**Глава 48. Визит к дедушке Мадаре**
— Надо же, господин Мадара, забраться в такую глушь! В вашем возрасте вредно подолгу не видеть солнца — так и до остеопороза недалеко, — Цзин Хан с любопытством оглядывался по сторонам, изучая подземные чертоги, известные как Кладбище Гор.
Это место находилось не так уж далеко от Конохи, но было невероятно уединенным. Полуостров, на котором располагалось убежище, казался выжженной пустыней: ни единого ростка зелени на многие мили вокруг. Идеальное воплощение принципа «хочешь спрятать — положи на самое видное место».
— Как он тут живет в такой глуши? — продолжал болтать Цзин Хан. — Что он ест? До ближайшей деревни верст тридцать, не меньше.
Черный Зецу, шедший впереди, обернулся и холодно бросил:
— Раньше ты не был таким словоохотливым.
Цзин Хан пожал плечами:
— Ну как же, иду на встречу с кумиром. Волнуюсь!
— Мадара-сама — твой кумир? — удивился Зецу.
— А то! Человек, который когда-то стоял на самой вершине мира шиноби. Живая легенда!
— Хм, а почему тогда не Сенджу Хаширама? Он ведь был капельку сильнее.
Цзин Хан осклабился:
— Знаешь, я предпочитаю живых героев мертвым легендам.
Они спускались всё глубже. Свет мерк, коридоры становились шире. Внезапно пространство распахнулось: над головой зияло естественное отверстие, через которое падал столб солнечного света, освещая пещеру не хуже, чем снаружи.
В центре зала возвышалось нечто колоссальное. Огромный, пугающий монстр в форме гуманоида застыл в оковах. Его лицо венчали девять плотно закрытых глаз, а кожа по цвету и фактуре напоминала древнюю иссохшую древесину. Из спины торчали десять странных отростков.
На уровне груди чудовища виднелся нарост — инкубатор для клеток Хаширамы. Гедо Мазо выглядела величественно и жутко одновременно. От живота статуи тянулись три органические трубки, питающие сидящего внизу старика.
Старец был облачен в ветхий черный плащ. Седые, как лунь, волосы каскадом спадали до самой поясницы. Он сидел, низко опустив голову, но, услышав шаги, медленно поднял взор.
— Юноша... это ты искал встречи со мной? — голос был надтреснутым и слабым, но в нем всё еще чувствовалась властная магическая сила.
Цзин Хан во все глаза рассматривал абсолютного лидера ушедшей эпохи.
Первое впечатление — худоба. Старик был буквально обтянут кожей, казалось, дунь — и он рассыплется в прах. Ни капли жира, только кости и пергаментная кожа.
Второе впечатление — возраст. Цзин Хан и представить не мог, что живой человек может быть настолько старым. Мадара напоминал гигантскую сушеную креветку, чья спина уже никогда не распрямится. Если бы не редкое движение зрачков и едва заметный подъем груди, его можно было бы принять за мумию.
Впалые щеки отливали мертвенной бледностью, на лбу проступили крупные старческие пятна. Прядь волос закрывала один глаз, но второй... второй горел алым огнем. Вечный Мангекё.
— Невероятно... Вы действительно живы! — выдохнул Цзин Хан. — Можно попросить вас об одной услуге?
— Хм? — Мадара слегка нахмурился.
— Распишитесь, пожалуйста! — Цзин Хан с энтузиазмом выхватил блокнот и ручку, протягивая их старику.
Мадара в недоумении перевел взгляд с гостя на Зецу. Тот лишь пробормотал:
— Он говорит, что вы его кумир.
— Кумир? — губы старика тронула тень усмешки. — Что за радость поклоняться проигравшему, который влачит жалкое существование?
— Жалкое существование всё же лучше, чем горсть земли. Побеждает тот, кто доживает до конца.
Мадара на мгновение прикрыл глаза, обдумывая эти слова. Затем медленно взял ручку и размашисто начертал свое имя на бумаге.
