На следующее утро, едва рассвело, группа из четырех человек прибыла в управление общественной безопасности района Ухоу города Цинсин.
Родители Тань Сян и её муж уже были задержаны.
Лю Ань, предъявив служебное удостоверение, провел троих спутников в комнату допроса. По ту сторону металлического стола, прикованный наручниками к стулу, сидел Чжао Пэй.
Выглядел он жалко: типичный лицемер, пойманный с поличным. Его бегающие глазки-бусинки метались по комнате, выдавая крайнюю степень нервозности.
Лю Ань с грохотом отодвинул стул напротив Чжао Пэя и сел. Его взгляд, устремленный на задержанного, был полон того брезгливого презрения, с каким обычно смотрят на прилипшую к подошве грязь.
— Говори. Излагай детали своего преступления.
Остальные трое тоже подтянули стулья. Все, кроме Сюэ Чжоу, сверлили покрытого холодным потом мужчину взглядами, полными ненависти.
Чжао Пэй трясся. Капли пота падали на столешницу, руки под столом лихорадочно сцеплялись и расцеплялись, дыхание сбивалось на хрип.
Сюэ Чжоу смотрел на этого человека, который внешне еще сохранял подобие нормальности. Но его истинное внимание было приковано не к лицу, а к тому, что висело над головой Чжао Пэя — клубящийся сгусток серо-черной субстанции размером с человеческую голову. Обычным людям это было невидимо.
«Любопытно», — мысленно отметил Сюэ Чжоу, и уголок его губ едва заметно дрогнул.
«Скверна такой плотности не образуется у обычных людей. Похоже, биография этого типа куда интереснее, чем кажется. Я и раньше подозревал, что с датой рождения Тань Сян что-то не так, но появление Скверны делает ситуацию совсем нестандартной...»
Размышляя об этом, Сюэ Чжоу перевел свой тяжелый, подавляющий взгляд прямо в глаза Чжао Пэя.
Тот и без того сидел как на иголках, но, встретившись взглядом с Сюэ Чжоу, задрожал всем телом. В глазах задержанного зрачки старшеклассника внезапно расширились, превращаясь в бесконечную, затягивающую тьму.
Чжао Пэй хотел отвести взгляд, но не смог. Он словно увяз в трясине. Его сознание медленно, но верно погружалось в эту бездну, как зверь, попавший в смоляную ловушку.
Когда Чжао Пэй осознал себя снова, реальность изменилась.
Он обнаружил, что привязан к длинному столу, сделанному из чего-то мертвенно-бледного, напоминающего спрессованную кость. Его руки и ноги были стянуты скользкими, липкими от крови кишками. А вокруг сидели... гости.
Чудовища.
Одни представляли собой месиво из плоти, на котором не осталось ни лоскута кожи. Другие, с лицами гладкими, как белый фарфор, и без единой черты, душили сами себя багровыми кишками, тянущимися из их же распоротых животов.
Были там и существа с белоснежными ангельскими крыльями, но их тела были усеяны сотнями моргающих алых глаз. Рядом возвышался монстр с шестью парами узловатых рук, огненно-рыжей гривой и золотыми глазами, горящими яростью...
Эти твари чинно восседали за столом, а за их спинами, во тьме, толпились другие, голодными глазами пожирая Чжао Пэя.
От увиденного у Чжао Пэя, никогда не сталкивавшегося ни с чем подобным, отказали сфинктеры. Он обмочился от животного ужаса.
— Грешник...
— Еда...
— Наконец-то, грешник к столу...
— Мясо грешников самое сладкое...
— Убийца жены... мой любимый деликатес...
Шепот, похожий на скрежет костей, эхом отдавался в ушах. Грудь Чжао Пэя ходила ходуном, сердце билось так, словно хотело проломить ребра и сбежать.
«Я в аду? Это ад за то, что я убил жену?!»
— Отпустите меня! Умоляю, отпустите! — заверещал он, срывая голос. — Я исправлюсь! Я все осознал! Если вы меня выпустите, я отдам все деньги на благотворительность, построю храмы, буду жечь благовония! Клянусь! Только не ешьте меня!!!
Но демоны были глухи к мольбам еды. Никто не слушает оправдания свиньи перед забоем.
В это место попадают только те, кто заслужил смерть тысячу раз.
Это дно Бездны. Это пир злых духов.
Когтистые лапы держали его, пока другие, с острыми как бритва ногтями, начали методично, слой за слоем, срезать с него мясо. Ломтики прозрачной, сочной плоти аккуратно укладывались на костяные тарелки.
Затем они вскрыли брюшную полость. Его внутренности, все еще дымящиеся теплом жизни, были извлечены наружу. Они пульсировали на белых блюдах, сохраняя остаточную витальность.
