселся на почетное место.
Он давно собирался сюда заглянуть.
И вот, выкроив время, обнаружил здесь и Е Чжинь, и Лю Каня.
Похоже, его судьба тесно переплетена со школой Цюаньчжэнь.
Е Чжинь – телохранитель, присланная ими.
Лю Каня он нанял, когда тот ещё состоял в ордене.
Даже Гуюк, поговаривают, был знаком с настоятелем Ли Чжисаном.
Ли Чжисан, улыбаясь, первым заговорил об этом:
— Вы удивительно похожи на Его Высочество Гуюка.
— Видно, вам доводилось встречаться с моим отцом.
— Верно. Он заезжал сюда, когда отправлялся покорять государство Восточное Ся. Да и до того наведывался порой.
Восточное Ся было чжурчжэньским государством-осколком за Ляодуном, возникшим после падения империи Цзинь.
Гуюк разгромил его, и, видимо, по пути через Яньцзин познакомился с Ли Чжисаном.
Впрочем, учителем Гуюка был Цю Чуцзи, которого сам Чингисхан нарек императорским наставником.
Луо слегка кивнул.
— Что ж, даже если бы не отец, я и сам хотел повидать Истинного мужа.
— Могу я узнать причину, Ваше Высочество?
— Зачем вы подослали ко мне Е Чжинь?
Е Чжинь вздрогнула. Неужели он сердится, что она виделась с учителем за его спиной?
Но Луо продолжал совершенно спокойно:
— Нет, я не в претензии. Вполне естественно, что глава влиятельной школы хочет быть поближе к императорской семье.
— Благодарю за понимание.
— Да я и сам был бы не прочь завести дружбу. Как выяснилось, даже староста деревни, где я обосновался, – адепт школы Цюаньчжэнь.
Староста Хындокчона, Чхонсок, и впрямь оказался верующим, часто посещавшим дворец Тайцзи.
И в этом нет ничего удивительного.
В Хуабэй число последователей школы Цюаньчжэнь превышает десять миллионов.
В эпоху бесконечных войн измученный народ ищет утешения именно в их учении.
Луо пристально посмотрел на Ли Чжисана.
— Меня мучает лишь один вопрос: почему именно «я»?
Зачем было подбираться именно к нему?
— Это ведь странно. Мне всего десять лет. К тому же мой отец, хоть и старший сын, вовсе не считается самым вероятным наследником престола.
— В землях Хань все только и твердят, что о шансах Вашего дяди Кучу.
— Вот именно. Тем более здесь, на этих землях, дядя Кучу кажется куда более выгодной фигурой.
В землях Хань, на территории бывшей империи Цзинь, главнокомандующий Северного Китая Кучу действительно выглядел фаворитом.
Даже ханьские сэхоу были в этом уверены.
Так были ли у школы Цюаньчжэнь, чей оплот находится здесь, в далеком Яньцзине, причины думать иначе?
Внезапно Ли Чжисан загадочно улыбнулся.
— Ваше Высочество, поверите ли вы мне, если я скажу, что Небесный мандат изначально предназначался другому?
Тяньмин.
Судьба, ниспосланная небесами.
В ту же секунду перед глазами Луо вспыхнули Золотые письмена:
«Будущий патриарх школы Цюаньчжэнь. Ли Чжисан».
Даос, источающий мудрость, говорил о воле небес.
Это был миг, когда Луо встретил будущего главу ордена Цюаньчжэнь – Ли Чжисана.
…
…
Обновлено: 16.02.2026