Глава 26 — Том 1. Глава 25. Бегите.

С тех пор, как наша группа сдала гоблинские трофеи, прошло не так уж много времени. Теперь мы снова бродим по развалинам бывшей Юны. Не скажу, что кто-то уже успел привыкнуть к этим местам, однако наши шаги стали заметно увереннее. Сатоши довольно быстро понял, в чём состоят наши сильные и слабые стороны. В итоге мы отказались от идеи полностью избегать сражений внутри зданий, решили, что такие стычки вполне можно превратить, если не в гарантированный, то, по крайней мере, в предсказуемый и почти надёжный успех. Как правило, я и Китами тихо передвигались по ненадёжным крышам, стараясь не издавать ни звука и внимательно следить за происходящим. Точнее, следил в основном я. Он же… не знаю. По крайней мере, почему-то цели удавалось обнаружить только мне. Интересно, почему так? Без понятия. Стоило лишь заметить гоблина, затаившегося в какой-нибудь из комнат, — мы сразу приступали к проверке: один ли он там. Если да — пора возвращаться за остальными. — Есть, — всегда коротко оповещал я, пока Сатоши что-то планировал, Хиори осматривала снаряжение или перекусывала, а Арвен молча страдала от скуки. После того, как пати достигало здания, я с громкоговорителем подкрадывались к гоблину. Паладин, на случай, если что-то пойдёт не по плану, занимал позицию на лестнице. Лучница и маг оставались позади него. Часто всё заканчивалось единственным точным попаданием по цели, однако иногда жертва вырывалась и пыталась сбежать вниз, где на нее обрушивался внушительный меч или град магических тире физических снарядов. — Ум, на нем пять волчьих клыков, — рассматривая оберег гоблина, изумился Сатоши. — Уах? Так много? Получается, это целых десять железных? — спросила его также удивившаяся Хиори. — С учетом размеров и относительных повреждений, правильной стоимостью будет около восьми, — улыбнулся паладин. — Но, да, это всё равно наша самая большая добыча со всех одиночек. Тем более... — Хух хахх, — мгновенно спрыгнул с лестницы Юма. — Вы... хух в порядке? Извините, упустили. — Агашеньки, — показался и вор. — Вот же, дрянная развалина! Крыша есть, а половицы все гнилые! Я чуть на первый этаж не провалился... Парень в доспехах легко кивнул. — Ничего страшного. Если никто не сбегает, какой смысл во второй линии, правильно? Тем более, сегодня нам повезло. — И м, ну... главное, что со всеми всё, — чуть снизила свою громкость лучница, — хорошо. На миг Юсато с Сатоши замешкались и только Китами радостно хлопнул ее по плечу. — Верно-верно! Когда все в порядке, пофиг, что и гоблин в порядке!... Хотя, хмф, в случае, когда гоблин в порядке, разве мы можем быть в порядке? Непонятно. — А-а, наверное... наверное нет, но... если изначально ты в порядке и в то же время он в порядке, то ты не можешь, ну... — ...то ты не можешь не быть в порядке. Ты это имела в виду? — задумался рыцарь. — В-вроде. На этом слове общие размышления замолкли и лишь Арвен с треском отрезала поверженному монстру уши. Прочие мысленно словно пришли ни к чему, потому Юма отстраненно хмыкнул — В любом случае, кто бы какой стороны не придерживался, парадокс уравновешивает их. В современности подобные споры встречались аномально часто, вот для юноши они и стали чем-то не столь невообразимым или редким. — Соглашусь, — обратив на него внимание, сказал паладин. — Парадокс? Теперь всё еще запутаннее... — выдохнул вор. — Проще говоря, высказывание противоречит здравому смыслу. В нашей ситуации, первое утверждение можно назвать верным, однако оно противоречит второму, которое также можно назвать правдивым. Здесь одновременно и есть смысл, и нет, — пояснил Сатоши. Признаться, хоть Юсато более менее понял суть болтовни и дополнил ее, даже он слегка удивился. Неужели живое общение так сильно двигает тему вперед? При этом, почти без участия самого синеглазого. «Звучит странно», — подумал он невольно. — «Но, кажется, ничего