Глава 16 — Глава 16.

**Глава 16.** Хотя в кочевье Кале жило всего чуть более тысячи человек, оно находилось в пустынной местности, где не было в достатке ни воды, ни травы.. Поэтому кочевье было раскинуто широко, и войлочные белые юрты виднелись то тут, то там, небольшими островками, расположенными довольно далеко друг от друга, словно каждая семья постаралась немного обособиться от всех остальных. От одного до другого такого маленького кочевья дорога была не так уж и близка. С тех пор как ее привезли в эти суровые, бескрайние степи, Я Юй редко выходила на прогулки, и почти всегда находилась либо взаперти, либо под бдительным присмотром. Оглядываясь по сторонам, она пыталась найти взглядом чистый, не затоптанный снег. Не удивительно, что ее глаза принимали случайные солнечные блики ослепительного сияния в серебристой белизне за место, куда нужно идти, и, мало помалу, она уходила все дальше и дальше от кочевья. По пути Я Юй обращала внимание на какие-нибудь приметные знаки, чтобы не заблудиться, когда будет возвращаться. Иногда мимо нее проходили солдаты, оставляя за собой широко утоптанный след, пересекающий ее путь, а иногда чуть вдалеке стояла одинокая юрта. Перед каждой юртой были видны следы людей, а иногда и следы костров. Но в этом военном лагере каждый день готовят на большой общей лагерной кухне, и потому следов костров возле юрт на самом деле было не так уж много. Даже если бы кто-то решил незаметно осмотреть лагерь, чтобы выяснить в каких юртах живут люди, и подсчитать сколько их — это стало бы непростой задачей. Проходя мимо то одной, то другой юрты, Я Юй наблюдала, размышляла, и в глубине души даже немного одобряла этого зверя. Может он и лишен человечности, но нужно признать очевидное — он хороший воин, и опытный Генерал. Если все его братья так же хороши, неудивительно, что за несколько лет они стали такими могущественными. Вдруг она ясно вспомнила Пятого Генерала, который часто приходил к ней, проведать ее.. От силы этого теплого воспоминания Я Юй даже замерла ненадолго и погрузившись в него, счастливо улыбнулась. Едва открыв глаза, она сразу же узнала его. Это был тот самый «незваный гость, ворвавшийся на задний двор», не понимающий где глубоко, где мелко.. ***( 不知深浅 - не знать, где глубоко, где мелко; не разобраться в ситуации; не знать меры ) ***Он, должно быть, до сих пор не может догадаться, как она его опознала тогда. На самом деле, у всех присутствовавших там в тот день, вероятно, закрались подозрения.. Ведь единственным человеком, который мог принять знаменитый чайный дом Гуаньи за небольшую закусочную, мог быть только чужак.. И увидев, как он, запутавшись в руках, разбил чайник из знаменитого фарфора облачной феи, Я Юй пришла ему на помощь, не задумываясь о том, насколько праведно помогать скрывающимся чужакам.. Просто тогда она была еще такой маленькой девочкой, и по своей наивности решила, что у него точно нет плохих намерений. Может быть, это из-за того взгляда? .. Хотя она видела, что перед ней варвар Ху, но он оказался очень похож на ее старшего брата: красиво очерченные брови, умные глаза и очень доброе лицо. В отличие от лица его брата-волка, которое выглядит... Ее сердце трепещет от страха, когда она вспоминает цвет его глаз, и его лицо.. Ненавистный! Он вообще не похож на человека! Вдалеке показался заснеженный лес, а вокруг нее, куда ни глянь, совсем не осталось каких-нибудь следов присутствия людей. Снега тут навалило на пару цуней больше чем в кочевье, и Я Юй опустилась на корточки, чтобы нагрести его. ***( 1 цунь — китайская мера длины, 1 вершок)*** Она уже довольно долго шла по морозу, и успела привыкнуть к холоду, но когда руки ее коснулись снега, все ее тело задрожало. В голове пронеслась мысль: «О нет.. Мне придется бороться еще и со снегом». Видимо, последние несколько дней было теплее, чем обычно, и днем снег успевал подтаивать, а ночью его опять прихватывало, и теперь все белое полотно перед ней было похоже на застывшую