Глава 18 — Том 1. Глава 17. Первый урок фехтования.

— Ты? Недоумевающим взглядом юноша вновь оглядел фигуру перед собой. Он поднес руку ко рту, задумался, убрал руку, еще раз посмотрел на собеседника, затем, словно что-то вспоминая, поджал губы и, смирившись, выдохнул. — Ты кто? — Ух, да, прости, что не представился. Меня зовут Китами, — мягко проговорил Китами. Даже после подобного объяснения поднятая бровь Юмы так и не дрогнула. — Яснее не стало, — без энтузиазма подметил он. Впрочем, подметил и не только это. — Странно. Может я что-то перепутал? Или нет? Да, вроде, нет. А может всё же перепутал и сейчас должен досаждать другому человеку? Блин, теперь становится слегка стыдно. Подсевший собеседник говорил так своеобразно, но в то же время и так обыденно, будто они с синеглазым действительно были приятелями и обсуждали повседневную проблему. Будто давно знали друг друга. Однако в том-то и дело, что, похоже, знал лишь один подсевший. Юноша, сколько не старался, никак не мог припомнить этого человека. Лицо не вызывало отторжения — скорее наоборот, казалось даже немного знакомым. Только вот ни личности, ни того, когда эти двое успели встретиться, вытащить из памяти так и не удавалось. Дальше имени — ни шагу. Русые волосы, средняя внешность, не особенно высокий рост... рубашка, жилет, перчатки без пальцев, накидка... и — ох... «Синий шарф». — Ты здесь недавно поселился? — словно отвечая самому себе, произнёс Юсато. — О? Ну, хмф, точную дату, боюсь, не скажу. Хотя «недавно» подходит, так что, наверное, — с ленцой пожал плечами Китами. — Но при этом мы уже встречались? — Ага. Юма лишь выдохнул. — Извини, что не узнал сразу. — Да ладно, — «шарф» слегка махнул рукой. Разрешив недопонимание... или недоузнавание, собеседники просто замолчали. — Возможно, это слишком резко, но, ммм... так ты согласен? — А можешь повторить? — Конечно. Я спросил: пойдёшь ли ты ко мне в группу? — снова проговаривая фразу, голос Китами приобрел мягкий тон. Могло показаться, словно он действительно ждал этого ответа, словно этот ответ был важен для него. Вот только, как неожиданный подарок на день рождения, вопрос выбил синеглазого. В его голову сразу ударили последние воспоминания с гоблинского рейда и потребность ответить исчезла. Справа от стола, в знак приветствия, поднял руку Хаято с распоротым животом, Юму начало подташнивать. Однако он молниеносно угомонил рвотный позыв и, моргнув, стер рядом стоящего мечника со взора. Затем удрученно выдохнул. — Всё в порядке? — Китами аккуратно подал руку, вытягивая героя из его задумчивости. — А, да, — едва кивнув, коротко отозвался второй. — Так что насчёт предложения? — Нет… — М? Почему? — с лёгким удивлением уточнил Китами. — Не самый приятный опыт. Извини. Авантюрист с синим шарфом печально опустил голову, упершуюся на ладонь. В этом жесте было нечто не просто грустное или разочаровавшееся, в нем царило какое-то отчаяние, словно целый мир рухнул у ног. «Чего это он?». Юсато лишь молча посмотрел на свою еле сгибающуюся кисть. В воображении между пальцами появилась ручка — такая же, как в школьные времена. Мысленно фаланги поддались движению, и стержень плавно скользнул по дуге. Перед очами всплыл школьный класс и весьма расстроенный человек. Недавно он просил Юму о какой-то помощи, но герой отказался, сославшись на свое незнание в этом деле. Ничего удивительного, такой исход был частым спутником юноши. Возможно он и мог подсобить, даже хотел, однако слишком часто оглядывался на прошлые неудачи и сомневался в себе. Может, отчасти из-за этого он отказывает и сейчас? Что занятно, тогда Юма не отвернулся полностью: он подсказал, направил, указал путь. Хоть и не шёл рядом, но говорил, куда можно идти. Это было его способом помочь, неплохим способом, после которого даже благодарили. — В общем, жаль, — сказал Китами. — Хотя понимаю. У меня ведь тоже был не самый приятный опыт. Быть выгнанным такое себе. Внезапно ручка выскользнула из пальцев Юмы и упала на пол. Видение перед ним исчезло. — Сочувствую. А как насчет того, чтобы пригласить других людей без команды, кроме меня? — предложил