— Что ты… — удивлённо пробормотала я.
— Я здесь, чтобы поблагодарить тебя за рождественский подарок, — перебил меня Нора.
Моё сердце сжалось от нежности. Я всегда ценила доброту, даже если это не было реальной помощью, а в подобной ситуации такое отношение было особенно ценным.
— Я забеспокоилась, когда не увидела тебя на рождественском банкете.
— Посетить столь благородное место… не думаю, что это хорошая идея.
Я глянула на смотревшего под ноги Нору и заметила на его щеке покрасневший след, похожий на синяк, который медленно заживал в течение нескольких дней.
Кто посмел сотворить такое с наследником дома Нюрнберг?
— О, Боже, что это…
— Неважно. Это пустяки. В любом случае я слышал, что медленный львенок избил лисьего наследного принца до полусмерти. Прости, если бы я был там, я бы заступился за тебя.
Удивительно. Он казался таким расслабленным, словно ничего не произошло. Какое-то время я тупо смотрела на его лицо, но все же последовать его примеру и ответила:
— Это было бы захватывающее зрелище. Но все же, что с твоей щекой? Ты поссорился с наследным принцем?
— Я бы предпочел сказать, что это след славы, но мне нечем хвастаться. Я поспорил с отцом.
— Нора…
Я растерялась и не знала, что сказать. Маленький волчонок смотрел на меня с грустью, а затем спросил, играя с пальцами:
— Сури, не хочешь убежать со мной?
— Что…
Я не знаю точно, каким было выражение моего лица в тот момент, но оно было очень говорящим.
— А-ха-ха-х, только посмотри на себя!
Вы гляньте на этого мальчишку… Была ли это действительно шутка? Она была бы забавной, если бы он не дразнил взрослого человека.
— Это же просто классика жанра — романтика бытия рыцарем. Куда бы ты хотела сбежать?
— Наверное, об этом задумывался каждый хотя бы раз в жизни. Но я знаю, что ты не из тех, кто убегает от проблем.
Возможно, Нора увидел что-то на моем лице, и это его в чем-то убедило. Я же задумалась над его вопросом. Если бы я могла отвернуться от трудностей и сбежать, я бы сделала это давным-давно.
Маленький волчонок рассмеялся, а затем вскочил, словно собираясь уйти, но замешкался и посмотрел на меня. Его голубые глаза, что до этого сияли чистой радостью, потемнели, и от этого мне стало грустно.
— Уже уходишь?
— Думаю, у тебя сейчас много дел, так что мне придется уйти. Если бы я был немного старше, я бы придумал, как подбодрить тебя в такой момент… Но знаешь, я все еще довольно неуклюж.
— Не сказала бы. Я благодарна тебе за заботу.
Как бы то ни было, это я должна была утешить этого мальчишку, но вместо этого утешили меня. Когда все это закончится…
— Спасибо, что уделила мне время. Удачи, Сури.
В тот момент я ничего не смогла выдавить из себя, слова словно застряли в горле. Сдавленно улыбнувшись, я могла лишь качнуть головой.
Почему я потеряла дар речи в тот момент? Может быть из-за того, что из бесконечного потока людей только его слова звучали искренне?
***
Виттенбергская башня была временной тюрьмой, где находились дворяне и члены императорской семьи до суда. В отличие от подземных тюрем, где содержатся обычные заключенные, условия здесь были гораздо комфортнее, а охрана — слабее. Но в любом случае тюрьма есть тюрьма. Я кивнула головой часовому, который коротко отдал мне честь, а затем вошла внутрь.
— Почему ты здесь? — раздался резкий голос Джереми.
Внутри тюрьмы с крепкими каменными стенами возле окна с решеткой сидел светловолосый юноша. Его темно-зеленые глаза смотрели на меня, изредка моргая. Было довольно темно и прохладно.
— Зачем ты там сидишь? Тебе не холодно?
— Небольшой ветерок меня не убьет. В любом случае, что ты здесь делаешь? Это не самое подходящее место для тебя.
Я отложила фонарь, сняла шаль и накинула ее на плечи мальчика. На мгновение воцарилось неловкое молчание. Джереми, который все это время смотрел на свою правую руку, крепко сжимая кулак, вздохнул и, наконец, сказал:
— Тебе не о чем беспокоиться. Даже если не будет правой руки, я воспользуюсь левой. Жаль только, что не смог убить его, черт возьми, то, как он смотрел на тебя, было уже слишком.
