Сырой, холодный камень неприятно холодил мой бок даже сквозь тонкую, рваную ткань, служившую мне одеждой (на спине из-за кое-каких приятных событий я спать не мог). Вокруг стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь глубоким голосом Роба.
Под его рассказы об этом «райском» местечке меня неумолимо клонило в сон. Кто заставлял его быть таким же нудным, как мой старый лектор по философии из университета? Тот тоже обладал концептуальным талантом превращать самые интересные темы в убаюкивающую абракадабру. В десяти случаях из десяти на его парах я засыпал, и его слова действовали как мощнейшее снотворное. Вот и сейчас, несмотря на боль и тревогу, я не смог сопротивляться. Веки наливались свинцом, а монотонный голос старика уносил меня прочь из этой мрачной реальности.
Но даже сквозь дремоту мой мозг, словно губка, впитывал ключевые фрагменты информации. И когда он произнёс название этого места, сознание, уже готовое провалиться в спасительное небытие, зацепилось за эти слова, как утопающий за соломинку.
Райская Башня.
Я оказался в самом настоящем кровавом раю — Райской Башне. R-система. Огромный воскрешающий артефакт, который, согласно канону, создавался самим тёмным магом Зерефом для воскрешения его младшего брата. В будущем доблестные волшебники из «Хвоста Феи» сотрут эту проклятую стройку с лица земли.
Только есть один малюсенький, незначительный минус. Это «впоследствии» произойдёт через много, очень много лет. А я оказался в самом начале её строительства. Из огня да в полымя. Сменил быструю смерть от руки безумного охотника на медленную и мучительную гибель в рабстве. Отличное повышение по карьерной лестнице.
Условия жизни здесь были не просто рабскими — они были адскими. Запах пота, страха и каменной пыли смешивался с солёным морским бризом, создавая тошнотворный коктейль. Кучи похищенных со всего света людей — мужчин, женщин, стариков — все они были лишь расходным материалом. Ходячие мертвецы с потухшими глазами и истощёнными телами, которые таскали неподъёмные блоки, строя гигантскую башню во славу какого-то тёмного культа. Каждый день здесь кто-то умирал от истощения, от удара надсмотрщика или от руки такого же раба. Убийства не были редкостью — здесь могли перерезать глотку ржавым гвоздём за чёрствую корку хлеба, который уже давно почил смертью храбрых.
В своём рассказе Роб также упомянул, что заботится здесь ещё о шестерых детях.
Мне было на них абсолютно плевать. Чем мне, спрашивается, смогут помочь маленькие сопливые детки в этом аду? Они — обуза. Якорь, который утянет на дно любого, кто попытается им помочь. А эта его «забота» о чужих детях... Бр-р. Точно священник.
А ещё этот чёртов дедок, не умолкая, рассказывал мне о своих былых приключениях. В его потускневших глазах загорался ностальгический огонёк, когда он вспоминал ушедшие дни, хвастаясь, каким сильным магом он был в составе «Хвоста Феи». Рассказывал о могущественных заклинаниях, о поверженных врагах, о славе и чести…
Слушая его, я чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Какого хрена, старик? Если ты такой сильный, почему до сих пор не разнёс эту тюрьму к чертям? Что, эти примитивные магические кандалы на запястьях тебя блокируют? Тогда какого лешего ты вообще дал себя поймать, раз такой умный и могущественный? Все его истории казались мне пустой бравадой, сказками для наивных детей, но никак не реальностью.
В общем, под его изнуряющую, убаюкивающую речь меня, несмотря на тупую, ноющую боль в спине и холод камня под боком, вырубило наглухо. Сознание просто сдалось и провалилось в спасительную чёрную бездну.
На какой-то миг, там, на грани сна и яви, могло показаться, что я смирился со своей участью. Что принял свою новую роль безымянного раба, которому суждено сгнить на этой проклятой стройке.
Но это было бы огромной ошибкой.