он. — Ох, ну, если кратко, то я приглашал. — И тебе отказывали. — Мне говорили, мол, недавно один авантюрист также активно приглашал к себе. Насколько помню, на миссию с гоблинами. В итоге, почти всех выкосили, вот добровольцы и стали еще меньше доверять таким резко появившимся личностям. Не хотят повторить судьбу коллег. Глаза героя слегка расширились, а в голове мелькнула мысль о его новой популярности. — Но я понимаю и боязливых людей, — резко продолжил Китами. — Думаю, разлетелась бы та история раньше, сам бы неохотно вступал в группу. — Возможно... но оказался ты в конечном итоге здесь. В принципе, как и я, — Юма на секунду отвёл взгляд в сторону и посмотрел в окно. Солнечный свет, пробившийся сквозь стекло, подсказал: утро уже перевалило за середину. — Мгм, в таком случае... — Мне нужно спешить, — бросил синеглазый, поднимаясь со скамьи. — Ох, тогда... пока:? — Пока и прости. Герой сразу направился к двери, попутно благодаря управляющую и извиняясь перед ней за неубранную посуду. Он уже почти вышел, когда за спиной раздался голос. — Если передумаешь насчёт вступления, — приглушённо, но с надеждой сказал Китами, — моё приглашение всё ещё на доске. Дверь закрылась. На улице уже стоял полдень, освещающий руины бывшей Юны. Бывшая Юна — ранее центральный город авантюристов на острове Нахалис. Был разрушен при великом бедствии. По крайней мере, это слышал Юма. Из потрепанных ножен он медленно извлёк одноручный меч, чья сталь потускнела, кромка покрылась царапинами, а рукоять немного облезла. Этот клинок повидал уже множество историй... пусть и без нынешнего хозяина. Всё, что пережило оружие, принадлежало другому. Ключевое слово: принадлежало. Сжав рукоять левой рукой, юноша пару раз взмахнул мечом — вверх, вниз. Движения были грубыми, тяжеловатыми. Клинок будто сам противился новому хозяину. Или новый хозяин противился клинку? Герой не был левшой, да и опыта в военной сфере не имел. В свободное время он, конечно, пытался заниматься фехтованием, но все движения были наобум, были повторением увиденного в фильмах и сериалах. В общем, результат выходил совсем никудышным: ладонь начинала дрожать, а пальцы теряли хват. Да и времени с бесконечным сбором чешуек почти не было. Лишь в обеденное время получалось выделить минут десять на махи у лазурной реки. Впрочем, противнику на это всё равно. Юма глубоко вдохнул, стиснул зубы и сорвался с места, бросившись вперёд. Его вертикальный замах до сих пор оставался грубым, смешным. Но даже после такого замаха меч опустился на противника, застывшего в безмолвии. Лезвие со странным звуком погрузилось внутрь и оставило борозду длиной в пятнадцать сантиметров. Ничего не произошло. Существо, состоявшее из полупрозрачной массы, лишь слабо дрогнуло в ответ. Ни боли, ни ярости, ни даже злобы. Просто реакция вязкой плоти, не способной почувствовать металл. Перед парнем стояла слизь. Главная ее особенность — полная невосприимчивость к почти любому холодному оружию. Пытаясь разрезать такого монстра, ты скорее потеряешь заточенное имущество, нежели нанесешь критический удар по ядру маны — слабому месту. Вдобавок слаймы также используют разбавленную кислоту в виде своей основной атаки. Она не убьет человека за одно попадание, но причинит немалую боль. Параллельно стараясь вернуть застрявший клинок, Юма покрикивал на сопливый сгусток. — Отпусти, отпусти, отпусти, отпусти. Его кисть обильно покраснела, а по коже пошли раздражение, зуд и прочие симптомы ожога первой степени. Отступив, раненый как можно быстрее вытер с руки весь остаток жижи. Он чуть отошел, недоумевающе глядя на вяло колышущуюся слизь. Меч, хоть и попал точно по цели, не принёс ожидаемого результата. Разрубить — не вариант. Герой начал размышлять. Может, попробовать ударить чем-то тяжёлым, весомым? Старым кирпичом, например. Вдруг дробящее оружие подойдёт лучше? Парень огляделся по сторонам, затем поднял один из выбитых, потрескавшихся кирпичей, что лежали у основания полу обрушенной стены. Взвешивая, он повертел камень в руке и понял: этого будет мало. Вес недостаточный, а форма неудобная. Вряд ли получится нанести этим какой-нибудь