— Джереми…
— Я ошибаюсь? В любом случае, даже если я тогда неправильно понял ситуацию, это не отменяет того, что у него были темные помыслы в отношении тебя. Черт возьми, этот пес!
— Джереми, все не так. Это просто…
Темно-зеленые глаза уставились на мои губы. Я на мгновение замешкалась, а затем медленно продолжила:
— Просто… Со мной такого давно не случалось и я растерялась, сама того не осознавая. Наверное, из-за этого я вела себя неподобающим образом.
— Что? Этот сукин сын теперь тебя обвиняет? Если это так, скажи мне прямо. Я избавлюсь от него прямо сейчас!
Завтра его блестящее будущее может быть разрушено, но он все также свиреп, как и всегда.
Можно ли считать меня эгоистичной женщиной, если я рада его словам? Если я счастлива настолько, что готова расплакаться, это делает меня эгоистичной мачехой?
— Джереми, на самом деле, за день до похорон твоего отца… Мне приснился странный сон.
— Странный сон?
— Да, это был очень длинный и печальный сон.
Внезапно у меня перехватило дыхание. Зачем я решила рассказать ему о прошлой жизни? Без понятия, что на меня нашло. Может быть… Так я пытаюсь понять в каком направлении двигаться дальше?
— Сначала мне показалось, что это был вещий сон, слишком уж ярким он был.
— Что тебе снилось?
— Во сне я стала главой рода Нойванштайн, прямо как сейчас, а ты стал рыцарем, исполнив свою мечту. Ты вырос и стал молодым человеком, которому нечего стыдиться… Я так гордилась тобой, и в то же время мне казалось, что ты понимаешь мои чувства, даже если я о них не говорю. Но я понятия не имела, какую боль тебе причиняют слова чужих людей обо мне. Итак… в моем сне наши отношения были совсем не такими, как сейчас. Когда ты вырос и решил жениться, то не захотел видеть меня на своей свадьбе, это очень ранило меня, поэтому я решила уйти. Вот такой вот сон.
Джереми поник, на его лице отразилась печаль, а его изумрудные глаза, доставшиеся ему от отца, смотрели на меня несколько туманно. Через некоторое время он, наконец, сказал дрожащим голосом:
— Сури, это всего лишь сон. Неважно, что еще ты мне расскажешь, это не может стать правдой.
— Да, всего лишь сон… Я просто хотела сказать, что была очень рада, когда проснулась. И когда вы, ребята, открыли мне свои сердца, я была вне себя от счастья. Это очень отличалось от моего сна, словно мне дали второй шанс. — Я протянула руку к кудрявым золотым волосам сына, убирая соломинку, и прошептала: — Не беспокойся о своей руке, Джереми. Я уверена, ты обязательно станешь рыцарем, прямо как в моем сне.
Джереми не шевелился, даже не дышал. Он в оцепенении уставился в пол и не поднимал взгляда, даже когда я повернулась уходить.
***
Утро дня решающей битвы было ясным. Я рано встала, умылась и надела черное платье, которое приготовила для суда. Я велела Гвен присматривать за детьми, пока меня не будет, чтобы они обязательно поели и пошли на уроки.
— Сури… ты действительно идешь одна? Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?
Элиас настаивал на том, чтобы пойти со мной, но в конце концов сдался.
Было непривычно видеть мальчишку, который обычно ведет себя как дикий жеребенок, таким тихим. Может, он что-то почувствовал? Неожиданно ко мне пришла мысль о том, что дети куда чувствительнее взрослых.
Я натянуто улыбнулась и сказала:
— Конечно, все в порядке. Ни о чем не беспокойся и позаботься о близнецах, никуда не уходите.
Неожиданно кончик моего носа отчего-то сморщился.
Увидев Элиаса, который продолжал смотреть на меня глазами, полными тревоги, и обеспокоенных близнецов, которые как никогда раньше цеплялись за среднего брата, я снова почувствовала слабость.
— Пока не вернется Джереми, ведите себя хорошо.
— Ты ведь вернешься со старшим братом, правда?
О, Боже, Рэйчел… Так не должно было быть.
— Конечно… Ни о чем не беспокойся, будь умницей.
Дети в унисон закивали головой, и мне стало так жаль их.
Судебный процесс проходил во дворце Битту. Он был восточнее дворца Вавенберг, в котором находился председатель палаты представителей. Зал суда был достаточно большим, чтобы вместить сотни человек, но сейчас он был заполнен аристократами, сидевшими на зрительных местах по правую и левую стороны.
Обновлено: 02.02.2026