Глава 17 — Глава 17. Тренировка (Часть I)

— Кхм-кхм... Ханэда пару раз кашлянул и с улыбкой обратился к Фугаку: — Какаши тоже отлично владеет ниндзюцу. Брат Фугаку, ты ведь мастер в гендзюцу и техниках Огня, может, научишь нас чему-нибудь? Глядя на лучезарную улыбку мальчика, Фугаку вспомнил наставление отца и, подавив вздох, кивнул. — Хорошо. Я действительно специализируюсь на этих направлениях. Но техник я знаю слишком много... Дайте мне минуту, я подумаю, с чего начать. Спустя мгновение Фугаку произнес: — Как насчет «Техники Феникса» и «Техники Коварного Разума»? Обе ранга «C», как раз подойдут для вашего уровня. Ханэда взглянул на Какаши. Заметив его короткий кивок, он радостно ответил: — Отлично, брат Фугаку! Игнорируя энтузиазм Ханэды, Фугаку повел их к небольшому озеру. Место было тихим, вокруг — ни души. — Смотрите внимательно. Сначала я продемонстрирую технику. Фугаку начал складывать печати. Ради обучения он делал это медленно, примерно по одной печати в полсекунды. — Стихия Огня: Техника Феникса! Из его рта вырвалось несколько небольших огненных шаров. Они порхали в воздухе, словно живые птицы, послушные воле заклинателя. Лишь спустя несколько секунд шары рухнули в центр озера, подняв каскад брызг. — Это одна из базовых техник клана Учиха. Запоминайте последовательность печатей: Крыса — Тигр — Собака... Фугаку не успел договорить, как Какаши уже начал складывать печати. Крыса — Тигр — Собака — Бык — Заяц — Тигр! — Стихия Огня: Техника Феникса! Уже через три секунды изо рта Какаши вылетели огненные снаряды. Они описали дугу над водной гладью и с шипением врезались в центр озера. — Это же... Фугаку застыл в изумлении. Гений, который схватывает всё с первого раза — это было за гранью разумного. Нужно понимать: «Техника Феникса» требует тонкого контроля чакры и в исполнении сложнее, чем «Огненный Шар». А Какаши просто посмотрел — и повторил! Поистине чудовищный талант. Закончив, Какаши молча отступил назад, уступая «сцену» Ханэде. «А?? Я??» Ханэда выпал в осадок. Какаши-то гений, а вот он — нет! Такой перфоманс ставил его в крайне неловкое положение. — Кхм... Брат Фугаку, я вчера получил травму, чувствую себя неважно. Я лучше постою в сторонке, посмотрю и поучусь теории, — выдавил он, отводя взгляд. Ему совсем не улыбалось становиться объектом сравнения, как это было с Саске и Итачи. В той истории Саске выглядел бесталанным только на фоне брата. Но что поделать? Его собственные «читы» раскроются лишь на поздних этапах, а сейчас тягаться с природным гением было бессмысленно. — Вот как, Ханэда, — Фугаку не стал донимать его и даже слегка улыбнулся. — Тогда смотри внимательнее и запоминай. Внезапно на губах Фугаку промелькнула загадочная усмешка. Он посмотрел на мальчиков и произнес: — Теперь я обучу вас гендзюцу. Обучение будет включать в себя и наложение, и снятие иллюзии. Я покажу оба аспекта одновременно. За мной! Фугаку одним прыжком взлетел на дерево, бросил короткий взгляд на учеников и исчез, словно призрак, стремительно перемещаясь в гуще леса. — Вперёд, Какаши! — Ханэда рванул следом. Какаши последовал за ним, но его брови были напряженно сдвинуты. «Гендзюцу? Интересно, когда старший Фугаку нанесёт удар...» Мелькали тени деревьев, озеро оставалось всё дальше позади, пока окончательно не скрылось из виду. Внезапно Какаши резко остановился. — Ханэда, ты не замечаешь, что вокруг творится что-то странное? Ханэда тоже замер и недоуменно спросил: — Что именно? — Какаши, поторапливайся, брат Фугаку нас сейчас совсем из виду потеряет! — поторопил его Ханэда. Какаши нахмурился и преградил другу путь. — Я подозреваю, что мы уже в гендзюцу. Ты не заметил, что расстояние между деревьями не меняется? Мы ходим кругами и через равные промежутки времени возвращаемся в одну и ту же точку. Пока Какаши холодно анализировал ситуацию, Ханэда лишь отмахнулся: — Это Лес Смерти, тут всё так устроено. Может, брат Фугаку специально водит нас кругами для выносливости? — Ты не Ханэда! — отрезал Какаши. В то же мгновение он сконцентрировал чакру в ладони и без колебаний нанёс удар в грудь «друга». — Почему, Какаши? Мы разве не друзья?.. — Ханэда повалился на землю, прижимая руку к груди и с недоверием глядя на Какаши. — Настоящий Ханэда распознал бы иллюзию раньше меня, господин Фугаку, — спокойно ответил мальчик. Лицо Ханэды начало расплываться и вскоре приняло облик Фугаку. — Впечатляет, Какаши. Но ты разлучен с напарником. Как ты собираешься развеять иллюзию в одиночку? Какаши сжал зубы, ударил ладонью по собственному телу, вливая импульс чакры: — Гендзюцу: Развейся! (Кай!) Декорации не дрогнули. Какаши пристально посмотрел на Фугаку. «Проклятье!» Самое опасное гендзюцу — это то, в котором ты точно знаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Как лучший ученик, Какаши прекрасно знал теорию: гендзюцу воздействует на пять чувств, а для его снятия нужно нарушить поток собственной чакры или надеяться на силу воли. Но иллюзия Фугаку была иного уровня. «Когда мастер такого класса накладывает гендзюцу, остается ли чакра в моем теле действительно моей? — Какаши прошиб холодный пот. — И те техники, что я пытаюсь применить... применяю ли я их на самом деле?» Если бы Фугаку был врагом на поле боя, Какаши был бы уже мертв. — Развлекайся, Какаши. Времени у нас достаточно, — бесстрастно произнес Фугаку, и его фигура медленно растаяла в воздухе. С другой стороны. Ханэда стоял спиной к озеру и негромко произнес: — Брат Фугаку, так играть совсем неинтересно. — Неужели заметил с самого начала? Стая воронов пронеслась мимо, собравшись в фигуру Фугаку. — Эти глаза способны видеть ложь насквозь. Ты ведь и сам это знаешь, брат Фугаку. Пока он говорил, зрачки Ханэды окрасились алым, и в них закружилось по одному томоэ. Шаринган. — Можешь попытаться вырваться. Но помни: даже между Шаринганами есть пропасть, — Фугаку активировал свои три томоэ, сохраняя каменное выражение лица. Ханэда не стал действовать сразу. Он закрыл глаза и замер, словно к чему-то прислушиваясь. — Нашёл! Он резко открыл глаза, ударил себя ладонью, направляя поток чакры. — Техника Коварного Разума — Развейся! Мгновенный всплеск — и мир вокруг исказился. Лес исчез, и он снова стоял на берегу озера. Ханэда обернулся: на лице сурового Фугаку промелькнула тень одобрительной улыбки. Затем Ханэда перевел взгляд на Какаши. Тот стоял неподалеку и буквально «маршировал» на одном месте. Было очевидно, что в мире иллюзий он увяз по-настоящему глубоко.