Даже во сне перед моим внутренним взором маячила эта ехидная жёлтая панель. Моя упоротая… ой, то есть «упорная»… система молчала. Она тупо игнорировала все мои мысленные запросы, словно меня и не существовало вовсе. Но именно её молчаливое присутствие не давало мне сдаться. Я уже отчётливо понимал: этот язвительный интерфейс — мой единственный ключ к побегу. Разве любая система в историях о попаданцах не является мощнейшим инструментом, чит-кодом к силе и могуществу?
Сдаваться из-за «небольшой» боли и временных трудностей? Нет уж, увольте. В прошлой жизни меня лишили всего в один миг. Теперь же судьба, или кто там за неё отвечает, дала мне второй шанс. И пусть он завёрнут в боль, грязь и рабство, но это ШАНС. А раз мне предоставили такую прекрасную возможность, я воспользуюсь ей на полную катушку.
Нужно лишь перетерпеть. Выждать. И найти подходящее время, чтобы в укромном уголке опробовать свои новые способности. Пора посмотреть, на что способен «Сильнейший некромант мультивселенной» первого уровня.
* * *
БАМ! БАМ! БАМ!
Оглушительный металлический грохот безжалостно вырвал меня из объятий тяжёлого, беспокойного сна. Я дёрнулся, рефлекторно подскочив на холодном камне, и тупая боль в спине и затылке тут же напомнила о вчерашнем дне. Сознание вернулось также быстро, как и этот ублюдок хреначил по двери.
В маленькой, замкнутой камере звук был невыносимым. Стражник с садистским усердием долбил металлической палкой прямо по ржавым прутьям решётчатого окна на двери. Казалось, что бьют не по железу, а прямо по моим барабанным перепонкам, вгоняя в череп раскалённые гвозди.
В проёме маячил тёмный силуэт надсмотрщика. Первым инстинктивным желанием было вскочить и высказать этому уроду всё, что я о нём думаю, а затем снова завалиться спать. Но я не идиот. Жить мне всё ещё хотелось, как бы сильно во мне не поднимался гнев. Поэтому я с усилием проглотил ядовитые слова, которые уже готовы были сорваться с языка, и лишь впился в него ненавидящим взглядом, в котором плескалось всё моё негодование.
— Просыпайтесь, поросятки, кушать подано, — проскрипел гнусавый голос, пропитанный садистским удовольствием. Стражник прекратил свою барабанную дробь и расплылся в кривой, полной гнилых зубов ухмылке.
Десять баллов за энтузиазм, ноль — за оригинальность. Кажется, у всех тюремных надзирателей один и тот же сценарист.
С грохотом откинув засов на кормушке у самого пола, он опрокинул внутрь содержимое ржавого ведра. Серо-бурая жижа с плавающими в ней комками чего-то неопределённого шлёпнулась на грязный пол, и по камере мгновенно распространился удушающий смрад.
Мои глаза чуть на орбиту не полезли от этой вонищи. Это был удар по обонянию, физически ощутимый и вызывающий рвотные позывы. Смесь гнили, кислого брожения и чего-то ещё, от чего сводило желудок. Похоже, местный шеф-повар решил нас побаловать авторским блюдом под названием «Недельная помойка а-ля гурмэ». Остаётся только надеяться, что это просто протухшая еда, а не какой-нибудь бедолага из соседней комнаты… Кстати, а какая вероятность, что эта «еда», от которой явно фонит как от третьего реактора ЧАЭС, не сделает из меня мутанта?
Мысли унеслись куда-то далеко, пытаясь не обращать внимание на тошнотворные помои.
Мой желудок взбунтовался, угрожая извергнуть остатки вчерашней такой же «еды». Но мозг, холодный и прагматичный, твердил одно: ешь или сдохнешь. Здесь нет места для брезгливости. Каждая калория — это ещё один час жизни.
Роб, с выражением стоического смирения на лице, уже отделил свою половину этой бурды куском камня. Подавляя рвотные позывы и стараясь не дышать, я присоединился к нему. Мы молча съели нашу порцию.
