Глава 14 — Глава 14.

**Глава 14.** «Уааа!... Уааа!...» Разве можно было представить, что у ребенка может быть такой громкий голос?!.. Тьма поглотила все цвета и предметы, небо и землю окутала пелена, словно остался только этот пронзительный крик! Хоть это и был ее родной племянник, но со дня его рождения Я Юй не видела его. Когда Джида принес его ей , и она впервые взяла его на руки, ему уже было около двух месяцев. С тех пор они ни дня не провели вместе в спокойствии и не в бегах, и по правде говоря, это была первая их ночь вместе.. Откуда девушке, еще не ушедшей из дома отца в дом мужа, знать о том, что дети могут просыпаться и так громко кричать по ночам? В этот момент, держа на руках маленький, отчаянно вопящий комочек, она вдруг поняла, что в голове ее вспыхнуло ослепительно белое Ничто, и она не чувствует ни рук, ни ног, они словно онемели.. Сердце от страха колотилось так, как-будто било в барабан военный сбор! «Нет, не плачь, Цзинтун не плачь..» Ее голос дрожал, и даже тело содрогалось, а в ее беспомощном шепоте не было ни капли уверенности в этих бессмысленных уговорах. Ее руки двигались все беспорядочнее, она трясла его все сильнее и сильнее похлопывая по спинке, забывая об осторожности и мягкости. Конечно, это не могло успокоить малыша.. И маленький человечек плакал все громче и сильнее. Так, как будто его кололи иглой. Я Юй теряла рассудок от страха, не смея отвести глаз, полных темного отчаяния от человека на кровати, лежащего напротив нее. Ужас достиг предела, и в ее голове мелькнула мысль: «О небо!.. Все, чего я хочу сейчас — умереть как можно быстрее и переродиться в другой жизни!» В полнейшей темноте глаза Сайхана все еще были закрыты, но брови уже сошлись к переносице, знамением надвигающейся бури. Прошло уже несколько дней с тех пор, как у него получилось хорошо выспаться. И сейчас вены на его висках надулись и пульсировали, заставляя мозг раскалываться на кусочки. Сукин сын! Это даже не плач, это какой-то жуткий вой! Вспышка ярости взорвалась в его голове, и не в силах больше сдерживаться, он одним рывком вскочил с кровати. О боже.. Увидев, как огромная черная тень в мгновение ока нависла над головой, Я Юй уставилась на него широко раскрытыми глазами, забыв дышать. В голове пронеслась мысль, что ей пришел конец, сейчас она умрет.. Оцепенев, она не могла даже закричать. Липкий жуткий страх передавил ей горло. Сайхан, не сказав ни слова, наклонился, одним рывком за шкирку поднял Я Юй в воздух, тут же схватил ее обеими руками за пояс, перекинул через плечо, повернулся и направился к выходу. Снова она висела вниз головой.. Это было похоже на удар палкой по голове, все плыло перед глазами и виски налились тяжестью. Но зато это вполне настоящее чувство неловкости и унижения тут же прогнало ее страх смерти! Сцепив зубы, несмотря на головокружение, она осознала, что ее руки все еще крепко сжимают малыша Цзинтуна. Она хотела обнять его покрепче, но, вися вот так вниз головой, совершенно не чувствовала уверенности в своих руках. Она не могла ничего поделать, и ее только раскачивало из стороны в сторону все больше и больше, в такт широким шагам этого вонючего ублюдка, и маленький Цзинтун, раскачиваясь вместе с ней, все больше и больше выскальзывал из пеленок, и вот-вот уже должен был шлепнуться на пол, соскользнув вниз. В отчаянии Я Юй схватила его пониже, едва не вывернув оба запястья. К счастью, она плотно запеленала его вечером, и, что еще лучше, двухмесячный ребенок имел совсем небольшой вес, поэтому ей удалось перехватить его, судорожно сжимая руки. Но малыш в одеяле даже не подозревал о том, что творится снаружи