Глава 2 — Глава 2: «Премного благодарен»

Вэй Пиншэн хлопал себя по лбу, едва сдерживая ярость. — Вот паршивец! Всё, что я в машине распинался, коту под хвост пустил? — Чего застыли? Живо за брандспойты, охлаждать фасад! Стажеры опомнились и засуетились, направляя мощные струи воды на полыхающие стены. Вэй Пиншэну было не до сантиментов. Он дважды моргнул левым глазом, усиливая красное свечение сканера, и «прошил» здание насквозь. Тут же вызвал Жэнь Цзе по рации: — Внутри четверо живых. Ребенок на шестом этаже, центральная секция. Ты за ним, остальных беру на себя! — Принял! Внутри ревущего здания раздался грохот – Жэнь Цзе выбил деформированную дверь пожарного выхода. Раскаленный воздух ударил в лицо. Даже через защиту костюма ощущался нестерпимый жар, пот градом катился по щекам. Повсюду, куда ни кинь взгляд, бесновался огонь и лежали обугленные тела. Несмотря на весь свой жизненный опыт и рассудительность, Жэнь Цзе никогда не видел ничего подобного. Сердце предательски екнуло. — Эти две сотни… достаются непросто, а? — Проворчал он и бросился к цели. В этот миг демонический рев смешался с грохотом взрыва. Часть дома содрогнулась, по воздуху пошла видимая глазу ударная волна. Грохнуло! Стекла в доме вылетели разом. Жэнь Цзе отбросило импульсом, и он влетел в дверной проем центральной квартиры. Не обращая внимания на боль, он вскочил и глянул в сторону источника звука. На руинах соседнего строения, распластавшись как огромная жаба, сидел Лавовый Тролль. Его рост превышал три метра, по коже струилась магма, источая чудовищный жар. Вокруг него клубился черный дым, похожий на демонический туман. Если не считать того бедствия высшего ранга в Цзиньчэне, свидетельству которого Жэнь Цзе стал в восемь лет, это был его первый близкий контакт с демоном. А у подножия тролля виднелась человеческая фигура. На фоне исполинской твари она казалась крошечной. Из-за ослепительного сияния звездного света, окутывавшего ее, лица было не разобрать. Должно быть, та самая девчонка, что сдерживала монстра. — Генные воины – это просто жуть какая-то. Биться с таким чудовищем… — мелькнуло в голове. Ему самому в этой жизни такое явно не светило. — А-а-а! Мама! У-у… кха-кха! Жэнь Цзе обернулся, выхватил противопожарное одеяло и бросился на крик. Снаружи Тянь Юй и остальные изводились от тревоги. Инструктор Вэй уже вынес троих, а от Жэнь Цзе – ни слуху ни духу. Пожар был настолько силен, что вода почти не помогала. Вэй Пиншэн, не видя парня, собрался было снова нырнуть в пекло. Но тут из дыма вынырнул Жэнь Цзе: в одной руке он прижимал к себе восьмилетнего пацана, в другой тащил черный рюкзак. Глаза стажеров радостно вспыхнули: — Ха-ха! Цзе-гэ, красава! Даже на лице Вэй Пиншэна промелькнула облегченная улыбка. Но в ту же секунду Лавовый Тролль, отмахнувшись от сияющей фигуры, в прыжке протаранил двадцать седьмой корпус. Раздался оглушительный треск! Здание, не выдержав нагрузки, начало складываться как домино. Жэнь Цзе вскинул голову: на него обрушивались обломки перекрытий, стальные балки и горящий мусор. Конец! Почти инстинктивно он вложил все силы в бросок и отшвырнул ребенка в сторону Вэй Пиншэна. — Жэнь Цзе! Грохот поглотил крик. Вэй Пиншэн поймал мальчика, беспомощно глядя, как Жэнь Цзе исчезает под грудой обломков. В облаке пыли, на самом дне завала, лежал Жэнь Цзе. Левую руку придавило балкой, тело пронзено арматурой в нескольких местах, грудная клетка вмята. Жизнь уходила из него… Кровь заливала внутреннюю сторону маски. В груди стало невыносимо горячо, словно там что-то плавилось и сливалось с его сутью. Жэнь Цзе приоткрыл глаза и горько усмехнулся. Все-таки стал «героем среди духов»… Двести юаней заработать-то заработал, а потратить не успел. Обидно. Людей спас, а на тебя дом уронили. Вот уж точно: жизнь – штука непредсказуемая. И тут Жэнь Цзе резко распахнул глаза. В свои предсмертные мгновения он увидел нечто странное. На искореженной балке прямо перед ним стояла девушка в серой юбке в складку, черных чулках и белой олимпийке. Черные волосы развевались в искрах пожара, она была окутана звездным светом и сжимала в руках сияющий меч. Словно богиня, сошедшая