Глава 5 — Глава 3.2 «Влюбиться в того, кто не хочет возвращаться домой»

Договорить не успел. — Я сейчас-же его вытащу! — горячо кивнула Чан Ли. — И пол десять раз перемою! Ни единой шерстинки, дядюшка, обещаю! Сюй Нинцин: «…». Таких мер, пожалуй, не требуется… Она проводила Сюй Нинцина взглядом. Едва дверь закрылась, тщательно собранная спокойная маска сползла. Какой же он добрый, ой-ой-ой! И вблизи — еще красивее, боже! Как вообще могут быть такие красивые мужчины?! И голос… какой же у него голос, ох! Чан Ли достала свой мобильный телефон. Экран все еще стоял на странице «Оплата прошла успешно» — прямо у двери, пока ждала, она успела забронировать на полмесяца апартаменты в другом отеле, возле новой школы. С утра, таская чемоданы, просто вымоталась и задремала на площадке. А получилось — въехала сюда. Она почувствовала себя почти героиней шпионского романа: миссия выполнена — цель достигнута, она успешно проникла в дом объекта наблюдения. После ухода Нинцина в квартире остались только Чан Ли и Бинбин. Минутку повалявшись под диваном, кот послушно вылез; она взяла его на руки. Выспавшийся толстяк впервые за долгое время распахнул глаза — не щелочки, а настоящие круглые янтари, будто стеклянные шарики. Сразу стал симпатичным. Чан Ли наклонилась, прижалась лбом к его мягкому пузику. В тишине прозвучал ее чистый голос: — Кажется, я правда влюбилась с первого взгляда. Она уткнулась в кота, ловя его взгляд, и лисьим прищуром согнула миндальные глаза: — Давай он станет твоим папой, а? Подумала — и спохватилась: Бинбин называет ее «сестрой». Откуда же вдруг возьмется «папа»? — М-м, — она улыбнулась шире; глаза изогнулись, кончики ресниц вспорхнули — настоящая лисичка, еще не знающая мира. — Ладно, еще чуточку подрасту — и стану тебе мамой. Так что если Бинбин хочет дальше лакомиться паучами, учись-ка угождать будущему папе. В ответ — тягучее «мяу». *** Из дома Сюй Нинцин сразу поехал в офис. Двадцать семь лет он жил как хотел. Окончив университет, к делам отца, Сюй Чэна, не примкнул — начал собственные проекты. Сеть отелей «Чжоу Юй», где накануне приключилась история, — один из его активов. Если уж совсем по правде — он крупнейший акционер «Чжоу Юй». Чан-старший тоже вошел в долю, но их семья поднялась на ресторанном и винном бизнесе, затем потянулась в высокие технологии; тогда, в конкуренции, они, кажется, и правда уступили дорогу младшему. Но как ни крути, он — единственный наследник семьи Сюй. Год назад Сюй Чэн тяжело заболел; сейчас поправился, однако понемногу передает активы Нинцину. Все, кто знал Сюй Нинцина, прекрасно понимали, что он за человек. При том, что и методы, и происхождение, и состояние позволяли ему с полным правом носить ярлык «молодой да ранний», в нем все равно было что-то абсолютно несерьезное. Круг общения — такие же сынки богатых семей, беззаботные, но весёлые. К счастью, дурные их привычки он в работу не тащил. История в сети отелей «Чжоу Юй» вчера, к счастью, закончилась «несостоявшимся происшествием». Но едва новости разлетелись — для Нинцина это стало головной болью. Какой из тебя отельер, если даже безопасность не обеспечиваешь? Целый день он занимался тушением пожара: давил волну общественного негодования, смягчал эффект, собирал экстренное совещание, разбирал ответственность и согласовывал меры. К вечеру, когда все более-менее утряслось, за окном уже