его пеленок, поэтому просто продолжал заниматься своими делами, не останавливаясь ни на секунду: драл горло что есть мочи! «Отпусти меня! Отпусти!» Обе ее ноги были схвачены Сайханом у коленок, прижаты к его груди и не могли пошевелиться. Но ступнями она все же попыталась пнуть его изо всех сил. Кто же мог знать, что пинка так и не выйдет, а вот слишком большой сапог в итоге свалится с одной ее ноги? Эта маленькая горстка костей, этот слабый кусочек трепещущей силы весит меньше, чем вся его добыча на весенней охоте! Сайхан, одной рукой удерживая ее на плече, а другой прижимая ее ноги, чтобы не брыкалась, нес ее к выходу из шатра и жалел, что нельзя сдавить посильнее, оборвав его тревоги раз и навсегда. Ярость кипела в его крови и стучала в висках. Не сбавляя широкий шаг и подойдя к пологу, Сайхан резко поднял его и вышел наружу, не придерживая его. Тяжелый полог шатра упал позади него, как будто весил тысячу цзиней, и со всего маху ударил фигурку, которая висела на плече. ( 斤 -полкило, цзинь*** (китайский фунт; 10 лянов/500 граммов в КНР и Малайзии, 16 лянов/600 граммов в Гонконге, Сингапуре, на Тайване и др.) ***Как только они оказались снаружи, в лицо пахнуло морозной свежестью. Ночное небо было таким высоким и широким, что крик маленького ублюдка потерялся в нем, уже не разрывая на части уши и мозг. Сайхан вздохнул с облегчением и тут же раздраженно дернул плечом. Он был так высок, что в одно мгновение сорвавшись с этого плеча, она плюхнулась лицом в сугроб, тяжело упав всем телом. Кровь, прилившая к голове, на мгновение застыла от удара о снег и в этот момент Я Юй почувствовала , что ее тело словно бы и тяжелое и легкое одновременно, а из ее глаз посыпались искры. Она была ошеломлена и не могла понять, где ее руки, где ноги, словно была мертвецки пьяна! «Катись отсюда!» Это был грозный рык, непонятно, во сколько раз более громкий, чем крики маленького Цзинтуна. Я Юй изо всех сил пыталась сесть, когда налетел порыв холодного ветра, заставивший ее сильно задрожать. Заснеженная земля серебрилась белизной, а этот мужчина был высок, как дьявол, ужасен и страшен.. Есть ли в нем хоть капля человечности?.. Разве может она вынести такое унижение и позор?! «Пошел к черту!» В этот момент Я Юй не заботилась ни о «смирении, послушании и добродетельности», ни о «не говорить злых слов и не обращаться с другими, как с собаками»! ***( Из перечня женских добродетелей , «Наставление для женщин», автор Бан Чжао, писательница и историк Эпохи Хань (45 - 115) )*** Сильно хлопнув рукой по холодному снегу, она выдавила из себя, побелевшими губами, голосом, наполненным до краев ненавистью: «Ублюдок! Бесчеловечный подонок! Ты грязное чудовище!» Она была так зла, что голова ее полыхала от гнева, а тело наоборот похолодело, но даже собрав все свои силы, она выкрикнула только эти слова, и все ее отчаянье и злость все равно не смогли перекричать вопли Цзинтуна, не говоря уж о том, что по сравнению с грозным рыком чудовища и вовсе прозвучали как слабый писк. Ее слова еще дрожали и звенели в морозном воздухе, а мужчина уже зашагал обратно к шатру, не удостоив ее даже взглядом. Я Юй в этот момент возненавидела его так сильно, что от бессилия ей захотелось плакать! «Когда я вернусь на Центральные равнины и соберу сотни тысяч солдат и лошадей, я найду тебя и сражусь с тобой, дикий ойратский Генерал! Вот увидишь, ты будешь молить о пощаде! И когда ты сделаешь это - я скормлю тебя диким волкам! Тогда ты посмеешь снова быть высокомерным?! Уууу, погоди у меня, ублюдок!!! Когда мой маленький Цзинтун вырастет!.. Когда мой маленький Цзинтун вырастет, ты