с небес. Она посмотрела вниз, на придавленного Жэнь Цзе, и ее глаза наполнились виной… — Прости… это я виновата… я не справилась… → Жэнь Цзе, лежа под завалом, не слышал слов и не видел лица. Его взор затуманился, и всё, что он мог разглядеть – это видневшиеся из-под короткой юбки панталоны из «ледяного шелка» с принтом из двадцати одной собачьей головы. Да что за бред?! Ну кто надевает такое под юбку? Где базовое доверие между людьми? — Принт с собаками… ничего так… но больше не носи… — прохрипел он и окончательно провалился в темноту. Цзян Цзюли застыла в шоке. Что?! Она хотела что-то сказать, но Лавовый Тролль уже снова бросился в атаку. Ей пришлось вскинуть меч, вспыхнувший ярым звездным светом. В это время Вэй Пиншэн, наплевав на опасность, бросился к завалу. Увидев состояние парня, он едва не взвыл от ярости и горя. — Не спи! Слышишь, только не спи, твою мать! Мы тебя вытащим! … У операционной Вэй Пиншэн, Тянь Юй и та самая спасенная мать с сыном ждали вестей. Но вскоре медсестры выкатили каталку обратно. Вэй Пиншэн вскочил: — Почему вывезли? Спасайте его! Врач покачал форменной головой: — Бесполезно. Ампутация левой руки, раздроблен позвоночник, разрывы внутренних органов с массивным кровотечением, множественные переломы, скальпированные раны… Такие травмы не пережил бы и генный воин, а он обычный человек. — Помочь могла бы сыворотка жизни или вмешательство лекаря высшего ранга, но такие ресурсы не достать по щелчку пальцев. — Я думал о экстренной установке механических протезов, но при такой потере органов его организм просто не выдержит операции… Вэй Пиншэн со всей силы ударил кулаком в стену: — Как же так! Врач вздохнул: — Я вколол ему предельную дозу адреналина. Скоро он придет в себя на мгновение. Дайте ему попрощаться… — И еще: всё время в операционной он намертво сжимал этот черный рюкзак. Мы не смогли его отобрать, видимо, там что-то крайне важное. Все окружили каталку, глядя на искалеченного Жэнь Цзе с комом в горле. Парень медленно открыл глаза и обвел всех мутным взглядом. Вэй Пиншэн, сдерживая слезы, прошептал: — Это последние минуты. Скажи, если хочешь что-то передать. Жэнь Цзе облизнул пересохшие губы и посмотрел на спасенного мальчишку. Мать ребенка, захлебываясь слезами, подтолкнула сына: — Сяо Мин, скажи братику что-нибудь… Мальчик, всхлипывая, схватил Жэнь Цзе за здоровую руку: — Старший братик… Ты теперь, как мой папа, станешь звездочкой на небе? Прости… Если бы не я… Жэнь Цзе слабо улыбнулся: — Не вини себя. Я лез туда не ради тебя, а ради тех двухсот юаней… — Не живи с грузом вины, как я когда-то. Слышишь? Вэй Пиншэн вздрогнул, услышав это, и крепко сжал кулаки. Тянь Юй и остальные шмыгали носами. Даже врач почувствовал, как защипало в глазах. Какой самоотверженный парень, святой человек. Сяо Мин усиленно закивал: — Да! Братик, я обещаю! И тут лицо Жэнь Цзе неестественно покраснело – начался последний всплеск перед концом. Он из последних сил всунул черный рюкзак в руки мальчику и прохрипел: — И вот еще… Это твой портфель. Там твоя домашка на лето. Я заглянул – ни строчки не написано. Я его вместе с тобой вытащил. — Не думай, что если дом сгорел, то уроки делать не надо. Учись хорошенько, не подводи меня. Я же старался… Сяо Мин замер, глядя на битком набитый тетрадями рюкзак, а потом как заорёт на всю больницу. Слезы брызнули из глаз, как из водомётов. У Вэй Пиншэна и компании лица застыли масками. Мы-то думали, там реликвия какая, а ты, паршивец, очнулся только ради того, чтобы напомнить пацану про уроки?! На лицах невольно проступили улыбки, хотя слезы всё еще катились по щекам. Смех сквозь слезы – странное зрелище. Наверное, смеяться в такой момент – это минус к карме. Мать легонько подтолкнула сына: — Ну же! Поблагодари братика! Сяо Мин завыл еще громче: — Братик! Спасибо тебе до седьмого колена! Женщина густо покраснела и шикнула на него: — Ах ты негодник, как ты разговариваешь? Брат же от всей души! На лице Жэнь Цзе застыла блаженная улыбка. Должно быть, малец тронут моим бескорыстием и искренностью. Я, Жэнь Цзе, с честью несу звание героя… С этой мыслью он закатил глаза, вытянулся и затих окончательно.