Глава 19 — Глава 10. ч.1

Если истина — это твёрдое тело, то слух — это жидкость. То, что министр разведки Эрвин Вармут потерял сознание, было фактом, но по мере того, как информация передавалась от человека к человеку, этот факт начал органически меняться. — Говорят, Железнокровный заболел. — Слышал, у него смертельная болезнь. — Похоже, ему недолго осталось. — Даже если он подобен монстру, в конце концов, он всего лишь человек... Слухи распространялись с неудержимой скоростью. Из столицы по всей Империи. А оттуда — по всему континенту. Разумеется, разведывательное управление Империи немедленно выступило с опровержением, заявив, что это ложная информация, но никто не поверил. Во-первых, тот факт, что он потерял сознание, был неопровержим, а во-вторых, все думали, что такой человек, как Эрвин Вармут, скрывает свои страдания, чтобы не показать слабость другим странам. В этом отношении, честно говоря, даже в разведывательном управлении признавали, что в этом есть доля правды. Откровенно говоря, даже внутри управления начали появляться опасения, что Эрвин действительно чем-то болен. Если уж так думали свои, то заставить поверить чужих было невозможно. Родители и брат Эрвина не поверили. Император не поверил. — Любой ценой спасите министра разведки. Если он умрёт, вы тоже умрёте. Таков был строжайший приказ его величества императора Сильвестра Акеруса придворным лекарям. Из-за этого лекари оказались в ситуации, когда им нужно было лечить то, чего лечить не требовалось. И в этот момент... Министр очнулся. * * * Я всего лишь простудился и проспал три дня, а когда проснулся, почему-то сложилась такая атмосфера, будто мне пора бы уже и умереть. Хотя я и не спал все три дня подряд. Просто в первый день, когда потерял сознание, проспал долго, а со второго дня уже нормально вставал, умывался и ел. Выздоровел я полностью ещё вчера, но девчонки, ухаживавшие за мной, велели отдохнуть ещё денёк, так что я, можно сказать, симулировал. Но, не знаю, как так вышло, но когда я пришёл на работу, меня встретила атмосфера, будто я вот-вот умру. — Господин министр. Обопритесь на меня. Я вас поддержу. — Не нужно. — Кх!.. Если так, то хотя бы эту трость. С ней вы сможете не вызывать подозрений в своей немощи. Говорю же, не нужно. И с чего это я должен вызывать подозрения в немощи? И почему ты собираешься плакать от моих слов, что всё в порядке? Не плачь. Мне грустно, когда ты плачешь. Так, с самого утра по дороге на работу охранники поднимали шум, но настоящее представление началось, когда я прибыл в разведывательное управление. — …Кхм. — Господи-и-и-и-и-и-ин мини-и-и-и-и-истр-р-р! Вы-ы-ы-ы-ы в поря-я-ядке-е-е?! — Осмотр! Нужен осмотр! Нужно провести осмотр! Осмотросмотросмотросмотр! — Принесите все лекарства, какие есть! Что угодно, лишь бы были лекарства, лекарства, лекарства! Они что, сумасшедшие? А, поправка. Так выражаться о придворных лекарях, которых прислал его величество Император, беспокоясь обо мне, было бы неуместно. Но всё же, это уже слишком — поднимать такой шум из-за того, что я слегка поперхнулся кофе и кашлянул. Придворные лекари собирались торчать со мной двадцать четыре часа в сутки, поэтому я, под предлогом того, что они мешают работе, почти силой выгнал их. Само собой, то, что они мешают работе, — ложь. Моя работа — это в основном ставить печать, так что мешать там нечему. Я выпроводил их просто потому, что мне было не по себе. Однако досаждали мне не только охранники и придворные лекари, а буквально все на свете. — Господин министр. Я положил на стул мягкую подушку. Прошу. У меня нет привычки сидеть на розовой подушке в форме сердца, поэтому я швырнул её в лицо тому, кто её принёс. — Господин министр. Я заменил твёрдую ручку на мягкий цветной карандаш. Прошу. Верни мою ручку. Почему ты так неохотно достаёшь её из-за пазухи? Украсть хотел? — Господин министр. Вместо кофе я принёс кофейное молоко, оно менее вредно для желудка. Прошу. Хватит уже «прошукать». Сладкое я люблю, так что принесённое тобой молоко выпью с удовольствием. В общем, с некоторым преувеличением, каждый мой вздох вызывал переполох. Я не дурак и слышу, что говорят, так что примерно понимаю, что все ошибочно считают, будто я смертельно болен, но вы же, чёрт возьми, разведывательное управление, нет? Как могут сотрудники разведки поддаваться ложной информации? Выпроводив всех надоедливых, я наконец остался один и с облегчением обернулся, но тут же чуть снова не потерял сознание. Селин, словно каменное изваяние, неподвижно стояла и смотрела на меня. — А ты почему не ушла? — Я ваш секретарь. Это и не причина, и не ответ. До сих пор мы прекрасно работали по отдельности, что за новая причуда? — Уходи. — Вы же сказали, что я вам нужна. Это была ложь? — Нет. — Тогда всё в порядке. Не в порядке. Я не в порядке, и я ясно выразил свою позию. Тем не менее Селин, уже перетащившая свой стол, села рядом со мной и принялась за работу. Это игнорирование? Однако, поскольку вокруг творилось форменное безумие, привычное игнорирование со стороны Селин показалось мне даже немного приятным. Хотя радоваться такому не стоит. Постойте-ка. Чёрт, так я же теперь и отлынивать не смогу? Я хотел было вздохнуть, но сдержался, опасаясь, что Селин тоже что-нибудь предпримет. Не знаю, как долго это продлится, но если так и будет продолжаться, возможно, придётся уйти в отставку… — … А? А что, если это мой шанс уйти на пенсию?