получишь!..» Я Юй была так занята, выдумывая угрозы и проклятья, что не сразу поняла, что что-то не так.. Почему звук плача Цзинтуна доносится издалека? Она быстро опустила глаза вниз — руки ее были пусты! Где же ребенок? Только что, на плече этого чудовища, она точно еще держала малыша, очень крепко сжимая его пеленки. Неужели она выронила его и не заметила?! Увидев, что широкая спина уже у полога ханского шатра, Я Юй сразу же вскочила на ноги и, спотыкаясь, побежала за ним: «Верни мне ребенка! Ты! Верни мне его немедленно!» Она почти настигла его, когда Сайхан обернулся и вскинул руку, выставив ее вперед: «Стоять! Еще один шаг вперед, и я разорву его на куски!» Развернувшись, он тут же нырнул в шатер, а Я Юй, столкнувшаяся секундой раньше с его рукой, в мгновение ока приземлилась пятой точкой в снег. Она беспомощно смотрела, как он уносит сверток с пеленками в шатер. Слезы ярости душили ее: «Что ты за генерал?! Ты самый настоящий бандит!» В этот момент сгорели все ее страхи и расчеты. Какая граница! Какая общая ситуация и размышления о стране?! Идти на соглашение с этим диким волком было большой ошибкой! Этот зверь безжалостный и жестокий, и не собирается быть другим, так почему она должна идти на унижения ради какого-то общего дела?! «Сайхан!» Я Юй собрала достаточно сил, чтобы встать. Даже если она не может противостоять ему, она все равно сейчас скажет ему все, что думает о нем! Пускай это будет стоить ей жизни! Все равно! Кто бы мог подумать, что в тот момент, когда она уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы прокричать вслед чудовищу всю правду о нем, кто-то сзади схватил ее, и чуть не повалил в снег, дернув назад, еще и зажав ей рот рукой. «Девушка Юэр! Тише!» Я Юй с силой разжала чужие руки и оглянулась: это был Амуль. «Разве может девушка-рабыня так кричать на своего хозяина?.. Ты еще хочешь жить?» Голова Я Юй была затуманена гневом, и его слова вызвали лишь злой смех: «Какая я тебе рабыня?! Я…» «Девушка, — тут же перебил Амуль, — я не знаю, кто ты, и не хочу знать. Но теперь, раз тебя взяли в шатер Генерала, ты принадлежишь ему. И ты его рабыня. Если это не так — то тебе нет места в этом военном лагере» «Ха! Великая армия ойратов, таких крутых мужиков, полна правил и строгих законов, но спокойно опускается до того, чтобы держать в заложниках грудного ребенка!» Выпалив ему это в лицо, она резко развернулась и метнулась ко входу в шатер. «Ай, глупая!» Амуль успел схватить ее за рукав: «Не надо! Хозяин сейчас очень зол! Если ты ворвешься внутрь прямо сейчас, это только подольет масла в огонь и станет только хуже!» «Он мне не хозяин!» Я Юй продолжала кричать во все горло: « И это мой ребенок!» «Хорошо. Я не смею спорить с девушкой, я только осмелюсь спросить, куда ты собираешься идти с ребенком в такой мороз?» Этот вопрос заставил ее разъяренный разум остыть. Да, в этой стране льда и снега, в тысячах ли дикой снежной степи вокруг, куда бы она пошла, если бы смогла отобрать Сяо Цзинтуна, и отправиться вместе с ним в ночь, полную ветра и снега? «Эта показная храбрость лишь навредит тебе.. К чему это?..» Я Юй горько рассмеялась: «Если не пытаться ничего сделать, разве все равно не будет больно? У твоего хозяина совсем нет человечности. Лучше страдать от голода и холода, чем быть замученными им до смерти!» «Не волнуйся, девушка, даже если хозяин зол, что он может сделать с этим ребенком ? А вот если ты пойдешь туда и разозлишь его еще больше, то уже нельзя будет поручиться ни о чем..» « И я должна доверить жизнь своего драгоценного Цзинтуна тому, о ком нельзя поручиться?» «Я клянусь своей жизнью, что мой хозяин