Лю Цюаньгуй считал, что в отношении старшего сына и двух внуков достаточно лишь слегка намекнуть. Пусть знают, что семья о них беспокоится, и этого хватит. Излишнее внимание могло только навредить, так что в остальном им придётся разобраться самим.
Бросив взгляд на Лю Цинцин, Лю Цюаньгуй вспомнил слова третьего сына, который сказал ему, что сегодня Цинцин на самом деле улыбалась, а они просто её не так поняли. Вина, которую он чувствовал, была ничуть не меньше, чем у Лю Юаньцзи.
Что же касается покупки земли, изначально он планировал тянуть время. Он думал, что когда все саженцы фруктовых деревьев засохнут, она сама откажется от этой затеи. Но стоило Лю Цюаньгую вспомнить, как Цинцин прижимала к себе шкатулку с деньгами и смотрела на него сияющими от надежды глазами, чувства взяли верх над разумом. В конце концов, если Цинцин будет счастлива, почему бы не позволить ей попробовать?
— У меня есть ещё одно дело, — раз уж решение было принято, Лю Цюаньгуй больше не колебался. — Вы все знаете, что сегодня утром Цинцин принесла саженцы груши. Днём она пришла ко мне и сказала, что хочет на свои личные сбережения купить склон Малой пустоши за нашим домом, чтобы посадить там фруктовые деревья. Хоть эта пустошь и немаленькая, она почти ничего не стоит, так что шести лянов серебра, которые есть у Цинцин, должно хватить.
Услышав последнюю фразу Лю Цюаньгуя, большинство домочадцев поняли, что он согласен.
«Дедушка, а где же твой здравый смысл?» — спрашивала про себя Лю Мэйхуа. Она не верила, что дедушка не понимает: эти саженцы ни за что не приживутся. И всё же он собирался специально купить землю для посадки. Это явно не было похоже на решение её мудрого и проницательного дедушки.
Как только Лю Цинцин услышала, что денег хватает, она не стала скрывать радости. Перед её глазами уже возникла картина усыпанных плодами грушевых деревьев, а в душе разгорелось пламя решимости, имя которому — трудолюбие. «Что ж, завтра первым делом схожу на Малую пустошь, всё осмотрю и распланирую, чтобы поскорее высадить саженцы».
— Отец, я не против, — Лю Юаньсяо и остальные четверо братьев семьи Лю придерживались того же мнения. Хотя они тоже сомневались, что деревья приживутся, отец ясно сказал: это личные деньги Цинцин.
К тому же, даже если саженцы погибнут, купленная земля никуда не денется. В свободное время братья могли бы привести её в порядок и что-нибудь там вырастить. С семейными полями этот склон не сравнится, но по законам императорского двора за освоение пустошей не нужно платить налоги в течение десяти лет.
— Раз так, завтра я схожу к старосте и всё оформлю, — Лю Цюаньгуй на мгновение замолчал. — Поскольку серебро дала Цинцин, в контракте будет указано её имя.
Четверо братьев семьи Лю согласно кивнули.
«Неужели всё так просто и решится?» — ворчала про себя Лю Мэйхуа. Она ясно видела в глазах старшей тёти сильное недовольство. Хм? Почувствовав что-то влажное и тёплое на тыльной стороне ладони, она опустила взгляд и увидела капли воды. Растерянно подняв голову, она снова почувствовала, как заныла голова. «Матушка, ну о чём ты опять плачешь?» — мысленно взвыла она. — «Это же к нам не относится! Пожалуйста, только не становись такой же, как старшая тётя!»
Этой ночью выражение лица спящей Лю Цинцин было пугающе-хищным. Во сне она сидела на горе сладких, сочных груш, а вокруг неё теснились деревья, ветви которых гнулись под тяжестью плодов. Стоило ей протянуть руку — и плод уже в ладони. Она откусила кусочек: хрустящий и сладкий.
Проснувшись засветло, она почувствовала на губах следы слюны и, боясь, что кто-то заметит, поспешно вытерла их платком. Убедившись, что этот позорный момент никто не видел, она с невозмутимым видом встала с кровати.
Лю Цинцин старательно завязала волосы в два пучка на макушке, закрепив их ярко-красными лентами в виде бабочек. Выйдя из дома, она увидела прислонённые к стене саженцы фруктовых деревьев. Внимательно осмотрев их, она выпрямилась. Даже ей, при всём отсутствии опыта, было ясно, что саженцы выглядят уже не такими бодрыми и свежими, как вчера. Нужно скорее их сажать.
Поэтому после завтрака Лю Цинцин безжалостно отказала младшим братьям и сёстрам, которые хотели пойти с ней. Она серьёзно заявила:
— Я иду не играть, у меня есть важное дело.
Её слова услышали братья. Лю Цинхуа, сдерживая улыбку, спросил:
— Цинцин, давай я пойду с тобой? Вдруг помощь понадобится.