Подробности я лучше опущу… Но мне каким-то образом удалось не вывернуть желудок.
* * *
День прошёл как в тумане. В тумане из боли, усталости и безысходности.
После отвратительной утренней баланды нас, словно скот, выгнали из камер на залитую безжалостным солнцем строительную площадку. Я отправился таскать вместе с сотнями других рабов огромные, грубо отёсанные каменные блоки. Мы впрягались в верёвки, которые впивались в плечи и ладони, оставляя кровоточащие ссадины. Мышцы горели огнём, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, а в голове стучала лишь одна мысль: шаг, ещё шаг, ещё один.
Это было похоже на картинки из учебника истории про Древний Египет, только у нас не было верблюдов. Вернее, верблюдами были мы — двуногими, покорными и абсолютно бесправными. Надсмотрщики с хлыстами лениво прохаживались между рядами, и время от времени свист кожи рассекал воздух, вырывая из чьей-то груди крик боли. Это служило напоминанием: остановишься — умрёшь.
Но даже в этом аду мой мозг работал. За весь день тяжёлого, монотонного труда я смог достаточно ознакомиться с местностью. Мой взгляд цеплялся не за величественные, растущие ввысь стены башни и не за бескрайнее море. Моё внимание, словно магнит, притягивало одно конкретное место.
Ущелье на краю стройплощадки. Место, куда дважды за день стражники безразлично сбрасывали тела тех, кто не выдержал. Просто подтаскивали за ноги и скидывали вниз, будто ненужный мусор. Для всех это было мрачным напоминанием об их собственной судьбе. Для меня же эта выгребная яма, полная мертвецов, стала маяком надежды. Это был не могильник, а открытый центр найма с огромным пулом высокомотивированных, хоть и временно неактивных, работников.
Теперь оставалась самая малость: найти возможность проскочить мимо стражников прямо к этой яме, чтобы наконец-то опробовать свои способности. Только я понятия не имел, как это можно сделать. Патрули ходили регулярно, а любая попытка отклониться от маршрута каралась мгновенным и жестоким наказанием.
Вечером, когда нас снова загнали в загоны, я сел, прислонившись спиной к холодной стене. Пришло время представить свой бизнес-план потенциальному инвестору, у которого из активов — только борода и грустные воспоминания.
Мой взгляд остановился на Робе. Старик сидел напротив, молча перебирая в руках какой-то камешек. Риск был огромен. Но альтернатива — стать частью фундамента этой башни — была ещё хуже.
— Старик, — мой голос, низкий и хриплый, прозвучал в звенящей тишине камеры как удар гонга.
Роб поднял на меня свои уставшие глаза.
— Ты ведь маг из «Хвоста Феи», так? — начал я.
Он медленно кивнул.
— Был им когда-то. До этого проклятого места. Нет… останусь навсегда.
— Отлично, — я подался вперёд, и мой голос упал до заговорщицкого шёпота. — Твоя магия… она иссякла окончательно, или ты ещё способен на что-то, кроме как наводить тоску своими рассказами? Мне нужен фокус. Что-нибудь яркое, шумное. Волшебный фейерверк от дедушки Роба, так сказать.
Глаза старика на мгновение сузились. Он перестал вертеть камень и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде уже не было отеческой доброты, в нём появился холодный блеск расчёта и опыта.
— Зачем тебе это? — спросил он прямо.
Время для представления всей жизни. Я включил весь свой опыт, накопленный за годы игры на РП-серверах, где убедительная ложь была искусством. Я позволил своим глазам загореться фанатичным блеском, а в голосе зазвучали нотки тайны и скрытой мощи.
— Скажем так, — прошипел я, наклоняясь ещё ближе, — эти наручники не блокируют мою магию. Она… другая. Но чтобы высвободить её и обеспечить всем нам побег, мне нужен катализатор. Что-то, что можно найти только там… в ущелье.
Я намеренно оставил недосказанность, напуская как можно больше тумана и таинственности. Пусть его воображение само достроит остальное.