твердую корку. Взять и зачерпнуть мешком снег не получилось бы. Ей пришлось запускать руку в снежный покров, ломая и пробивая его пальцами, потом сжимать в ладони большой снежок и заталкивать его в свой мешочек для воды. Пальцы и ладонь мгновенно свело от холода. Она едва наполнила половину мешка, а ее пальцы уже настолько замерзли и покраснели, что потеряли всякую чувствительность. Тупая, ноющая боль внизу живота, которая с недавних пор стала ее постоянной спутницей, постепенно становилась все острее. Засунув руки в рукава, чтобы немного отогреть их, Я Юй подняла голову, и как раз в тот момент, когда она задавалась вопросом, стоит ли ей уже возвращаться, она случайно заметила проходящего мимо человека, совсем небольшого росточка. Она присмотрелась и поняла, что это была Нуо Хайэр! Не обращая внимания на холодный, обжигающий ноздри ветер, Я Юй поспешно встала: « Нуо Хайэр, Нуо Хайэр!» Маленький человечек обернулся на ее крик и замер. «Нуо Хайэр, тебе уже лучше?..» Голос Я Юй дрожал от радости и волнения. Если и есть в этом лагере человек, способный вызвать у нее чувство близости, так это маленькая Нуо Хайэр. Она вспомнила о том, что именно она теперь каждый день заботится о малыше Цзинтуне, и это делало эту крошку для нее еще роднее. Я Юй взволнованно взглянула в лицо девочки, и сразу заметила, что итак худенькое чумазое личико стало еще тоньше. Жгучий стыд вспыхнул в ее груди.. «Нуо Хайэр .. Я, я правда не знала, что это за порошок.. Я очень хотела увидеть тебя с тех пор, как вернулась.. Но, генерал.. Он…» « А ты кто?» Я Юй была совершенно потеряна, видя, как большие черные глазки девочки моргают, глядя на нее с недоумением. «Я.. Я Юй.. Ты.. Ты разве не узнаешь меня?..» «Ааа», Нуо Хайер улыбнулась, прищурив свои глазки и обнажив пару маленьких тигриных клыков. «Ты новая девушка, которую Генерал взял в свой шатер! Ю Эр, да? Тупая рыбка! Ты знаешь меня? Надо же». Я Юй долгое время была ошеломлена и не могла ответить. Это личико такое знакомое, такое детское, полно неподдельной искренности.. Но почему, почему слова, вылетающие из ее рта, такие лживые?.. « Ю Эр, ты решила поболтать со мной? Генерал велел мне научить тебя говорить, но сейчас я не могу этим заниматься. Смотри, — Нуо Хайэр подняла и показала ей маленькую банку в руке, — я сейчас очень занята. Мне нужно покормить волчонка, поэтому прямо сейчас у меня нет на тебя времени». «Нет, я не о том.. Нуо Хайэр, ты.. Ты же..» «Девушка-рыбка, не торопись». Нуо Хайэр, похоже, ничуть не удивилась панике в глазах Я Юй: «Любой немой рабыне нужно время, чтобы научиться говорить». Немой рабыне?.. Я Юй потрясенно вспомнила, что когда оказалась в плену , хан Това приставил к ней немую рабыню. Немые, или Тупые рабы - самые низшие рабы в Степи. У них есть рот, но им не разрешено говорить. У них есть уши, но они не осмеливаются слушать. Даже спустя долгие долгие годы, они так и остаются немыми, потому что от молчания красноречие не рождается. Значит и она не сможет говорить, пока снова не увидит свет дня.. Это.. Это.. ***( 见天日 - увидеть дневной свет; быть светлым и просторным; Метафора освобождения от беды или несчастья )*** «Генерал уже исцелил несколько немых рабов. Так что не переживай, хорошо?» Увидев, что она развернулась, чтобы уйти, Я Юй схватила ее за рукав: «Нуо Хайэр! Почему ты такая? Ты действительно не узнаешь меня? Я сбежала в тот день и дала тебе тот порошок по ошибке! Ты…» «Кто рассказал тебе о моем отравлении?» Нуо Хайэр опустила свое маленькое личико: «Это был предатель Джида! Он похитил заложников с Центральных равнин, и я слышала, что их всех убили волки. Будда явил себя!» «Нуо Хайэр!» Громкий возглас Я Юй был полон отчаяния. «Я!..» Прежде чем она успела сказать, кто она такая, ее запястья крепко сжали, и она в полной мере смогла оценить силу маленьких рук, способных справиться с волчатами. «Генерал сказал, что тот, кто посмеет снова говорить глупости об изменщике Джиде, будет наказан в соответствии с тем же