Глава 4 — Глава 4. Ваш Корень сгнил, Хокаге-сама!

**Глава 4. Ваш Корень сгнил, Хокаге-сама!** Коридор в резиденции Хокаге тонул в гнетущей тишине. Казалось, воздух здесь стал настолько густым, что можно было услышать, как бешено колотится собственное сердце. Впереди, словно безмолвный призрак, скользил боец АНБУ, указывая путь. Его шаги не издавали ни звука, растворяясь в полумраке. Учиха Фугаку следовал за ним, ощущая, как липкий, холодный пот проступает на ладонях. Каждый шаг давался главе клана с невероятным трудом, будто к ногам привязали свинцовые гири. Он украдкой бросил взгляд на идущего рядом юношу. Учиха Хаяте. На лице молодого человека не было и тени напряжения. Напротив, он ступал легко и пружинисто, а в уголках его губ играла едва заметная улыбка — словно он шёл не на судилище к верхушке деревни, а на званый ужин в приятной компании. — Тебе совсем не страшно? — не выдержав, шепотом спросил Фугаку. — Страшно? — Хаяте чуть повернул голову, и в его глазах блеснула искра иронии. — Чего именно? — Этот вызов… Они явно настроены враждебно. Ничего хорошего нас там не ждет. — Глава, попробуйте взглянуть на это иначе, — уголок рта Хаяте пополз вверх. — Не думайте об этом как о суде или допросе. Считайте это испытанием. — Испытанием? — Фугаку на мгновение сбился с шага. — Именно, — взгляд Хаяте стал глубоким, словно бездна. — Испытанием, которое определит: достоин ли клан Учиха в будущем сидеть с ними за одним столом и делить трапезу на равных, или мы так и останемся прислугой. Сердце Фугаку пропустило удар. Испытание… Он не успел до конца осмыслить глубину этих слов — они подошли к массивным дверям кабинета Хокаге. Створки распахнулись. Волна тяжелой, давящей ауры ударила в лицо, словно физический удар. В кабинете пахло старым табаком и опасностью. Сарутоби Хирузен восседал во главе стола. Его лицо было мрачнее грозовой тучи, а взгляд пронизывал насквозь. По правую и левую руку от него, словно два древних каменных идола, застыли советники — Утатане Кохару и Митокадо Хомура. Их лица выражали смесь презрения и настороженности. А в углу, в тени, на диване сидел человек, чье тело было скрыто под слоями бинтов. Шимура Данзо. Его единственный открытый глаз, налитый кровью и пронизанный красными прожилками, не мигая, сверлил Хаяте. Ненависть и злоба, исходившие от этого человека, казались почти осязаемыми, сгущаясь в воздухе ядовитым туманом. — Учиха Хаяте. Голос Сарутоби Хирузена разорвал тишину. В нем звучала сталь и непререкаемый авторитет правителя деревни. — Ты признаешь свою вину? — Хокаге-сама, — Хаяте элегантно, почти театрально поклонился, его манеры были безупречны, — позвольте узнать, о какой именно вине идет речь? — Ты публично унизил представителей власти Деревни! Твои речи были полны яда, ты довел уважаемого Данзо до приступа ярости! Более того, ты сеешь смуту внутри собственного клана, подстрекаешь к противостоянию и мутишь воду! — голос Хирузена гремел, нарастая с каждым словом, заполняя собой все пространство кабинета. — Каждое твое действие — это удар по порядку в Конохе! Давление чакры Хокаге усилилось, заставляя воздух дрожать. Но Хаяте лишь усмехнулся. — Хокаге-сама, вы превратно меня поняли. — Я не нарушаю порядок. Я всего лишь провожу… небольшую проверку. — Проверку?! — рявкнул Митокадо Хомура, нахмурившись так, что брови сошлись на переносице. — Какое право ты имеешь кого-то проверять? — Я проверяю, способна ли верхушка Конохи держать удар. Есть ли у вас еще порох в пороховницах, чтобы справляться с настоящими проблемами, а не только с бумагами, — Хаяте проигнорировал выпад Хомуры, глядя прямо в глаза Хирузену. Затем он лениво скосил взгляд в темный угол, где сидел Данзо. — И результаты, признаться… удручающие. Он покачал головой с выражением искреннего сожаления. — Особенно это касается господина Данзо. Для человека, который, как говорят, держит в руках тьму Конохи, его выдержка… скажем прямо, оставляет желать лучшего. Истеричность ему не к лицу. — Щенок! Ты ищешь смерти! *Бабах!* Данзо вскочил с дивана с такой резкостью, что мебель жалобно скрипнула. Ярость захлестнула его настолько, что казалось, сквозь бинты вот-вот просочится кровь. — Ты смеешь провоцировать меня раз за разом! Ты подбиваешь Учиха на бунт! Что ты задумал, мерзавец?! *Шух! Шух! Шух!