Глава 2 — Глава 2

Что значит быть расточителем из императорской семьи? Для ответа не требуется глубоких философских размышлений. — Ну же, веселее! Эй, музыканты! Играйте громче! Луо азартно выкрикивал команды посреди пиршественного зала. И тут же зазвучали инструменты, собранные со всех четырех сторон света. На первый взгляд звуки казались совершенно разрозненными, но, сливаясь воедино, они рождали удивительную гармонию. Именно так. Луо пытался воссоздать подобие «оркестра». — Фи-и-ить! — Бум-бум-бум! — Ту-у-у! Под сводами огромного гэр Луо высоко поднял кубок. Своей совсем ещё детской рукой. Собственно, так оно и было – ему едва исполнилось десять лет. — Лейте! Пейте! Пойте! Слово «гэр» по-монгольски означает юрту. Однако этот «шатер» вовсе не был тесным жилищем из войлока. Это был настоящий дворец, колоссальное сооружение, залитое роскошным светом огней. Пока два десятка музыкантов выводили мелодию, гости заливались громким хохотом. Разумеется, в отличие от Луо, они не были детьми. Суровые воины, покорители великих степей и строители мировой империи, наслаждались диковинным многоголосием. — Ха! Пиры господина Луо всегда особенные! — Знаешь, я только и мечтал о том, чтобы попасть в гэр принца. — Да я бы и вовсе в вассалы к нему пошёл! Ха-ха-ха! Глядя на них, Луо довольно улыбался. Прошло пять лет с тех пор, как он внезапно переродился в этом странном мире. Здесь не было ни компьютеров, ни приставок, ни интернета, но развлечений хватало и без них. Больше всего Луо полюбил музыку. Разве не говорят, что музыка – единственный легальный наркотик? Прикрыв глаза, Луо упивался гармонией этого средневекового оркестра, когда вдруг… — Дзынь! Прямо перед Луо разбился и покатился по полу кубок. Музыка оборвалась. Все взгляды обратились к Луо, сидевшему в центре этого дворца-юрты. Несмотря на малый возраст, он был здесь хозяином. Оказалось, музыкант, игравший на южной пипе, случайно задел чашу. Хоть все и были пьяны, факт оставался фактом: принц мог пострадать. Юноша, сидевший по правую руку от Луо, резко вскочил. Ему было всего двадцать два года. — Как ты смеешь… перед принцем! Серебристая сабля-полумесяц мгновенно покинула ножны. — Кинг! Скорость была подобна вспышке молнии. Лезвие уже коснулось шеи музыканта. Тот замер с распущенными волосами, в ужасе глядя на юношу и его клинок. Быть может, сталь лишь слегка скользнула мимо из-за хмеля в голове воина. Юноша нахмурился и сделал шаг вперед. — Я зарублю тебя! В этот момент Луо окликнул его: — Оставь его, Тас. — Но Ваше Высочество! Этот слуга едва не ранил вас! — Тас. Луо, не сводя глаз с Таса, внезапно ударил рукой по столу. — Бах! Столик с закусками подпрыгнул, издав гулкий звук. От неожиданности все снова уставились на Луо. Совсем юный мальчик. Но в нём чувствовалось неоспоримое величие. Как и подобает представителю Золотого рода, в чьих жилах течёт кровь основателя империи – Чингисхана. Хотя, по правде говоря, он сделал это лишь потому, что его детский голос не звучал достаточно грозно. — Разве ты не мой охранник? Или ты считаешь, что раз я мал, то меня можно не слушать? Тас замер, не в силах пошевелиться. Пренебречь словом члена Золотого рода, а значит, и императорской семьи… Тем более, если речь идёт о старшем внуке нынешнего каана, владыки империи. Монгольские законы суровы: такое преступление карается смертью. И неважно, что Тас – внук Мукали, одного из четырёх великих полководцев. Луо спокойно обвёл взглядом присутствующих. Глядя на аристократов Монгольской империи, пришедших на его пир ради диковинной музыки, Луо произнёс: — Друзья мои, я прекрасно знаю, что вы все втайне посмеиваетесь над моим возрастом. — Ч-что вы, господин Луо! Когда это мы! — Ваше Высочество, это недоразумение! Мы верны императорскому роду как вассалы Золотого рода… Но Луо вовсе не злился. Он лучезарно улыбнулся и схватил кубок со стола Таса. Чаша была до краев наполнена отборным кумысом. — Я докажу вам, что я уже не ребёнок. У всех присутствующих отвисли челюсти, но никто не посмел его остановить. — Глоть, глоть, глоть! Ему всего десять. Как сын принца, он обладал властью устраивать пиры и богатством, чтобы созывать лучших музыкантов со всей столицы. Но