— Что ж, юноша, давай поговорим, — Мадара сел ровнее, и даже в его немощном теле вдруг проснулась аура былого величия. Алый глаз вспыхнул демоническим светом.
Цзин Хан почувствовал, как мир вокруг на мгновение поплыл. Но тут же в груди разлился приятный холодок, прояснивший сознание. Очарование гендзюцу разбилось о внутреннюю защиту. Казекаге стер напускную улыбку фаната, небрежно смахнул пыль с каменного выступа и по-хозяйски уселся, закинув ногу на ногу.
— Ну что же, — произнес он совершенно иным, холодным и расчетливым тоном. — Давайте поговорим!
*
— Отныне это твой кабинет, — Чиё с радушной улыбкой указала Расе на массивное кресло главы департамента кадров.
— Что вы, Чиё-баасама... — начал было Раса, но старейшина властно пресекла его возражения.
— Сядь, Раса. Я ценю твою вежливость, но я освобождаю это место не из кокетства. У меня просто не осталось сил. Я не хочу стоять на пути у молодых и не хочу подводить деревню. Засиживаться на посту, когда голова уже не та — это курам на смех. А я не хочу, чтобы надо мной смеялись.
Она грустно покачала головой. Чиё сражалась за Суну со времен Первого Казекаге Рето, и теперь, когда ей перевалило за шестьдесят, она чувствовала груз прожитых лет.
Несколько раз она ловила себя на том, что засыпает прямо над отчетами разведки. Это стало для неё тревожным звонком. Понимая, что на такой ключевой должности малейшая ошибка может стоить деревне жизни, она решительно подала Цзин Хану прошение об отставке.
Казекаге долго уговаривал её остаться, но Чиё была непреклонна. В итоге он освободил её от оперативного управления, сохранив за ней пост главы медицинского департамента, место в Комитете по слушаниям и статус высшего советника. Все привилегии и почести остались при ней — почетный уход на вторую линию.
— Раса, ты и Цзин Хан росли на моих глазах. Ты рассудителен и внимателен к деталям, тебе я доверяю. В мире сейчас неспокойно, Цзин Хан приложил неимоверные усилия, чтобы вырвать для Суны этот мир. Его ноша тяжела, и ты должен стать его надежной опорой.
— Я не подведу, — искренне ответил Раса.
— Работа в департаменте — это тысячи нитей. Внутренние дела обсуждай с Уэкусой и Лянпином из Антикоррупционного бюро. Внешние связи и агентурная сеть — это по части моего брата Эбизо и моего непутевого сына Куноки. Проведи собрание, расставь людей. Если что-то будет непонятно — моя дверь всегда открыта.
— Благодарю вас, — у Расы предательски защипало в носу. Он глубоко уважал эту женщину, отдавшую всю жизнь служению Скрытому Песку.
— Ну чего ты? Я же в отставку ухожу, а не на кладбище. Имею я право на старости лет вздремнуть подольше? — ворчливо бросила Чиё.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела маленькая фигурка.
— Бабушка! — это был Сасори. Мальчик вихрем подлетел к Чиё и уткнулся ей в колени. Старейшина ласково погладила внука по голове.
— Сасори, теперь мне не нужно здесь сидеть допоздна. Я смогу каждый день забирать тебя из академии.
— Правда? Вот здорово! — глаза мальчика засияли от счастья.
— Правда. Ну, идем домой! — Чиё взяла внука за руку и направилась к выходу.
— Весь личный состав департамента, смирно! Провожаем Чиё-сама! — громко скомандовал Раса, низко склоняясь перед уходящей наставницей.
Сотрудники выстроились в коридоре, отдавая дань уважения великой куноичи. Чиё принимала это как должное, с достоинством кивая людям. Сасори, крепко держась за бабушкину руку, с любопытством оглядывался по сторонам. У самого выхода Чиё обернулась и лихо махнула рукой на прощание:
— Работайте на совесть, молодежь! Будущее за вами!
Обновлено: 18.02.2026