никогда не причинит вреда ребенку. До тех пор, — Амуль сделал паузу, — пока хозяйка ребенка не доставляет неприятностей». Даже в этом мягком убеждении все равно было условие.. Я Юй понимала, что он прав, и понимала , что бороться бесполезно. Эти слова достигли ее ушей и заставили задуматься и заколебаться. В конце концов, ребенок был в его руках, так как же она могла одной своей силой перевернуть небо и землю? Однако, если и уступки, и ее бунт принесут одинаково плачевные последствия, на что из них ей следует сделать ставку?.. «Девочка, послушай меня. Подожди до рассвета. Если ситуация все еще не прояснится, тогда смело действуй. Только помни, что придется бороться и быть сильной» Видя, что Я Юй ничего не отвечает на его слова, но и не пробует снова вырваться и быть безрассудной, Амуль понизил голос и сказал: «Девушка, если ты родом с тех высоких гор и далеких рек, как ты можешь не знать принципа: «Те, кто хочет затеять войну, должны хорошо подготовиться к ней»?» В отблесках и искорках снега она внимательно взглянула в его красивое и улыбающееся лицо.. В отличие от дневной скромности и вежливости, выражение его лица сейчас было слегка мрачным, голос звучал сурово и серьезно, а между бровями залегло едва уловимое напряжение. Я Юй замерла, пораженная.. Что это за раб, который знает, как использовать военное искусство? Вот уж действительно он идеально подходит своему Господину. «Раз уж хозяин приказал, девушка должна сначала подчиниться и ждать за пределами шатра». Подчиниться? А что будет, если она не подчинится?... Огромное снежное поле, бесконечная ночь, в которой нет пути ни вперед, ни назад.. Я Юй уставилась на равнодушный полог шатра, и ее сердце охватило отчаяние.. Амуль некоторое время оставался рядом с ней. Ветер взметнул снег и пронесся мимо, и, если не считать еле слышного шума в шатре, снаружи снова стало тихо. К счастью, все юрты с солдатами находятся далеко, а охранники ханского шатра - самые верные люди, способные оглохнуть и ослепнуть в нужный момент. Шум и крики стихли без следа, словно ничего и не было.. На сердце у Амуля все еще было тревожно. Ребенок все еще был в шатре, и он не знал, когда она снова разозлит хозяина. Но, подумав об этом, Амуль все же не решился долго оставаться, развернулся и отправился к себе. Сделав несколько шагов, он обернулся и увидел фигурку девушки, стоящую возле шатра. Ее стройное тело казалось таким хрупким посреди сугробов. Амуль тихо вздохнул. На самом деле, когда она днем сказала, что хочет оставить ребенка, он сразу понял, что ночью что-то произойдет. Хоть ему и было жаль ее в этот момент, но он не осмелился отвести ее в теплое место или даже дать ей какую-нибудь одежду, без разрешения хозяина. Хозяин не поставил ее на место, не одернул одним лишь своим окриком, хотя мог бы, и не отдал ему никаких распоряжений.. Даже если бы Амуль попытался разобраться во всем самостоятельно, он все равно не был бы уверен, что не ошибется. Ничего не остается, как предоставить ее своей судьбе. Если хозяин вспомнит о ней сегодня ночью, она будет жить, если нет - замерзнет до смерти.. Сайхан опустил пищащий сверток обратно в постель на полу. Сна у него не было ни в одном глазу. Он всегда был таким, со слишком чутким сном, и его легко было потревожить и разбудить. А теперь, ледяной ветер снаружи, обдав его своим холодом, унес с собой все обрывки сна, забыв захватить с собой злость и гнев. «Уааа!... Уааа...» Этот гадкий сопляк, почему он все еще воет? «Заткнись!» Малыш итак уже давно плакал, не получая того, что требовал. Он должен был послушаться «приказов» генерала? Наоборот, от этого грохочущего голоса