все полагали, что сам он к хмельному не притрагивается. И вот сейчас он на глазах у всех осушил кубок, который свалил бы и взрослого. Ребёнок от такой дозы должен был мгновенно лишиться чувств. Один из кешиков, гвардейцев охраны, поражённо цокнул языком: — Невероятно. В этот миг перед глазами Луо вспыхнули [Золотые письмена]. [Активировано родовое благословение: [Любитель выпивки].] Мгновенно жар хмеля, начавший было кружить голову, испарился. Это была семейная черта, передающаяся из поколения в поколение: способность пить и не пьянеть. Луо лишь на мгновение поморщился, а затем широко улыбнулся и спросил: — Ну что, Тас? Всё ещё кажешься себе важнее меня? Внук Мукали, ошеломлённый увиденным, пах на колени. — Я клянусь вам в вечной верности, принц Луо! Если вдуматься – сцена простая, но поступок мальчика был поразительным. Он проявил величие духа перед воином, который в душе презирал его за юность. Молодой Тас был попросту покорен. Подняв кубок, Луо провозгласил, обращаясь к гостям: — Разве этот день не прекрасен? Ведь сегодня я обрёл верного «анда», готового отдать за меня жизнь! — Истинно так! — Пейте же, все! Анда – значит названый брат. Одним этим кубком Луо купил преданность Таса. А заодно и уважение имперской знати, пришедшей сюда из любопытства. — Слава Тэнгри и принцу Луо! Аристократы империи с хохотом снова принялись за выпивку. Не имея такого дара, как у Луо, они быстро хмелели, теряя рассудок. Глядя на это, Луо в одиночку вышел наружу. Там, впереди, высилось исполинское серебряное дерево. Тринадцатый век. Монгольская империя. И её легендарная столица – Каракорум. — Скисшее кобылье молоко… Ну и вкусы у кочевников. Луо стоял перед дворцом Ванъань – главной резиденцией великого каана Монгольской империи. Повсюду сновала бдительная стража, но никто не смел остановить Луо, ведь его одежда ясно говорила о принадлежности к императорской семье. Перед этим колоссальным дворцом, как и гласили исторические хроники, находилось [серебряное дерево]. — Жур-р-р. История утверждает, что в Каракоруме, первой столице великой империи, было множество дворцов. Но самым величественным оставался дворец Ванъань. Монголы, впрочем, называли его просто Большим дворцом. И у входа в него стояло огромное дерево из чистого серебра. Из пастей четырёх искусно сработанных серебряных львов у подножия дерева лилась странная жидкость. Кумыс. — И это ведь тоже алкоголь. Пригубив напиток, Луо наблюдал, как струи бьют из трубок серебряного дерева. Из нутра механизма источались четыре вида хмельного: вино, кумыс, медовуха и рисовое вино. Подлинный рай для любителя выпивки. — Если на пиру кончится выпивка, можно приходить прямо сюда. Удивительно, как гвардейцы ухитряются оставаться трезвыми на посту. Но откуда Луо, которому всего десять лет, всё это знает? Потому что он читал об этом. В прошлой жизни. В своей магистерской диссертации по истории. Да, Луо – попаданец. Закончив магистратуру, он сидел без работы, играл в игры и погиб от удара током. А очнулся здесь – в Каракоруме. Когда он переродился, город только начинал застраиваться. Да и сейчас стройка всё ещё кипела. Стараясь привести в порядок мысли, свободные от хмеля, Луо медленно шел по ночной столице. — Сейчас 1234 год. Год великих перемен. Через два года умрёт один человек. Тот, кто должен был стать великим кааном. Другой сын каана, который сейчас доблестно сражается на южных фронтах. Его смерть нанесёт империи глубокую рану. А что в этом году? Будет принято решение о великом походе, в который отправятся он и многие другие. — Его смерть изменит очень многое. А впрочем… если всё идёт по учебнику, значит, ничего не изменится? Луо не знал, почему он переродился. Не понимал, как оказался в прошлом. И уж тем более не догадывался, по какой причине стал принцем Монгольской империи – личностью, о которой история не сохранила ни единого упоминания. Но каждое мгновение, каждое ощущение твердило ему: это реальность. А значит, нужно выжить. Особенно зная, что в будущем его семью ждёт полный крах. Луо поморщился. — И из всех способностей мне досталось ЭТО. Тьфу! [Благословение] – своего рода игровой «навык». В игре у каждого персонажа были свои черты. Но