Сюэ Чжоу, уткнувшись в телефон, был полностью поглощен поиском подходящего заведения для ужина. Внезапно в поле его зрения вплыла пара старомодных матерчатых туфель.
Следом над ухом раздался голос — на удивление зычный и бодрый для старика, но пропитанный нескрываемой язвительностью:
— Эх, молодежь пошла... Я тут стою битый час, ноги гудят, а ты, парень, даже и не думаешь место старику уступить. Ай-яй-яй...
Сюэ Чжоу молча поставил метку на карте, выбрав шведский стол с высоким рейтингом в этом районе.
Он даже не удостоил говорившего взглядом. Палец продолжал невозмутимо скользить по экрану, а голос прозвучал с ледяным спокойствием:
— А что, я занял специальное место для инвалидов, беременных или пожилых?
Не отрываясь от экрана, он небрежно махнул рукой в сторону передней части салона:
— Льготные места там. А здесь — обычное.
Договорив, он вернулся к изучению аппетитных фотографий в приложении, всем своим видом показывая, что разговор окончен и этот человек его больше не интересует.
Старик, видя, что его нагло игнорируют, мгновенно вспыхнул. Тон сменился на истеричный, голос взлетел на октаву, а узловатый палец обвинительно уставился в лицо парня.
— Ты вообще слышал о том, что старших надо уважать?! — взвизгнул он. — Ты обязан уступить мне место, понял? Я соли съел больше, чем ты риса видел! Совсем стыд потеряли, никакого воспитания, только и знаете, что себя жалеть! А ну встал быстро!
Его вопль привлек внимание всего автобуса. Пассажиры начали оборачиваться, с любопытством и осуждением глядя на скандалиста.
Водитель тоже настороженно покосился в зеркало заднего вида. Этот дед был местной «знаменитостью» — настоящим «Королем автобусных мест». Он терроризировал этот маршрут, выбивая себе сиденья у молодежи и прикрываясь почтенным возрастом, даже если салон был полупустым.
Несмотря на седину, силы у него было хоть отбавляй — старый, да удалый. Здоровья у старика — хоть отбавляй, старой закалки кремень. Но против стратегии «я старый, мне все должны» аргументов не находилось. Но связываться с ним никто не решался. Попробуй тронь такого — он тут же рухнет на пол, изображая сердечный приступ, и тогда проблем не оберешься. Проще уступить, чем связываться с профессиональным скандалистом, который мастерски использует свою старость как оружие.
Сюэ Чжоу терпеть не мог, когда в него тыкали пальцами. Это было, мягко говоря, невежливо.
Он и так проявлял чудеса выдержки, пытаясь игнорировать хамство, но этот старик явно не собирался униматься.
Парень слегка погладил пальцем Черныша, который уже нетерпеливо ерзал у него на плече, перебирая лапками и горя желанием разорвать крикуна в клочья.
— Не убивай, — едва слышно, одними губами скомандовал Сюэ Чжоу. — Просто нагони жути. Иллюзию.
Получив ментальный приказ Сюэ Чжоу, Черныш мгновенно отреагировал. Восемь крошечных глаз паука полыхнули зловещим багровым светом, и мохнатая туша метнулась прямо на голову скандального старика.
В ту же секунду дед, который еще мгновение назад брызгал слюной и тыкал пальцем в лицо юноше, умолк на полуслове, словно кто-то выдернул шнур из розетки.
Окружающие пассажиры, словно пораженные выборочной слепотой, продолжали безучастно наблюдать за происходящим. Никто не вскрикнул, никто не отшатнулся — для них эта жуткая сцена попросту не существовала. Иллюзия накрыла только одного человека.
Старик почувствовал, как реальность вокруг на мгновение пошла рябью, будто отражение в воде, в которую бросили камень. Он мотнул головой, пытаясь отогнать дурноту, и снова уставился на Сюэ Чжоу, который как ни в чем не бывало продолжал листать ленту в смартфоне.
И тут парень медленно повернул голову.
Кожа на его и без того худом лице вдруг потекла, словно расплавленный воск свечи, капая на грязный пол автобуса жирными, влажными шлепками.
Ноги старика предательски подогнулись. Он судорожно вцепился в поручень, пытаясь спрятаться за спину стоящей рядом девушки, которая даже не повела бровью.
Дрожащий палец обвиняющее уперся в пространство перед собой:
— Демон... Это демон! Не подходи! Сейчас не старые времена, сейчас закон есть!
У нас правовое государство, ты не имеешь права! Слышишь?!
Но то, что случилось дальше, окончательно парализовало его рассудок.