плохого. Прошло всего несколько дней, а команда уже начала потихоньку вливаться». Даже Хиори — самая тихая, всегда будто немного растерянная и смущённая, начала сама что-то говорить. Пару раз я даже слышал, как, улыбаясь, она вела обсуждение с Арвен. Интересно, может, девушкам и правда легче ладить друг с другом? Не знаю. Но, в любом случае, я рад за неё. Китами, как и всегда, быстро нашёл общий язык со всеми. Он и с незнакомцами умудряется болтать, а уж с коллегами и подавно. Словесный поток у него не иссякает. Пожалуй, только иногда между ним и Сатоши проскакивают разногласия во взглядах, но серьёзного конфликта всё равно не было. А в остальном, такое всегда случается в группе, даже у друзей споры есть и будут. Конечно, некоторая тень всё ещё остаётся. Даже преобладает. Никто особенно о себе не рассказывает, каждый держит что-то при себе. Но, может, на то оно и нормально, мы всё же пока только на старте. И, как бы не было трудно взаимодействовать, никто не хочет проигрывать, даже если иногда под победой скрывается бегство. — Не отставайте, — скандировал подгоняющий сзади Сатоши. — Бегите, быстрее. — Ха, ха, ху, — прямо перед ним еле двигался Юма, он совсем не был подготовлен к подобному. Посему рыцарь схватил его за стойку воротника и закинул себе на спину. — Не переживай, мы бы всё равно не справились с хоупом. В общем, часто удача была также на противоположной стороне... Хотя зачем приуменьшать? Она не просто покидала авантюристов на день. Иногда ее не было неделями, неделями грусти и безнадеги. Но группа всё равно продолжала общаться. Что же лично до меня, не скажу, мол, говорю с кем-то особенно. Раньше я всегда держался подальше от больших скоплений людей, но сейчас... всё не так плохо. Есть неловкости, однако приемлемые. — Привет, давно тут? — на дворе стояло утро, а возле гильдии, пока не подошел герой, была лишь Хиори. — Привет, нет, — едва слышно вышло из уст. — Ох, вот как. Ну, тогда подождем вместе, — задумчиво произнес синеглазый юноша. — Д-да, — всё еще нервничая, собеседница склонила голову, после чего вновь наступило неприятное молчание. «Не умею я заводить разговор. Вдобавок о чем говорить? Чувствую себя маленьким ребенком», — парень глянул на лучницу. — «Если подумать, то с ней я взаимодействую меньше всего. Рыбак рыбака? Возможно. Только оставлять это всё просто так нельзя». — Ты что-то сказал? — Н-нет... — Понятно. «Отличная попытка, Юма, просто восхитительная», — корил сам себя авантюрист. — Слушай, а ты... — он начал вновь. — Ты сама училась с луком? — Как бы, я... я нет, учили там, где... я не то чтобы... — то ли от неожиданности, то ли от чего-то еще, не дав ответа, собеседница смолкла. — Ну, если я спрашиваю не то или, не знаю, еще что-то, то... можешь, не рассказывать... или расскажешь потом? Или... хотя, ладно, прости, — внезапно Юсато также прекратил потуги. «Без разницы. Я — не лидер, следовательно, не моя обязанность налаживать какую-либо связь. Пускай этим занимается Китами, Сатоши, мне всё равно», — врал он. — Меня учили охотники в общине, — прервала Хиори. — А?... То есть, воу. Община, мол, племя из твоих родственников и других людей? — С-скорее далекая деревня. — Де-рев-ня, — протянул герой, разглядывая пустую улицу. — И какие запросы вам отсылали? Что-то наподобие, верни овцу, убей волка? Сказал он это с таким каменным лицом, будто действительно ожидал услышать подобный список. Именно это, по-видимому, и вызвало слабый, тонкий, едва различимый, будто сорвавшийся случайно смешок. Но он всё же прозвучал. Юма приподнял бровь, не сразу поняв, что стало причиной реакции. На его лице проскользнула тень недоумения, и это лишь усугубило эффект. Послышался еще один смешок, теперь уже более ясный, хрупкий, но тёплый. Это была улыбка Хиори. Та, что появляется не по команде, а сама собой, как редкий солнечный луч между вечерними облаками. Не широкая, не