урон, не то что добраться до сердца монстра. — Хм... — выдохнул юноша, продолжая искать глазами что-нибудь подходящее. Внимание привлекли деревянные ставни, наполовину оторванные от древнего окна. Вот уж что действительно выглядело массивно: широкие, крепкие, можно и обухом ударить, и даже щитом прикрыться. Только вот... поднять их оказалось задачей не из лёгких. Юма с усилием ухватился за край, потянул... и сразу сдался. — Многого я от себя жду, — пробормотал он, утирая лоб. Силы уже не те, а идей — и того меньше. Немного утомлённый безуспешными попытками, Юсато присел на ближайший валун, скинул с пояса маленький мешочек и отвязал бурдюк с водой. Ткнув пробкой себе в щеку, он открыл сосуд и сделал несколько глотков. Прохладная жидкость немного освежила разум. Достав из мешка горсть сухих фруктов и безвкусных сухарей, нехотя парень начал их жевать. Во рту разлился пресно-сладкий вкус, издали напоминающий пирог. Заканчивая трапезу и раздумья, Юма тихо проговорил. — Сомневаюсь, что сработает, — несмотря на придуманный план, надежды было мало. Шаг. Еще шаг. Парень вновь бросился навстречу восстановившемуся существу. Оно же, заметив приближение, резко дернулось и выпустило вперёд порцию мутного желудочного сока. В ответ на это синеглазый инстинктивно откинул корпус вправо, провожая взглядом удаляющиеся капли. Прежде чем рвануть в обход, он даже успел проследить за их траекторией. — Была, не была. Оббегая противника, Юсато нанёс горизонтальный удар по дуге. Лезвие снова прорезало студенистую массу, однако в этот раз наружу хлынула знакомая едкая жидкость. Эти несколько капель, вырвавшись под давлением, брызнули прямо в корпус. Нечто похожее на футболку с длинными рукавами начало растворяться, а на коже выступило красное пятно. Юма тут же резко занёс меч к плечу и вторым ударом — по диагонали — рубанул всё с той же стороны. В этот раз, предугадав выплеск, он отпрянул назад, и кислота лишь вспорола воздух перед ним. Продолжая отталкиваться от земли, темноволосый наносил сразу несколько неглубоких порезов. Вот только он и сам уже получил множество ожогов: на ногах, руках, спине. Плюсом каждый рывок, каждый выпад отнимал всё больше. Дыхание сбивалось, в ушах зазвенело, грудная клетка ходила ходуном, а сердце скорее металось, нежели билось. Несмотря на зияющие раны, слизь начала стремительно двигаться в сторону Юмы. Недавние порезы частично слиплись, поверхность стала пульсировать, а движение — ускорилось. Существо шло в атаку. — Хах, ха, ха... что-то твоя регенерация слегка замедлилась не находишь? Прозрачная масса сорвалась с места, метнувшись с неожиданной скоростью. Юсато едва успел отпрыгнуть в сторону, чуть не потеряв равновесие. Мгновение спустя слизь всей своей тушей врезалась в останки металлической ограды. Удар был настолько сильным, что из развалин посыпался мелкий дождь из осколков и ржавого мусора. Юму снова окатило — влажные капли жгли кожу. Однако это было не всё. Сверху, с лязгом, рухнули несколько железных прутьев — длинные, чуть согнутые, они ударились о землю, подняв пыль. Один из них, около двух метров длиной, замер всего в паре шагов от юноши. Пьяная от боли и усталости голова Юмы вдруг осветилась идеей. Не теряя ни секунды, он отбросил меч в сторону, схватил тяжелый прут и, опираясь на последние силы, рванул вперёд. Вымотанный слизняк как раз пытался выбраться из груды металла, с его поверхности капали остатки кислоты, но, главное, движения были вялыми. Секунда, удар и Юма стоит посреди развалин, тяжело дыша и еле держась на ногах. В его руке — изогнутый прут, местами облепленный тягучей зеленью. Перед ним, на земле, лежат осколки — фрагменты кристального ядра светло-зелёного оттенка. Существо было побеждено. Миссия считалась выполненной. За неё Юсато выдали четыре с половиной железных монеты и по совместительству самую высокую награду за всё походы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Это же время. В паре кварталов от старых руин. Яркое солнце. Капающая кровь. Два трупа гоблинов-охотников. — Да, одному с вами справляться довольно-таки тяжело. Развевающийся на ветру шарф.