он закричал пронзительным голосом еще громче! Сайхан схватил одеяло и со злостью бросил его на орущего мелкого ублюдка. Вопли на мгновение стихли, застряв в толстой ткани. Сайхан хлопнул в ладоши и довольно спросил: «Ну? Будешь снова выть?». Повернувшись обратно к своей кровати, он нашарил мешок с водой, вытянул шею и сделал два больших глотка. Ледяная вода промочила его желудок и горло. Так освежающе, так хорошо!.. Утолив часть бушующего в нем огня и немного успокоив дыхание, он снова обернулся: - Хм? Почему нет никакого движения? Он быстро подошел и сдернул одеяло: «Уаааа!» Вопль раздался тут же! Мелкий засранец как будто сдерживал все свои силы, ждал, когда он подойдет, и сводящий с ума крик снова разнесся по всему шатру. «Ха! Ты решил дразнить Генерала?!» Сайхан присел на корточки и внимательно посмотрел на маленькое создание при свете небольшой свечи из внешнего шатра. Малыш крепко зажмурил глаза, , а его маленькое личико выглядело ужасно уродливым, исказившись от натужного плача. Сайхан протянул руку и сжал маленький носик. Удивительно, как можно плакать не переставая - не дыша?! У Сайхана действительно закончились все идеи.. Жесткий путь не годится, но как начать с мягкого? Не отрывая взгляда, он долго смотрел на орущего сопляка.. Он так плотно укутан. Может быть ему просто жарко? А ну, если попробовать.. Как только он развязал толстое одеяло и тряпки, тут же четыре маленьких лапки замелькали в воздухе, и в лицо ему ударил густой, влажный запах. «Ты маленький ублюдок! Ты что, обоссался?!» Маленький человечек, промокший насквозь и внутри, и снаружи, был голый, белый и мягкий, и выглядел как обычная маленькая обезьянка. Сайхан почувствовал как тошнота подкатывает к горлу. Он быстро встал, развернулся и пошел к выходу из шатра. Нужно было срочно кого-то позвать! Но он сделал всего два шага и остановился как вкопанный. Вот бестолочь! Только что он в приступе ярости вышвырнул ее наружу. Разве это не будет похоже на то, что он позорно сдался и бежит к ней за помощью? Он оглянулся, стиснул зубы и повернул обратно. Когда его младшая сестра была маленькой, Сайхан видел, как ловко с ней обращалась эджи. Он все все помнит и сможет сделать все не хуже! ***( 额吉éjí — мать (монголь.)*** Сайхан присел на корточки и порылся на полу в вещах девчонки, чтобы найти нужный мешочек. А найдя, открыл его и выудил оттуда несколько маленьких рубашек и штанишек, а также несколько кусков ткани, которые были порваны как попало. Это должно быть были пеленки. Задержав дыхание, он вытащил мокрые тряпки и уже собирался сменить их на сухие, но вдруг втянул носом запах и замешкался. Вроде это не все.. Надо наверное протереть его, а то он останется грязным и вонючим. Оглянувшись по сторонам, он нашел то, что надо. Налил в большую миску теплой воды, поднял ножки.. Маленькая попка такая маленькая, а его большие руки такие большие.. Ну вот, достаточно просто протереть его и все готово. Сайхан отпустил ножки сопляка и аккуратно подложил под него чистую пеленку. Маленькое ватное одеяло намокло, и ему пришлось найти в мешке толстую верхнюю курточку и штаны. Сайхан весь согнулся, и еще ниже опустил голову, пытаясь засунуть мягкие и тонкие четыре маленьких лапки в одежду. Когда сильный мужчина сражается на поле боя - лишь небо сдерживает его мощь и силу, но сейчас ему нужно быть настолько же осторожным и сдержанным, как если бы он держал в пальцах иглу для вышивания. Небо! Почему эти маленькие штанишки так сложно завязать? Он был настолько сосредоточен над малопонятной задачей, что не сразу понял, что лицо его обдало чем-то горячим и мокрым. «Ээээ!!!» Посмотрите