* Стоило ему повысить голос, как из пустоты материализовались четыре фигуры в масках. Бойцы «Корня» мгновенно взяли Хаяте и Фугаку в кольцо. Ледяная жажда убийства, острая, как бритва, сковала движения. Лицо Фугаку побелело. Рефлексы сработали быстрее мысли — его глаза начали наливаться багрянцем, готовясь пробудить Шаринган. Но чья-то рука мягко, но властно легла ему на плечо. Хаяте шагнул вперед, заслоняя собой главу клана. Он стоял один против четырех обнаженных клинков, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Он посмотрел на беснующегося Данзо с нескрываемой жалостью, словно врач смотрит на безнадежно больного пациента. — Видите? Опять одно и то же. — Как только заканчиваются аргументы, в ход идет грубая сила. Он тяжело вздохнул, перевел взгляд на Хирузена, и его голос внезапно зазвенел металлом: — Хокаге-сама! И это — тот старейшина, на которого вы опираетесь? — Это и есть тот самый «Корень», что призван поддерживать великое древо Конохи? — Псы, которые умеют только скалить зубы, убивать исподтишка и затыкать рты несогласным? Ваш Корень, Хокаге-сама, давно прогнил изнутри! — Какая наглость! — Утатане Кохару вскочила, ударив ладонью по столу. — Ты, сопляк из Учиха, как ты смеешь судить о государственных делах?! Какое у тебя право?! — Право? Смех Хаяте прозвучал в гробовой тишине кабинета пугающе громко. — Моя фамилия — Учиха. Этот клан — вот мое право! — Когда ваши предки еще учились лепить куличики из грязи, предки Учиха уже поливали эту землю своей кровью, защищая ее с помощью Шарингана! — С момента основания Конохи, назовите мне хоть одну войну, где не пролилась бы кровь Учиха? Покажите мне хоть один Монумент Героев, где не высечены наши имена?! — Мы купили свой статус жизнями и честью! И сегодня вы хотите лишить нас голоса парой пустых обвинений? Его слова гремели, как удары молота, отдаваясь эхом от стен. Учиха Фугаку, все это время хранивший молчание, почувствовал, как горячая волна ударила в голову. Кровь вскипела. Он сделал резкий шаг вперед, вставая плечом к плечу с Хаяте. В его глазницах закрутился сложный узор Мангекё Шарингана, устремленный прямо на Сарутоби Хирузена. Впервые в жизни он так твердо и открыто занял позицию против руководства деревни. — Хокаге-сама! Голос Фугаку был хриплым, но в нем звучала стальная решимость, которой раньше так не хватало. — То, что сказал Учиха Хаяте — это и мои слова. — Клан Учиха пришел сюда сегодня за ответами, а не за угрозами! Висок Хирузена пульсировал от напряжения. Он переводил взгляд с преобразившегося Фугаку на Хаяте, от которого исходила пугающая уверенность, и чувствовал, как голова раскалывается от боли. Ситуация вышла из-под контроля. Окончательно. Он глубоко затянулся трубкой, пытаясь выиграть время и хоть немного разрядить обстановку. Выдохнув клуб дыма, он произнес примирительным тоном: — Фугаку, Хаяте… успокойтесь. Это дело слишком сложное, в нем много нюансов. Мы не можем решить все криками. Нужно обсудить это спокойно, все взвесить… — Не нужно ничего взвешивать. Хаяте грубо оборвал его на полуслове. Глаза Кохару и Хомуры полезли на лоб. Перебить Хокаге?! Этот парень лишился рассудка?! Но Хаяте было плевать на этикет. Он внезапно сделал два шага вперед, приблизившись к столу Хокаге вплотную, и слегка наклонился. Игнорируя охрану и советников, он заговорил тихим, вкрадчивым голосом, предназначенным только для ушей Хирузена: — Хокаге-сама, давайте поговорим начистоту, по-свойски. — Я слышал, что «Корень» господина Данзо в последнее время увлекся очень занимательными исследованиями. Зрачки Хирузена сузились в крошечные точки. Губы Хаяте изогнулись в загадочной, почти хищной улыбке. — Кажется, этот проект носит кодовое имя… «Годзу Тэнно»? *Бум!* Эти два слова разорвались в голове Хирузена подобно бомбе. Его пальцы разжались. Любимая трубка выскользнула из руки и с сухим стуком ударилась о столешницу, рассыпая горячий пепел. Кровь мгновенно отхлынула от морщинистого лица Третьего, оставив его мертвенно-бледным. В его глазах застыл первобытный ужас и неверие. Он резко вскинул голову, глядя на Хаяте так, словно перед ним стоял сам Бог Смерти. Этот секрет… Эта тайна, о которой даже он знал лишь отрывочно, этот самый запретный, самый черный проект под руководством Данзо… Откуда этот мальчишка знает?!