Луо, по иронии судьбы, достался [Любитель выпивки]. И куда прикажете это приткнуть? — Способность мгновенно трезветь… Ну и ну. Никакого толка от этой богини! И стоило Луо, только что с успехом воспользовавшемуся этим даром, бесстыдно обругать божество, как вдруг… — Господин Луо? Вы зашли так далеко? Луо широко раскрыл глаза. Он услышал слова на языке, которого никогда не знал, но при этом всё понял. [Благословение статуса: Активирован [Переводчик].] В этот миг проявился ещё один навык. Способность понимать и говорить на языках, которые не являются родными или изученными. Неужели у него есть и другие таланты? Обернувшись, он увидел ту самую девушку с пипой, которая стояла и лучезарно улыбалась. — Спасибо вам за то, что заступились. Это был ханьский язык. Звезды в степи сияют так ярко, что кажутся бескрайней светящейся рекой. — Я очень благодарна вам. Ещё немного, и я бы погибла здесь, на чужбине. Совсем ни за что. В сиянии звезд музыкантша ослепительно улыбалась. Даже с первого взгляда было ясно, что она красавица. Её хрупкий силуэт в лунном свете заставлял на мгновение забыть обо всём. Она была совсем юна – лет четырнадцать на вид. В Луо внезапно проснулось озорство, и он ехидно спросил: — И что же, ты теперь готова разделить со мной ложе? Девушка, само собой, опешила. — Что? Р-разделить ложе? Что это значит? — Я спрашиваю, войдёшь ли ты в моё ордо. Ты довольно мила, так что я подумаю. — Г-господин Луо! Ордо – так называли свиту или гарем монгольского принца. Жизнь нынешней знати состояла из бесконечных празднеств в окружении красавиц со всего света. Слышать такое от десятилетнего мальчишки было смешно, но в этой реальности слова могли быстро стать делом. В конце концов, его собственный отец познал женщину уже в двенадцать. — Разве ты не знаешь, что служанка принца должна быть готова раздеться по первому слову? — Господин Луо, я не с-служанка, я м-музыкант… — А разве у музыканта в этой империи, да ещё и в её столице, есть право мне отказывать? Это Монгольская империя. Каракорум. Слово принца здесь – закон. Девушка на мгновение замерла, а затем печально подняла голову: — Если вы того желаете… я разденась. Прямо здесь. В её глазах не было страха. Она смотрела на Луо так же прямо и твердо, как и в тот момент, когда у её горла замер клинок в пиршественном зале. Луо внимательно посмотрел на неё и кивнул. — Я так и думал. Ты не простая ханьская музыкантша. — О чём вы говорите, господин? — У тебя наверняка есть своя тайна. Причина, по которой ты оказалась здесь. Монгольская империя строилась на крови. И если ханьская девушка из Срединной равнины забрела так далеко на север, за этим наверняка крылась жажда мести. Но всё это было тщетой. — Что бы ты ни замышляла, лучше брось это. Эта империя продержится ещё как минимум сотню лет. Если бы он переродился на закате империи, он бы промолчал. Но сейчас был её золотой век – время бурного роста и покорения мира. Услышав слова, которые никак не вязались с образом десятилетнего ребёнка, девушка ошеломлённо молчала, а затем прошептала: — …Я лишь ваша преданная рабыня-музыкант. — Как твоё имя? — Моё имя… В этот момент кто-то шумно подбежал к ним издалека. Это был мускулистый Тас. — А, принц! Вот вы где! Ха-ха-ха! Момент был испорчен. Луо раздражённо бросил: — Чего тебе, Тас? — Как же! Ваше Высочество ушли, и гостям на пиру стало совсем скучно! — Я вам что, шут гороховый? А? Тас, разумеется, половины слов не понял, но весело рассмеялся и усадил Луо себе на плечи. — Не знаю, о чём вы, но давайте зажжём этой ночью! Наш маленький принц! Похоже, просьбу не считать его ребёнком он пропустил мимо ушей. Цокнув языком, Луо посмотрел на сияющий огнями пиршественный шатер. Эта колоссальная империя. Эта огромная столица. Этот гигантский гэр. Власть собирать музыкантов со всего мира одним словом и приказывать пировать дни напролёт. Времени на веселье ещё предостаточно. Луо пожал плечами и выкрикнул: — Ладно! Раз уж я стал принцем, будем шиковать на полную! — А это что за слово? — Это значит – пить до упаду! Луо широко улыбнулся. — Пьём, пока не свалимся! Шла весна 1234 года. Так проводил свои ночи принц Луо, пока мир стоял на пороге великих потрясений. … …