Чжао Пэй с выпученными от ужаса глазами смотрел на собственные органы, разложенные перед монстрами. Он видел, как существа передают друг другу блюда, как они с чавканьем приступают к трапезе.
— А-А-А-А!!!
Боль пришла с задержкой, но когда она накрыла его, он закричал.
Он чувствовал каждый укус. Фантомная связь с плотью не прервалась — он ощущал, как пережевывают его печень, как разрывают его желудок.
— А-А-А-А!!!
Он извивался на столе, словно змея с раздавленной головой, брошенная на раскаленные рельсы.
«Почему я не теряю сознание?! Почему так больно?! Почему я не умираю?! Убейте меня! ПОЧЕМУ?!»
Багровая кровь брызгала на белую кость стола, создавая жуткий контраст. Его вопли были музыкой для этого пира. Но никому здесь не было до него дела.
Разве мясника волнуют крики скота? Ответ очевиден.
Мольбы Чжао Пэя превратились в бессвязный, яростный вой. Рот был распахнут так широко, что кожа в уголках губ лопнула до ушей.
— Я признаю! Я убил! Да, я в гневе убил жену и замуровал её в стену! Но за что вы так со мной?! За что?!
Боль и страх были выкручены на максимум, за пределы человеческого восприятия, усиленные эффектом [Ментального давления].
Ему оставалось только смотреть налитыми кровью глазами, как его разбирают на части. Когда с мягкими тканями было покончено, демоны с улыбками, полными издевки, разжали его челюсти, лишенные губ.
Отрезали язык. Вырвали гортань.
Затем принялись дробить кости, высасывая костный мозг, словно лакомство.
Злобные духи смеялись. Их алчные глаза сверлили остатки сознания Чжао Пэя.
...
Чжао Пэй резко распахнул глаза.
Он сидел в комнате допроса. Мокрый насквозь, дрожащий, он дико озирался по сторонам.
Осознание реальности приходило медленно. Он ощупал себя дрожащими руками — руки, ноги, живот... все на месте.
— Это был сон... Просто кошмар... Слишком реальный, слишком страшный... — выдохнул он.
Он поднял взгляд. Четверка дознавателей уже стояла у двери, собираясь выйти. Трое из них смотрели на него с выражением брезгливого ужаса, словно увидели привидение.
О том, что Сюэ Чжоу смотрел на него перед этим, Чжао Пэй уже забыл — мозг милосердно стер травмирующий триггер.
— Вы... почему вы так далеко отошли? — хрипло спросил Чжао Пэй. Их взгляды заставляли его чувствовать себя прокаженным.
Но, задав вопрос, он почувствовал, как горло обожгло огнем. Будто он орал несколько часов подряд.
Все тело ныло. Особенно руки и бедра — там пульсировала острая боль, словно от укусов и рваных ран.
Опустив глаза, он увидел, что его одежда пропиталась кровью. А затем в нос ударил невыносимый смрад.
Чжао Пэй зажал нос и посмотрел вниз. Стул под ним и пол вокруг были залиты отвратительной желто-бурой массой испражнений.
Дверь хлопнула. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он остался один.
В этот момент воспоминания о «сне» нахлынули с новой силой. Ощущение, как с него сдирали кожу, как ломали кости, как вытягивали жилы...
— Бвэээ!
Его вырвало. Он блевал, пока желудок не опустел, и продолжал давиться сухими спазмами.
Прикованный к столу, он не мог сбежать от собственной грязи. Он сидел в луже нечистот, судорожно хватая ртом воздух, и изо рта пошла пена.
Полицейские, наблюдавшие за камерой через монитор, срочно отправили наряд санитаров и уборщиков.
В коридоре Лю Ань просматривал записи с камер наблюдения, и его брови сдвигались все ближе к переносице.
— Этот внезапный припадок... Что это было? — бормотал он.
Поведение Чжао Пэя не укладывалось в рамки нормы. Ни один здоровый человек не способен на такой нечеловеческий вопль и, тем более, на самоистязание. На видео было видно, как он сам впивался зубами в свою плоть, не меняясь в лице.
Это озадачило всех, кроме Сюэ Чжоу.
Одержимость? Нет. Оперативники «Лован» заметили бы присутствие духа.
Лю Ань даже успел применить [Очищающий талисман] в момент припадка, но бумага не вспыхнула. Значит, никакой магии, никакого вмешательства извне.
Психическое расстройство? Но в досье Чжао Пэя чисто.
Симуляция? Даже оскароносный актер не сможет отгрызть кусок собственной руки, не моргнув глазом.
Никто из них не заметил, что правая рука Сюэ Чжоу была плотно сжата в кулак. В ней бился и пульсировал невидимый для остальных сгусток Скверны, только что вырванный из ауры Чжао Пэя.
Обновлено: 22.01.2026