Сюэ Чжоу, чье лицо теперь представляло собой свисающие лоскуты плоти, широко улыбнулся, обнажая белоснежный, скалящийся череп.
В глазах старика эта улыбка выглядела точь-в-точь как оскал покойника с черно-белой фотографии. Леденящий душу, мертвый оскал.
Чудовище молча наклонилось, обхватило ногу старика костлявой рукой и резко дернуло.
ХРУСТ!
Звук разрываемой плоти был оглушительным. Фонтан густой крови ударил в потолок автобуса, окропляя все вокруг багровым дождем. Лицо Сюэ Чжоу, держащего в руках оторванную конечность, сияло блаженством. Кровь залила и лицо самого старика.
— А-А-А-А!!! МОЯ НОГА! О ГОСПОДИ, МОЯ НОГА!!!
Старик взвыл, хватаясь обеими руками за кровоточащий обрубок бедра. Его глаза, полные животного ужаса, были прикованы к юноше, который в этот момент казался ему выходцем из самой преисподней.
Отталкиваясь оставшимися конечностями, он в панике пополз к задней двери, оставляя за собой на рифленом полу широкий кровавый шлейф. Салон мгновенно наполнился тошнотворным, густым запахом ржавчины и смерти.
Добравшись до выхода, он начал исступленно колотить кулаками в стекло, но водитель, как и остальные пассажиры, оставался абсолютно глух к его мольбам.
— Да там же, мать его, демон! — сорвал голос старик, в ужасе оборачиваясь к кабине водителя и захлебываясь собственным криком. — Открой эту чертову дверь! Выпустите меня!!!
Внезапно старик осознал странность: голова водителя застыла в одном положении и не двигалась уже слишком долго... Словно манекен, он игнорировал дорогу.
Да и остальные пассажиры, казалось, впали в оцепенение, никак не реагируя на происходящее.
Дыхание старика сбилось, став хриплым и прерывистым. Он лихорадочно озирался, встречаясь взглядом с сидящими вокруг людьми.
Что-то было не так.
В его мозгу, охваченном паникой, билась одна-единственная мысль: здесь всё неправильно.
И тут его пронзила ледяная догадка.
Головы. Головы и тела окружающих были развернуты друг к другу под неестественным углом в сто восемьдесят градусов!
Они смотрели на него, вывернув шеи за спину, словно стая жутких человекоподобных сов!
От этого зрелища сердце старика заколотилось где-то в горле. Лицо посерело, лоб покрылся холодной испариной. Он беспомощно вращал глазами, пытаясь найти хоть какой-то путь к спасению, затравленно сканируя пространство.
Наваждение рассеялось лишь тогда, когда Сюэ Чжоу медленно поднялся. Юноша небрежным движением отбросил в сторону оторванную человеческую ногу, которую всё это время держал в руке, и опустился на корточки.
Лицо Сюэ Чжоу было залито чужой кровью, но губы кривились в легкой, почти вежливой улыбке. Он с интересом разглядывал распластанного на полу старика.
Глаза юноши сияли пугающим алым светом — так мог смотреть только демон, только что выбравшийся из самых темных глубин преисподней.
— Теперь, — прошептал он, и голос его звучал как скрежет могильных плит, — ты занимаешь сразу три позиции категории льготников: старый, больной и инвалид.
Договорив, он спокойно перехватил вторую, пока еще целую ногу старика.
И резко дернул!
Рывок!
ХРРУСТЬ!
Вспышка агонии вновь пронзила всё тело!
Боль была настолько чудовищной, что рассудок должен был милосердно померкнуть, но... спасительное забытье не приходило. Какая-то неведомая сила насильно удерживала его на краю сознания.
Ему оставалось лишь быть зрителем собственной казни.
Он смотрел, как его нога медленно выворачивается под невозможным углом. Видел, как натягивается и рвется плоть, как обнажаются мышцы, отделяясь от кости.
А затем с тошнотворной ясностью увидел, как лопается мертвенно-белая бедренная кость, соединяющая ногу с туловищем, обнажая темный костный мозг.
Уши заполнил сухой, глухой треск ломающихся старческих костей — звук, который невозможно спутать ни с чем.
— А-а-а-а!! Умоляю, не убивай! Я больше никогда так не поступлю! Я клянусь, я обязательно... А-а-а!!
Мольба оборвалась новым нечеловеческим воплем.
Сюэ Чжоу даже не дослушал. В его руке уже покачивалась вторая нога — «свежая», с которой обильно капала густая, темная кровь, а тягучие нити плоти свисали с рваных краев.
Юноша задумчиво повертел оторванную конечность, словно оценивая её вес, и со скучающим видом швырнул её прямо на корчащегося старика.