громкая, не та, что кричит о себе, а наоборот, скромная, искренняя. Она зажглась на её лице ненадолго, но мир вокруг будто на миг стал чуть мягче. Её взгляд остался слегка опущенным, будто она сама удивилась собственному порыву. Но даже так он оказался заразительным. Юма, хоть и не подался в смех, всё же невольно задержался на этом мгновении. Оно выглядело... по-настоящему прекрасно. — Извиняемся за опоздание, — вдруг присоединилась троица. — В погоню за дюжиной гоблинских ушей! — скомандовал Китами. Впрочем, группа пришла в движение и до его возгласа. — За дюжиной?! — кричал Юма, пока в его сторону стремилось чужое лезвие. Благо за момент кучка голубых сгустков обогнула кривую руку зеленого существа и фейерверками расщепилась по всему его корпусу. Это новая молва Арвен — «гроздь», состоящая из ярчайших искорок величиной в плод винограда. Словно светлячки, обычное пламя разделяется на двенадцать частей и роем атакует любого неугодного. Особой боли оно не оставляет, скорее досаждает жжением и большой протяженностью. Монстр тут же замешкался и Юсато успел рубануть того по пальцам левой руки. Фаланги с легкостью отделились друг от друга, заставляя вопящего уродца отступить на шаг назад. — Спасибо. Не каждый день удавалось находить одиночек в зданиях, порой приходилось вот так сражаться на улице. Было довольно-таки трудно, ведь, несмотря на социальную слаженность и первоклассную работу мага, боевая состыковка у команды хромала. — Нда уж, — отбивая плоской частью своего меча клинок, юноша невольно отходил назад. Держаться против, хоть и раненого, но превосходящего его противника получалось средне, сейчас всё зависело от уклонений и блоков. Темноволосый придерживался своей задумки, которая рано или поздно должна была сыграть. — Дзиии?! — послышался визг лучницы, к которой бежал упущенный Сатоши монстр. — Юма! — в приказывающем тоне послышалось обращение паладина. — Помоги Арвен и Хиори! — Не могу... я. — Нет? План отменяется, Китами, спаси их! — менял подчиненного широкоплечий парень, пока Юсато не был способен оторваться от своего оппонента. В противном случае, это грозило стопроцентной смертью, поэтому синеглазому оставалось лишь маневрировать и искать возможности. Вдруг его спина столкнулась с чем-то твердым и звонким. С металлом. Не то чтобы он определил материал только по одному касанию, просто так подумал. — Юма!? — вновь раздался знакомый голос. По тембру, казалось, Сатоши. Точно, Сатоши. Но почему юноша слышит его так громко? Ох, понятно. Это был не просто металл, а доспех паладина. «Плохо», — стоя спиной к спине, хилый мечник попытался разорвать маленькое расстояние между собой и товарищем. Он уже слегка наклонил корпус, готовясь к атаке на зеленого уродца перед собой, когда неожиданно в левом глазу взорвалась тупая боль, отчего парень пошатнулся и упал на бок. Слезы тут же накопились у век, картинка потеряла былую четкость, боль отдавала в висок, лоб и надбровный дуг одновременно. Откуда? Откуда пришел удар? В дезориентированном состоянии было тяжело понять. Юноша бросил все силы на то, чтобы подняться и отбиться от монстра, уже летящего на фоне белой пелены с голубыми искрами, но не успел. Размытое пятно в красно-серой расцветке скользнуло примерно на высоте глаз существа и застряло в его голове. Видимо, это был меч Сатоши и его любимый широкий замах, покрывающий большую площадь. По последующей удивленной интонации, можно было понять, что паладин случайно задел противника Юмы, в принципе, также случайно, как и прежде Юму своим локтем. Рыцарь пытался освободить лезвие из плена черепной коробки, тем самым опять же нечаянно добив раненого уродца. Темноволосый с малым облегчением выдохнул, но позже в его голове возникла тревожащая мысль. «Стойте, а что со вторым?» Темно-синим глазам открылся вид на бегущее в отчаянье существо с чем-то наподобие заточки. «Нет, он не успеет», — раздалось