давно стемнело. В этот момент позвонил Фань Мэнмин. Звонок совпал аккурат с оглушительной музыкой — ясно, где он находится. Сюй Нинцин был выжат досуха, желания развлекаться не возникало. Но вспомнив, что дома осталась «малявка», он все-таки решил заехать. — Брат Сюй, слышал, у тебя в доме появилась девчонка? — раздался в трубке голос приятеля. Сюй Нинцин приподнял взгляд: — Быстро же новости долетают. — Так это же внучка семьи Чан, разве нет? Услышать несложно. Вчера же в «Чжоу Юй» что-то произошло, говорят, она там была. Стоило упомянуть отель, у Сюй Нинцина тут же испортилось настроение. Он коротко отозвался: — Ага. — Так чего не покажешь всем? Пусть тоже познакомятся! Сюй Нинцин лениво усмехнулся, щелкнул пеплом от сигареты: — Зачем вам ребёнок, живущий у меня дома? *** Чан Ли поужинала, рухнула на кровать и уснула. Проснулась — уже за полночь. Во рту пересохло. Она прочистила горло и вспомнила: когда заказывала доставку, на столе осталась неоткрытая бутылка персикового сока. Полусонная, потерла глаза, схватила свой  мобильный телефон, в шлёпанцах поплелась в гостиную. Света там не было — похоже, никто так и не вернулся. «Уже за полночь, — подумала она. — Ну точно, жизнь у него не слишком чистая». Стало тоскливо. В голове сама собой зазвучала старая песня — «Влюбиться в того, кто не хочет  возвращаться домой». Она вставила трубочку в горлышко бутылки, сделала глоток и краем глаза глянула на телефон. Пока спала, в чате развернулась переписка — Фань Хуэй и Мэн Цинъюй устроили там целый дуэт. [Красавица Хуэйхуэй: Моя Ли! Куда ты делась! Неужели правда волк утащил в логово?!] [Рыжая псина: Мне кажется, ты роли перепутала. Сейчас как раз Лили — тот самый волк в овечьей шкуре] [Красавица Хуэйхуэй: Ты ничего не понимаешь в мужчинах.] [Рыжая псина: Ха, а ты понимаешь?] [Красавица Хуэйхуэй: Красная псина, зачем тут вообще встреваешь] Чан Ли: «…» Последнее сообщение было голосовым — от Фань Хуэй, пять секунд. И именно в этот момент Сюй Нинцин открыл дверь. Его взгляд упал на Чан Ли: она стояла у стола, волосы распущены, бледное лицо подсвечено экраном мобильного телефона. И вдруг в тишине раздалась та самая запись: [Голосовое сообщение Фань Хуэй: «Лили, вперёд! Сегодня — внедрение в дом божества! Завтра — в его постель! Один рывок! Двое детей за три года! И сразу на вершину жизни!] Сюй Нинцин: «…». Чан Ли даже не заметила, что он вошел в дом. Чистый смех вырвался сам собой, а через пару секунд она уже, посасывая трубочку, тихо напевала. Сюй Нинцин прислушался. Узнал слова: «Влюбиться в того, кто домой не вернется, Ждать закрытую дверь, Изменчивый взгляд, Сжатые губы… Зачем снова пытаться, зачем снова спрашивать, Если любил — не нужно извинений…» Сюй Нинцин: «…» Он мягко кашлянул: — Мелкая. Песня оборвалась. Чан Ли вскинула голову, мобильный телефон с грохотом упал экраном вниз. В темной комнате стало совсем черно. Она готова была сквозь землю провалиться от стыда, и только радовалась, что в темноте не видно ее пылающего лица. — М-м… м-мо… маленький дядя… — выдавила она. Когда он вошёл? Услышал ли, как я пою? А главное — услышал ли то голосовое сообщение?! Ответ последовал сразу. Он поднял руку и щелкнул выключателем. В комнате вспыхнул свет. Мужчина, слегка осипшим голосом, усмехнулся, его глаза сузились, блеснули насмешкой и теплом: — Так ты всё-таки помнишь, что я твой дядя. Чан Ли: «…»