преступлением. И будет разорван конями!» Маленькая фигурка была уже далеко, а Я Юй все еще стояла, застыв, и смотрела ей вслед.. Это было полное стирание ее следов, чтобы убедить всех, что она мертва. Эта истина очевидна.. Но когда маленькая девочка лгала ей, прямо в лицо, ее кристально чистые черные глаза заставили почувствовать Я Юй, словно все это абсолютная правда.. Принцесса Цзи Я Юй мертва, а она рабыня, попавшая в его шатер, как в ловушку.. Всего лишь ничтожная немая рабыня, которой он на короткое время подарил свою благосклонность.. Всю обратную дорогу она еле волочила ноги, и шаги ее были сбивчивыми и нетвердыми.. Хотя лед и снег были в ее мешочке для воды, но все ее тело застыло и окоченело так, словно она сама превратилась в этот мешок, полный снега, и в ней не осталось даже следа тепла. Ее сердце не было таким опустошенным даже в плену у хана Товы, так как она знала, почему эти люди захотели пленить ее и почему не решались так просто убить. В то время у нее было имя, дом, о котором она помнила, страна, о которой она думала, а теперь.. Когда она подняла голову, небо было затянуто пеленой, солнца не было видно совсем, даже снег было не различить, потому что он слился с белесой дымкой, и ей вдруг показалось, что она была заперта в большом белом гробу, который недостаточно тщательно выдолбили изнутри.. Чем чаще на ее пути начали встречаться огромные белые юрты, внезапно вздымаясь из белого сумрака, как призрачные, возвышающиеся над ней ледяные глыбы, тем труднее ей становилось дышать.. Жизнь человека превратилась всего лишь в чьи-то воспоминания и россказни.. Воспоминания будут изменены, искажены.. Уже искаженными их распространят другим людям, и именно в таком виде они и останутся в истории. У него есть способность убедить ребенка и заставить ее поверить ему так, как если бы она поклонялась богу. Нет никаких сомнений, что у него также хватит силы убеждения заставить весь лагерь армии Танма, Левого крыла армии ойратов, поверить в историю немой рабыни так, как будто все видели это своими глазами... Я Юй вдруг пронзил ужас.. Ужасало это ледяное, равнодушное безмолвие снежной степи.. Погруженная в него, если она продолжит жить так изо дня в день, может быть, однажды.. Однажды даже она окажется в его ловушке, поверив , что принадлежит этому другому, чуждому ей миру, полностью забыв, кто она на самом деле… Нет! Нет! Она не смирится! Я Юй резко остановилась, сорвала с пояса мешок с еще не растаявшим снегом, слежавшимся в комочки льда, и запрокинув голову, насыпала себе полный рот белого крошева. Холод вонзился в ее тело вместе с разбитым льдом.. Неважно, сколько боли и страданий ей придется вытерпеть! Она — Принцесса Цзи Я Юй! И она дает себе слово, что она вернется на Центральные равнины, чего бы ей это не стоило! Вернувшись в шатер, Я Юй снова встала на колени и села возле полога, согласно правилам. На этот раз она склонила голову еще ниже, всей своей фигурой излучая покорность и почтение. Ей придется терпеть и быть для него хорошей рабыней, и раз уж он придумал историю,в которую теперь верят все люди вокруг, ей придется заставить и его самого поверить в эту историю! Нужно терпеть и ждать, пока он не ослабит бдительность, нужно терпеть и ждать, и следовать за ним в его походах.. Но когда однажды она встретится с Уён Буту и с генералом Центральных равнин, с которым его брат вступил в сговор, настанет день возрождения и для нее и для Цзинтуна! Разум ее был настолько разгоряченным, и она была так воодушевлена своей решимостью, что готова была стоять на коленях еще очень долго. Сердце тоже билось как бешеное.. В голове крутились как на карусели одни и те же мысли, сменяя друг друга - как вести себя с ним, как не выдать себя с головой.. Но вот уже день сменился вечером, небо потемнело, а он все еще не вернулся, и ее силы стали понемногу таять.. Неизвестно, произошло ли это из-за того, что она ничего толком не ела весь день, или из-за того, что снег из мешка с водой