Тяжелый, влажный удар выбил из груди жертвы судорожный вздох.
— Продолжай, — мягко скомандовал Сюэ Чжоу.
Сюэ Чжоу впился в старика немигающим, змеиным взглядом и отдал безмолвный приказ.
— Я…, я клянусь! Больше никогда не буду пользоваться своей старостью, чтобы помыкать молодыми... — заикаясь, выдавил из себя дед. Клянусь, никогда больше!
Услышав это, Сюэ Чжоу удовлетворенно кивнул. Он наклонился и по-приятельски похлопал старика по плечу ладонью, всё ещё липкой от густой крови. При виде этой застывшей, словно маска, улыбки у деда внутри всё похолодело от животного ужаса.
— Вот это правильный настрой. Я буду с нетерпением ждать твоего исправления.
Договорив, Сюэ Чжоу выпрямился, опустился обратно на сиденье и как ни в чем не бывало достал смартфон.
— Интересно, это зачтется мне как доброе дело? — пробормотал он себе под нос, вспоминая бесконечные жалобы Линь Сяо на наглых стариков, считающих общественный транспорт своей личной собственностью.
В то самое мгновение, когда пальцы юноши коснулись экрана, кошмарное наваждение развеялось. Оторванные конечности, лужи крови, забрызганные стены салона … Жуткая реальность схлопнулась, словно её никогда и не существовало, уступая место обычному, скучному автобусу.
Старик, который в реальности всё это время стоял над парнем с протянутым для обвинения пальцем, мгновенно пришел в себя. Его разум прояснился, но глаза в панике заметались по сторонам.
Хотя память о последних минутах была стерта начисто, тело всё еще помнило. Фантомная, невыносимая боль от того, как ему заживо выкручивали и отрывали ноги, всё еще пульсировала в каждой нервной клетке.
Он обнаружил, что стоит рядом с Сюэ Чжоу, застыв в позе скандалиста. По спине градом катился ледяной пот. Дрожащими руками старик судорожно ощупал свои бедра.
Обнаружив, что ноги на месте и надежно прикреплены к телу, он с шумным всхлипом выдохнул от облегчения. Но тут его взгляд упал на сидящего перед ним парня.
Дед чувствовал иррациональный, животный ужас перед этим молодым человеком. Инстинкты вопили, что этот юноша — чудовище, которое только что подвергло его адским мукам, но разум отказывался это принимать, ведь он совершенно не помнил этого пассажира.
Сюэ Чжоу поднял на него равнодушный, холодный взгляд:
— Вам всё еще нужно уступить место? Уважаемый... де-душ-ка.
Он нарочито отчеканил последние слова, делая паузы между слогами. Для постороннего слуха в его интонации не было ничего особенного — обычный, ровный, даже скучный голос.
Однако для старика эта фраза прозвучала как вкрадчивый шёпот демона, обещающего вечные муки. Объятый животным ужасом, дед попятился прочь, стараясь оказаться как можно дальше от этого жуткого парня. Сейчас он мечтал лишь об одном: выскочить из автобуса и бежать без оглядки.
— Н-нет... н-не нужно!!
Услышав такой ответ от вечно скандального деда, пассажиры изумленно загудели. Никто не ожидал, что этот профессиональный склочник так быстро сдастся.
Даже водитель удивленно вскинул брови, но затем, облегченно выдохнув, перестал коситься в зеркало заднего вида и сосредоточился на дороге. Конфликт исчерпан, можно ехать спокойно.
Сюэ Чжоу отвел взгляд и вернулся к изучению гастрономических обзоров в телефоне.
В этот момент из нефритовой бусины, висевшей у него на шее, донесся тоненький, обиженный детский голосок Бай Ло, слышный только ему:
— Хм! Мама всегда говорила: уступать место — это любезность, а не обязанность. Даже я, маленький, это понимаю. Почему же этот старый дедушка не знает таких простых вещей?
Затем малыш вспомнил слова Сюэ Чжоу, сказанные в иллюзии, и с любопытством спросил:
— Братик, а что ты имел в виду, когда сказал, что он подходит сразу под три категории из списка льготников? Ну, то что он «старый» — понятно. В иллюзии ты сломал ему ноги, значит, он стал «инвалидом». Это два. А третья какая?
Уголок рта Сюэ Чжоу дернулся в едва заметной усмешке. Он ответил пугающе спокойным, равнодушным тоном:
— У него внутри растет злокачественная опухоль. Ему осталось недолго. Так что он еще и «тяжелобольной».
Он сделал паузу и философски добавил:
— Людям не стоит совершать слишком много зла. Карма — штука жестокая, и она всегда настигает.
Обновлено: 22.01.2026