Ми Юань проигнорировала вопли Цао Шао и с яростью берсерка бросилась в атаку.
Даже когда она была одержима злым духом, им приходилось сдерживать ее всей толпой. Сейчас же, один на один, у Цао Шао не было ни единого шанса.
Это была не битва, а избиение младенца.
Ми Юань методично превращала его в отбивную, оставляя на его теле все новые отпечатки своих подошв.
Но физическая боль была ничем по сравнению с душевной. Цао Шао казалось, что у него вот-вот случится инфаркт от несправедливости бытия.
Больно!
Как же больно!
Он и пальцем никого не тронул! Кайфовал Цяо Юй, а бьют его, Цао Шао!
В его голове не укладывалось: почему? Почему, мать вашу, так происходит?!
Даже У Чэнфу не выдержал этого жалкого зрелища и отвернулся к стене.
Отвесив Цао Шао пару десятков пинков и немного выпустив пар, Ми Юань наконец успокоилась.
Она выдохнула и бросила распластанному на земле бедолаге:
— С такой силенкой лучше сиди тихо и не нарывайся.
ПФФ!
Цао Шао выплюнул сгусток крови. Исключительно от злости.
В его глазах застыла лютая ненависть. Он поклялся, что Ми Юань и этот ублюдок Цяо Юй заплатят за все!
Ми Юань отряхнула руки и с чувством выполненного долга направилась к своему шалашу. Увидев, что Цяо Юй все еще топчется рядом, она снова нахмурилась.
— А ты чего тут забыл?
— Сестрица, ты же не заставишь меня спать с Цао Шао? — Цяо Юй криво усмехнулся. — Не волнуйся, я буду охранять ваш сон снаружи. Внутрь ни ногой.
Ми Юань оглянулась на стонущего Цао Шао, и на ее губах мелькнула слабая улыбка.
— Как хочешь. Но если посмеешь сунуться внутрь — я тебя оскоблю, а твое хозяйство сдам в музей евнухов.
С этими словами она скрылась в укрытии.
Музей евнухов?
Цяо Юй на секунду завис, а потом рефлекторно сжал ноги.
Ничего себе заявочки! Что она, что Цзо Чэн — одного поля ягоды, только и думают, как бы кого кастрировать!
Ночь сгущалась. Ветер с озера приносил сырость и пробирающий до костей холод.
Лагерь затих.
Цяо Юй сидел у догорающего костра. По его лицу катился холодный пот, вены на лбу вздулись, дыхание было тяжелым и прерывистым.
Он перепробовал все.
Пытался вырезать семя ножом, выжечь его — бесполезно.
Корни паразита оплели внутренности. Любая попытка извлечения отзывалась такой агонией, что темнело в глазах.
— Цяо Юй, ты как? Замерз? Ты бледный как смерть.
Цинь Цяньсюэ вышла на шум и с тревогой посмотрела на парня.
— Все в порядке, сестрица. Иди спать, я больше не буду шуметь, — выдавил улыбку Цяо Юй.
Девушка поежилась от порыва ветра и нахмурила свои красивые брови.
— Холодина жуткая. Так дело не пойдет. Идем к нам.
— А?
Цяо Юй опешил. К ним?
Неужели Цао Шао был прав, и ей нравятся мальчики помоложе?
А если он откажется, это будет считаться оскорблением чувств верующих в свободную любовь?
Эх! Тяжело парню сохранить честь в этом жестоком мире!
— Идем-идем. У нас места много. Отгородишься в углу деревянной доской, и все будет прилично, — успокоила его Цинь Цяньсюэ.
Чтобы не загреметь под статью о неповиновении старшим, Цяо Юй послушно взвалил на плечо доску и поплелся за ней.
Никто из них не заметил, как в тот самый миг, когда они скрылись в женском шалаше, мимо проскользнула темная тень и юркнула в убежище Цао Шао.
— Тсс! Ми Юань спит, не разбуди, — прошептала Цинь Цяньсюэ.
Ее теплое дыхание коснулось уха Цяо Юя, отчего по телу пробежали мурашки.
Он заглянул внутрь. Ми Юань действительно спала, раскинувшись в весьма вольной позе.
Тан Лань при его появлении открыла один глаз, смерила его равнодушным взглядом и снова притворилась спящей.
Цяо Юй на цыпочках пробрался в угол и установил свою баррикаду.
Получилась крошечная отдельная каморка.
Он лег, но сон не шел. Ворочался с боку на бок. В ноздри то и дело ударял тонкий, дразнящий аромат.
Вряд ли Цинь Цяньсюэ здесь пользуется духами. Значит, это… ее естественный запах?
Воображение тут же подсунуло картинки недавнего «вторжения».
Кровь прилила к лицу, и он едва не заработал новое кровотечение из носа.
Проворочавшись добрую половину ночи, он наконец провалился в тяжелое забытье.
И приснился ему сон.
Странное, незнакомое место.
Вокруг — толпа людей. Они смотрят на него с отвращением, словно он совершил нечто чудовищное.
А впереди всех стоит Цинь Цяньсюэ.
Прекрасная, но с глазами, полными слез и разочарования.
— Ты обманул меня.
— Я хочу, чтобы ты умер!
Дикий визг резанул по ушам, и водяной клинок пронзил его сердце насквозь.
Острый, холодный, беспощадный.
Струя воды под чудовищным давлением режет лучше любой стали.
Даже во сне боль была невыносимой, реальной.
Смерть накрыла его черным саваном.
Тьма. Падение в бездну.
— Бл\*дь!
Цяо Юй распахнул глаза и резко сел, едва не пробив головой крышу шалаша.
Сердце колотилось как бешеное, чувство падения не отпускало.
Он судорожно ощупал грудь. Цела. Никакой дыры.
— Это был просто сон?
Пробормотал он, вытирая пот. Почему во сне она хотела его убить?
О каком обмане она говорила?
Тряхнув головой, чтобы прогнать остатки кошмара, Цяо Юй отодвинул доску и вышел.
Девушки уже встали.
— Проснулся? Умойся и собирайся, — Цинь Цяньсюэ взмахнула рукой, и перед ним в воздухе завис шар чистой воды.
— Спасибо.
Освежив лицо, Цяо Юй огляделся.
Цао Шао и У Чэнфу тоже были на ногах. Но что-то было не так.
Увидев, что Цяо Юй вышел из женского шалаша, Цао Шао… никак не отреагировал.
Никакой пены у рта, никаких криков.
Этот истеричный мужик что, за ночь просветлился?
Поймав взгляд Цяо Юя, Цао Шао поправил очки и… дружелюбно улыбнулся.
От этой улыбки у Цяо Юя мороз прошел по коже.
Цао Шао излучает дружелюбие? Да скорее Зеленый Клинок Дракона начнет резать колбасу, чем этот тип станет добрым!
— Будь осторожен. Эти двое с утра сами не свои, — шепнула ему проходящая мимо Тан Лань.
— Что ты заметила? — спросил Цяо Юй.
Тан Лань открыла было рот, но тут же захлопнула и кивнула ему за спину.
Цяо Юй обернулся. К ним, опираясь на палку, ковылял давешний старик — «Хранитель Озера».
А следом за ним, прихрамывая на одну лапу, плелась желтая собака.
— Офигеть, — подумал Цяо Юй. — Дед хромой, собака хромая. Отличная команда калек!
Прям начало эпического квеста: собери пати из инвалидов.
Обновлено: 13.02.2026