на это, а! Эта маленькая пипка продолжала заливать все тоненькой струйкой. Мелкий гаденыш не только снова намочил пеленки, но и совершенно презрительно отнесся к лицу самого Генерала! «Ах ты ж мелкий сукин сын!» Плохая это была идея — орать на него.. Плач, который только что немного утих, снова стал громче, и мелюзга аж зажмурился от натуги.. Выругавшись уже потише, Сайхан протер лицо и сделал большой глоток ледяной воды. Он снова ощутил прилив подступающей дурноты, намочил руку и потер голову, всклокочив волосы. Взгляд его упал на маленькие ножки, в распахнутых маленьких штанишках, так и не завязанных, и выставленные на холод снаружи. Кажется, они стали слегка синюшными. Ничего не поделаешь, придется начинать все сначала. Сайхан сосредоточенно и осторожно возился с пеленками , яростно ругаясь себе под нос: «Я предупреждаю тебя, маленький ублюдок! Если ты посмеешь еще раз обоссаться, берегись! Этот генерал сделает так, что в будущем тебе незачем будет жениться!» То ли потому, что сухие пеленки были очень приятны, то ли потому, что он действительно напугался таких серьезных угроз, малыш постепенно орал все тише, и наконец его вопли стихли совсем. К тому времени, как он наконец-то закончил возиться с ним, у Сайхана разболелась шея. Он окинул взглядом постель, на которой лежал мелкий сопляк. Мда.. Зрелище не очень. Повсюду мокрые пятна и грязь. Не оставалось ничего другого, как схватить маленький сверток и отнести его на кровать, засунув под свое одеяло. «Спать!» Непонятно, понимает ли его это маленькое создание? Его глазки были открыты, и не только отказывались спать, но и брови его были нахмурены, как будто он снова собирался заплакать. На этот раз Сайхан без малейших подсказок понял — сопляк голодный. Он заскрежетал зубами от злости, но как говорится, уж если провожаешь Будду, так провожай до самого западного неба ***( 送佛送到西 - уж если провожаешь Будду, так провожай до самого западного неба; в знач. если взялся помогать, так помогай до конца; взялся за гуж, не говори , что не дюж) ***Он выругался: «Свалилось же на мое голову голодное привидение!», а потом снова встал, подогрел молоко и принес его к кровати. Как только его стали кормить с маленькой ложечки, малыш так сильно поперхнулся, что все вытекло наружу. Сайхан потерял терпение. Своей большой ладонью он приподнял головку мелкого сопляка, мизинец другой руки окунул в молоко и сунул палец прямо в его маленький жадный ротик. Малыш, почуяв молоко, принялся с силой сосать мизинец. А дальше уже пригодилась и ложка. Ложечка за ложечкой.. Малыш ел очень жадно поначалу. Каким-то образом булькающий и причмокивающий звук, издаваемый этим маленьким ротиком принес Сайхану чувство облегчения, и он больше даже не думал о том, что неловко такому великому Генералу кормить грудного ребенка, словно он слабая женщина с грудью. Когда мальчишка насытился, Сайхан снова строго приказал ему: «Спать!». Однако, маленькое создание, очевидно не собиралось спать, рассматривая его своими блестящими глазками. Но веки его открывались все реже и реже.. Сайхан вспомнил о том, как девчонка держала его на руках и уговаривала заснуть. Может ему тоже так попробовать? Но это маленькое тельце было слишком слабым и нежным, чтобы хлопать его по спине такими большими руками как у Сайхана. Не годится.. Пришлось ему лечь, и просто прижать маленького засранца покрепче к своей горячей груди. Полежав в тишине немного, Сайхан скосил глаза вниз.. Больше Генерал ничего не может для тебя сделать! Хочешь, не хочешь — а тебе нужно спать! Малыш был сыт и сух, и ему было так тепло у этой широкой, горячей груди, что через