поблизости, когда широкоплечий парень всё еще освобождал оружие. Тогда, замахнувшись слева направо, Юма разминулся с озадаченным Сатоши и направил клинок в правый бок монстра. «Песок» в глазах не позволял прицелиться точно, однако примерного понимания герою хватило с лихвой. Его рука ощутила твердый удар, от которого по всему предплечью прошла дрожь. Не такая сильная, как от голема, но достаточно весомая. Следом за ней рукоять едва нырнула вглубь и лезвие двинулось намного мягче, будто раскусывая карамель конфеты, зубы добрались до густой начинки. Можно было только гадать чего, но уже не совсем холодная сталь преодолела несколько сантиметров и вконец застряла на месте. — Мыа, — Юма, находившийся до сей секунды в раздражающем писке с отсутствием всех прочих звуков, взвыл, когда острая боль пронзила его щеки. Он полностью перестал что либо понимать, разлился соленый вкус. Подобно тонкой игле, в кожу проникло нечто металлическое, переходящее в обмотанное древко, а затем в зеленую руку гоблина. Заточка, стилет, боль. Юма судорожно схватился за зеленый палец и начал дёргать — то одной рукой, то двумя, но лезвие никак не поддавалось. Оно будто застряло, впившись слишком глубоко. В груди всё пульсировало от боли и изнеможения. Вдруг оружие словно само вышло из тела, выскользнув с влажным звуком. Рядом донёсся глухой голос, обрывками пробивающийся сквозь звон в ушах: — …Филия… услышь… выбраться… Солёный привкус во рту начал исчезать, дыхание немного выровнялось. Юма моргнул опухшим глазом и увидел, как его меч торчит на месте некогда целого ребра гоблина. — Всё хорошо? С трудом сфокусировав взгляд, парень поднял большой палец, но, заметив замешательство на лице собеседника, ещё и кивнул. — Хух, — выдохнул паладин. — Извини, что задел. И спасибо. — Признаюсь, приложил ты меня знат… Не успела закончиться фраза, как воздух пронзил высокий женский крик. Оба авантюриста в одночасье вспомнили о двух девушках оставленных на Китами, вот только Китами рядом с ними не было, Хиори, лежащая на земле без сознания, гоблин и его нож в действующей руке Арвен. Сатоши и Юма одновременно сорвались с места. Тяжёлые шаги Юсато гремели позади, а рыцарь быстро вырвался вперёд. В голове юноши пульсировал рой мыслей: «Почему? Почему? Китами, где Китами? Атаковать сзади не вышло, план поменялся, где же ты? Нет. Что с тобой случилось? Ты жив? Нет. Арвен». Клинок широкоплечего выдвинулся вперёд, когда фигура гоблина показалась из-за перекрытия. Паладин просто рубанул по диагонали и снес голову с плеч, а после незамедлительно принялся останавливать кровь раненых. «Не победа и не поражение. Меня устраивает», — подумал Юма, когда из-за деревьев показался бегущий Китами. Тишина повисла в воздухе, густая и звенящая, будто перед ударом грома. Все собравшиеся уже открыли рты, готовые обрушить на Китами шквал упрёков, ярости, горьких вопросов. Где ты был? Почему не пришёл раньше? Как посмел сорвать всё? Но слова застряли в горле. Он появился. Не стремительно, не с привычной лёгкостью вора, скользящего между тенями, а медленно, тяжело, словно каждое движение давалось ему с нечеловеческим усилием. Шаги глухо отдавались в тишине, будто он шёл не по полу, а по дну глубокого колодца. И когда свет, наконец, упал на него, у всех перехватило дыхание. Одежда изорвана в ленты, будто её рвали когтями или проволокой. Кожа под ней в ссадинах, в багровых потёках запёкшейся крови, в синяках, цвет которых выдавал дни, а не часы боли. Но самое страшное: его губы, они шевелились. Тихо, быстро, беззвучно, как у безумца, запертого в своей голове с навязчивой мыслью, повторяя одно и то же снова и снова, пока слова не стёрлись в кровавую кашу. Ветер подхватывал обрывки шёпота, но не складывал их в смысл, лишь разбрасывал по комнате, как пепел. Впрочем, этого было достаточно, чтобы присутствующие в миг ужаснулись. Он твердил. — Бегите.