был слишком холодным, но Я Юй почувствовала, что боль в нижней части живота становится все сильнее и сильнее. Она съежилась и скорчилась, но внутри у нее все болело так, что казалось она сейчас просто умрет. Она сильно сжала обе руки и попыталась задержать дыхание, но на этот раз метод управления дыханием ей не помог. Волны боли разливались по всему ее телу, приливая, одна за одной.. Очередная, особенно сильная, накрыла ее с головой, и ее скрутило в спазме так, что она задохнулась.. Я Юй хватала воздух ртом, но даже вздохнуть не было больше сил. Внезапно Я Юй почувствовала жар, исходящий от ее тела, и прежде, чем она успела вскочить, жар вытек наружу. Ни к чему было смотреть вниз, Я Юй итак знала, какое несчастье ее настигло. Все ее конечности ослабли от боли, а голова отяжелела, но стыд в сердце не позволил ей расслабиться, поэтому она сделала над собой усилие и встала. Кровь и черные сгустки запачкали полу ее халата. Я Юй быстро схватила ее и держала на весу, опасаясь, что кровь накапает на ковер. Семеня, но чуть ли не бегом, она вбежала во внутренний шатер, и порывшись в сундуке, нашла свою вторую смену одежды. Сердце Я Юй колотилось как у кролика, когда она принялась отмываться и переодеваться, опасаясь, что этот мужчина внезапно вернется. От холода, или от страха, все ее тело тряслось как листочек на ветру. Наконец, когда она привела себя в порядок и хотела принять лекарство, ее внезапно пронзила леденящая мысль — А что делать с запачканной одеждой?! Как рабыне, ей выделили всего лишь две смены одежды. Она не может взять откуда-то новую и не осмелится стирать ее при нем, так что если с ней снова случится несчастье, она умрет от стыда! Она вспомнила, что старая служанка в их дворце говорила, что холодная вода, с растворенной в ней мукой из бобов, быстрее всего удаляет пятна крови. В этом диком краю нет бобов, но есть древесная зола, но... у нее нет воды! На этот раз она даже не стала раздумывать, одной рукой схватилась за ужасно болевший живот, другой подхватила деревянную кадку и направилась к выходу. Солнца не было целый день, но только после заката она ощутила, что даже если солнце спряталось за облаками, это лучше, чем когда оно закатилось за гору. Ветер в сумерках уже не такой легкий, как днем. Во тьме он стал свирепым и злым, наполненным ночной яростью и холодом. Стоя на коленях на снегу возле шатра, Я Юй лихорадочно набирала пригоршни снега в кадку, но ее ладони были слишком малы, и, несмотря на все ее старания, спустя долгое время, она еле еле смогла прикрыть набранным снегом дно. В полнейшем отчаянии, она бросилась вниз, раскрыла руки и набрала в них полную охапку снега, а затем высыпала ее в кадку. Она чувствовала как толчками из нее все еще выходит кровь, но вот боль на леденящем ночном морозе словно бы притупилась. Однако, ей стало казаться, что из нее вытягивают сухожилия, тело ее то сжималось, то немело, и иногда она совсем переставала чувствовать свои руки и ноги. Окровавленная одежда уже давно лежала в кадке, но в шатре не горел костер, и снег как-будто и не собирался таять. Время шло, за пологом небо все чернело и чернело.. Ей казалось иногда, что завывающий ветер доносит звуки тренировочных сражений с площадки, где он тренировался со своими солдатами. Голова у Я Юй кружилась, от голода, от боли, от страха, но она была почти уверенна, что с новым порывом ветра расслышала гулкий рог, приказывавший солдатам закончить тренировки и возвращаться по своим юртам. Не в силах больше ждать, Я Юй опустилась на колени перед кадкой, и с яростью начала скрести одежду белым снежным крошевом. В ней как-будто звенела натянутая тетива, и не отвлекаясь ни на что, ничего не слыша и не видя вокруг, она терла и терла свой халат, превращая белый снег в кровавую грязную кашу. В этот миг она перестала ощущать даже боль, и лишь сердце ее колотилось с бешеной силой, выбивая ритмом в висках одну только мысль : «Небо, небо, помоги мне, помоги.. Сделай так, чтобы я успела..»