некоторое время он заснул глубоким сном... Сайхан боялся пошевелиться и некоторое время лежал без движения, чувствую слабый запах молока, исходивший то ли от его рук, то ли от мелкого засранца. Снаружи шатра дул сильный ветер, и глаза Сайхана мерцали в темноте, уже совершенно лишенные сна. Он встал, вышел во внешний шатер и зажег огарок свечи. Эээ..? Что это там валяется? Он подошел и увидел, что это сапог.. Вот же глупая женщина! Вполне заслуживает того, чтобы замерзнуть насмерть! *** Только когда в шатре стихли все звуки, гнев Я Юй медленно утих. Учитывая, что он был братом Уён Буту, хотя она и обозвала его бессовестным бандитом, он всё равно оставался генералом Левого крыла армии ойратов.. Он ведь не должен быть настолько подлым негодяем, чтобы пытать и убивать ребёнка?.. Студеный ветер приносил порывами грозди снежинок и разбивал их об ее тело, одну за другой. Без сапога весь дух ее тела, казалось, собрался в этой одной босой ноге, замороженной ветром и снегом, а носок на ней давно превратился в ледяную корку. Я Юй села и сняла оставшийся сапог. Она сунула дрожащие ноги в широкое голенище, завернула их в большой халат и крепко обняла колени, прижавшись к ним всем телом изо всех сил. Когда она окончательно окоченела, то перестала дрожать. Холод все глубже и глубже пронзал кости, и все ее тело неумолимо и неизбежно превращалось в лед и снег... Совсем рядом с ней, рукой подать, полог ханского шатра плотно укрывал всех своих обитателей от посторонних глаз. Раньше она даже не задумывалась, как тепло было там, внутри, особенно во внутреннем шатре.. Но сейчас мысли об этом крутятся и крутятся в голове, вьюжат и вьюжат.. Что с того.. Она все равно больше не сможет оказаться там, внутри. И не только потому, что это бессердечное чудовище приказало ей не входить. Разве она может забыть о своем достоинстве? Он думает, она будет молить о пощаде и склонит перед ним голову? Пусть даже не мечтает! Только бы сохранить твердость в сердце.. Она не должна ругаться или жаловаться, когда ее бросили умирать на холодном ветру. Но ей правда.. Так холодно.. Вдруг яркие огни вспыхнули в ее памяти, и всплыло воспоминание.. Как-то раз, несколько лет назад, во время Фестиваля фонарей, брат взял ее и невестку посмотреть как люди запускают фонари. Но она отстала, засмотревшись на очередную красивую гирлянду, потерялась по дороге, и долго не могла их найти. Она бродила тогда одна, во тьме и в снегу. Когда она уже собиралась разрыдаться от отчаяния, кто-то схватил ее сзади, и когда она обернулась, ее с головой укутал теплый плащ брата.. Внезапно ее окоченевшее тело почувствовало боль, и ей захотелось заплакать, но лицо ее уже застыло, как лед, а ресницы покрылись замерзшими кристалликами. Она умирает.. замерзает насмерть.. так далеко от родного дома... Полог внезапно поднялся, и поток теплого воздуха ударил ей в лицо. Я Юй вдруг ощутила прилив сил, не понимая, откуда они взялись, но ее неподвижное тело содрогнулось и, пошатываясь, она быстро поднялась на ноги. Она с яростью посмотрела на человека, стоявшего прямо перед ней, открыла рот и изо всех сил постаралась говорить без ругани и сдерживая себя! «Вввв..верни мне ребенка! Я немедленно уйду и никогда не вернусь, Генерал ойратов! А если меня поймают, не выдам тебя! Даже если я буду умирать, я не..» Замерзла до полусмерти, и еле ворочает языком, как будто вылакала парочку кувшинов вина. Откуда только берется столько сил , чтобы устраивать тут перед ним свои спектакли? Сайхан презрительно хмыкнул и поднял руку, бросив ей в руки мокрые тряпки: «Постирай!» Я Юй в изумлении уставилась вниз.. Это.. Это пеленки?..