— И я тоже, мне всё равно дома делать нечего, — не желая отставать, добавил Лю Цинъян. В его глазах серьёзное выражение на лице любимой сестрёнки, точь-в-точь как у дедушки, выглядело невероятно мило.
Лю Цинцин внимательно оглядела их обоих и, вспомнив, что у них есть опыт работы в поле, кивнула.
Лю Цинцзинь и Лю Моли с тоской смотрели им вслед. Они шмыгали носами, и даже то, что сестра отдала им все свои сладости, не могло исцелить уязвлённые сердечки малышей.
Лю Цинцин планировала за утро осмотреть и распланировать территорию за домом, которая скоро станет её. В памяти это место казалось небольшим, но, пройдясь по нему, она поняла, что оно довольно внушительное. Малая пустошь была невысокой, около десяти метров в пике, со склонами очень пологими. Спереди стоял их дом, а сзади она примыкала к другому, более высокому холму.
Осмотрев всё вокруг, она осталась довольна, если не считать зарослей сухой пожухлой травы. Работы по прополке предстояло много. Немного поразмыслив, она приняла решение.
Однако Лю Цинхуа и Лю Цинъян думали иначе. Отдать шесть лянов за такой паршивый кусок земли — это того не стоило. Они со знанием дела оценили почву: она и близко не стояла с землёй на их полях. Глядя на эти полуживые саженцы груши и на такую землю, они были уверены: чуда не случится.
— Цинцин, если с деревьями что-то пойдёт не так, не расстраивайся. В таких делах всё зависит от того, поможет ли Небо, — начали братья заранее готовить её к неудаче.
После слов Лю Цинъяна Лю Цинхуа и Лю Цинцин одновременно кивнули.
При этом Лю Цинцин всё так же серьёзно ответила:
— Я знаю. Но если я их не посажу, то даже если Небо захочет помочь, у него ничего не выйдет.
Что ж, она совершенно не поняла их намека.
— Сестрёнка, если захочешь фруктов, я буду усердно работать и когда-нибудь обязательно смогу их тебе купить, — Лю Цинхуа уверенно ударил себя кулаком в грудь.
— Я этим и занимаюсь — зарабатываю деньги, — серьёзно ответила Лю Цинцин.
Братья не стали спорить и лишь усиленно закивали, а затем принялись расхваливать её. Пройдёт много лет, и три брата, включая Лю Цинхуа, добившись успеха и славы, будут вспоминать, что их первым и самым сильным стимулом к учебе было желание заработать сестре на фрукты.
Лю Цюаньгуй действовал быстро. Уже к обеду он принёс контракт с печатью ямэня. Взяв его в руки, Лю Цинцин с облегчением выдохнула. Время поджимало, медлить было нельзя. Она осторожно убрала контракт в свою пустую шкатулку для денег.
После обеда Лю Цинцин, не теряя ни минуты, велела Чан Сяо взять мотыгу, братья подхватили саженцы груши, а сама она взяла маленький серп, специально выкованный для неё девятым дедушкой-кузнецом. Повязав голову большим синим платком своей матери, она, полная решимости, приготовилась к выходу.
— Цинцин, ты уже идёшь сажать деревья? — вся семья во дворе с улыбками наблюдала за её сборами. Образ новоиспечённой крестьянки был на редкость милым. В итоге Лю Юаньцзи преградил ей путь.
Лю Цинцин кивнула, а Чан Сяо перевёл:
— Папа, я думаю, если не посадить саженцы груши сейчас, они скоро погибнут.
У всех членов семьи Лю промелькнула одна и та же мысль: «Наконец-то она заметила, что они подыхают».
— И что с того?
Она недоумённо посмотрела на Лю Юаньцзи. Неужели папа поглупел? — Поэтому их нужно посадить, пока они ещё живы!
Ответ был весьма логичным, но Лю Юаньцзи с некоторой беспомощностью посмотрел на любимую дочку:
— Если я правильно помню, твой холм зарос сорняками. Цинцин, разве не стоит сначала прополоть траву, а потом уже сажать деревья?
Лю Цинцин покачала головой:
— Папа, саженцы груши не могут ждать. Поэтому я сначала посажу их, а потом постепенно выполощу всю траву.
В её словах тоже была своя правда. Однако пятеро мужчин семьи Лю, которые занимались земледелием профессионально уже много лет, слышали такое впервые. Для них плодовые деревья были куда капризнее обычных посевов. Не выйдет ли боком такая небрежность? Свои-то поля они холили и лелеяли как святыню.
Но они понимали: даже если вся семья пойдёт на прополку, за пару дней им не закончить. А саженцы в их глазах не протянули бы и двух ночей. Поэтому, даже зная, что метод Цинцин ошибочен, они не знали, как ей об этом сказать.
Обновлено: 03.02.2026