Старик надолго замолчал, обдумывая мои слова. На его лице шла настоящая битва: здравый смысл кричал, что перед ним просто отчаявшийся ребёнок, несущий бред. Но глаза… глаза видели другое. В них плескалась отчаянная, безумная надежда. Он понимал, что другим путём им отсюда не выбраться. И мои слова, какими бы дикими они ни были, стали той соломинкой, за которую утопающий готов ухватиться. Конечно, доверять словам сопляка было себе дороже, но какой у него был выбор?
— Ладно… — наконец выдохнул он. — Но у меня тоже есть условие. Я смогу отвлечь их внимание, но ты должен взять с собой детей… Всех шестерых.
Чёрт. Обуза. Шесть медленных, шумных гирь на моих ногах. Но это была цена сделки.
— Отлично! — я не сдержал радостного выдоха, стараясь, чтобы он выглядел как можно более искренним. Я сам не мог поверить, что это сработало. Серьёзно? Я только что провернул аферу века, продав старому магу воздух, и он купился? Возможно, в мире аниме законы логики и правда уступают место вере в чудо? Кто знает.
— Когда начнём? — с нетерпением спросил я, играя роль героя, рвущегося в бой.
Дедок мрачно вздохнул, будто уже видел трагический финал нашей затеи. Он посмотрел на то, как я осторожно прислоняюсь к стене, стараясь не задевать спину.
— Ты уверен, что готов? Твоя спина... боль пройдёт не скоро. Если тебя поймают, они не будут милосердны. Они убьют тебя.
Я криво усмехнулся:
— Убьют? Да ладно, старик. Здешняя еда — куда более надёжный способ убийства. А на спину не обращай внимание, это просто новый позвоночник приживается, прошлый остался в другом мире.
— Не торопись. Мне нужно подготовить детей, сказать им, чтобы при первой возможности они бежали к тебе. И… у меня есть идея, как всё провернуть. Через несколько дней. Только пообещай, что действительно поможешь им сбежать. Мне терять нечего, я уже своё отжил, но они… совсем юнцы, у них вся жизнь впереди.
Слово «пообещай» повисло в тяжёлом воздухе камеры.
— Обещаю, старик, — ответил я, и, к своему удивлению, почувствовал, как эти слова давят на меня своей тяжестью.
Из-за искренности в голосе старика даже мне, человеку, считавшему совесть ненужным атавизмом, стало слегка не по себе. Почему-то это походило на прощание. Хотя я и пробыл с ним всего ничего, но я точно знал, что он хороший человек. И, возможно, именно поэтому на душе стало так паршиво и грустно.
Так, стоп. Хватит этой сентиментальной чуши. Мрачная атмосфера давила, а от совести и грусти в этом аду нет никакой пользы — только лишний груз, который может стоить жизни. Нужно было срочно сбить этот пафос.
Я встряхнулся и, чтобы развеять гнетущую тишину, резко сменил тон с тяжёлого на свой излюбленный, издевательский.
— И, я считаю, что нам нужно название для операции, старик. Как тебе «Восхождение сильнейшего Лича»? Нет-нет, звучит как «личинка», — я задумчиво почесал подбородок. — Тогда как тебе «Становление сильнейшего тёмного мага мультивселенной»? А, это слишком пафосно… Тогда как же…
Роб уставился на меня с таким выражением лица, будто я только что предложил ему покрасить башню в розовый цвет. Сначала в его глазах мелькнуло недоумение, которое затем сменилось вселенской усталостью. Он только что заключил сделку всей своей жизни, доверив судьбы детей мальчишке, который, похоже, окончательно тронулся умом от тяжёлой работы.
Старик вздохнул так тяжело, будто на его плечи только что взвалили ещё один каменный блок. Я же мысленно усмехнулся. Пусть лучше считает меня безобидным психом. Это куда лучше, чем если бы он увидел холодного ублюдка, который готов на всё ради своей цели. Шутовской колпак — лучшая маскировка.
Обновлено: 09.04.2026