Глава 25 — Глава 25

**Глава 25. Рождение нового «Акацуки»** Лес замер, словно само время решило взять паузу перед грядущей бурей. Тишина давила на барабанные перепонки, прерываемая лишь шелестом листвы, в которой пряталась смерть. Данзо Шимура, скрытый тенью вековых деревьев, щурился, вглядываясь в своих противников. Его единственный глаз, холодный и расчётливый, сканировал пространство. «Почему они прекратили атаку? — размышлял он, и морщины на его лбу стали глубже. — Залегли в засаду? Или же… выжидают подкрепления?» Терпение никогда не было добродетелью, когда речь шла об устранении угроз для Конохи. Решимость вспыхнула в его взгляде. Данзо резко поднёс большой палец ко рту, прокусывая кожу до крови, и с силой ударил ладонью о землю. — Техника Призыва! Воздух содрогнулся, и с клубами белого дыма перед ним возник исполинский кошмар из древних легенд — Баку, Пожиратель Снов. Чудовище, напоминающее смесь слона и тигра, раззявило пасть, создавая чудовищную тягу. — Стихия Ветра: Великий Прорыв! — прорычал Данзо, складывая печати. Потоки ветра, усиленные всасывающей силой Баку, превратились в невидимый ураган, способный вырывать деревья с корнем. Яхико и Нагато, застигнутые врасплох, почувствовали, как невидимая рука безжалостно тащит их навстречу гибели. Их подошвы чертили глубокие борозды в земле, но сопротивление казалось бесполезным. — Стихия Воды: Стена Воды! — выкрикнул Яхико, пытаясь возвести барьер. Вода взметнулась вверх, но тут же, нарушая все законы физики, была втянута в ненасытную пасть Баку, словно ручеёк в водоворот. Защита рухнула, не успев сформироваться. Смертоносный ветер Данзо был уже в дюйме от их лиц. В этот миг Нагато шагнул вперёд. Его рука взметнулась навстречу урагану, но вместо того, чтобы быть разорванной в клочья, она… поглотила его. Чудовищная техника Стихии Ветра исчезла без следа, растворившись в ладони красноволосого юноши. У Данзо перехватило дыхание. «Что это за чертовщина?! — Его глаз расширился от шока, смешанного с жадностью. — Неужели это сила тех самых глаз? Этот рыжий… он слишком опасен. Его нельзя оставлять в живых!» Мысли лидера «Корня» заметались, плетя паутину новой интриги. Он был старым лисом, и если грубая сила не сработала, в ход пойдёт хитрость. «Разделяй и властвуй», — всплыла в голове древняя мудрость. Он сделал едва заметный знак своим людям. Тени скользнули прочь — одни на поиски фиолетоволосой куноичи, другие, мастера Стихии Земли, ушли под землю, двигаясь к ногам Яхико. «Та девчонка отравлена ядом Ханзо, далеко она уйти не могла, — злорадно подумал Данзо, и уголок его губ дёрнулся в предвкушении. — Если я возьму их в тиски, этот красноволосый дьявол обязательно ошибётся. А ошибка — это смерть». Яхико и Нагато обменялись тревожными взглядами. В их сердцах поселился липкий страх — не за себя, а за товарищей. — С Учиха Ю, должно быть, стряслось что-то ужасное, — прошептал Яхико, сжимая кулаки. — Нагато… неужели это конец? Неужели наша мечта так и останется лишь сном? Внезапно до них донеслись звуки битвы. Глухие удары и свист рассекаемого воздуха эхом прокатились по лесу. — Там! Смотри! — Яхико указал рукой вдаль, где над кронами деревьев кружились белоснежные листы бумаги, словно стая встревоженных птиц. — Конан! — в один голос выдохнули они. Не сговариваясь, двое друзей сорвались с места, мчась на помощь подруге. Адреналин заглушил бдительность, и они не заметили, как под землёй, повторяя их маршрут, скользила сама смерть. Картина, открывшаяся им на поляне, заставила кровь застыть в жилах. Конан, обессиленная и бледная, была окружена. Враг уже занёс руку, чтобы схватить её. Нагато, ведомый инстинктом защитника, уже начал складывать печати, но вдруг краем глаза заметил неладное. Яхико, бежавший рядом, внезапно исчез. — Яхико?! Нагато резко обернулся и в ужасе замер. Его друг был по пояс затянут в землю — ловушка Стихии Земли захлопнулась. Но это было не самое страшное. Второй поворот головы — и мир Нагато рухнул. Конан больше не сражалась. Чья-то грубая рука сжимала её тонкую шею, перекрывая доступ кислороду. Нагато застыл, словно парализованный. Он оказался в центре кошмара, где любой выбор вёл к трагедии. Слева — Яхико, к горлу которого уже приставили кунай. Справа — Конан, чьё лицо начало синеть от удушья. «Что делать?! Боги, что мне делать?!» — паника цунами накрыла его разум. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Риннеган, дарующий божественную силу, сейчас казался бесполезной игрушкой. Он не мог разорваться. Спасти одного значило обречь на смерть другого. Время, казалось, замедлило свой бег, превращая секунды в вечность муки. Нагато сделал судорожный шаг в сторону Яхико, его сердце разрывалось от боли, но тут… — Не смей! — Голос Яхико, хриплый, но твёрдый как сталь, разрезал тишину. — Забудь обо мне! Спасай Конан! Я умоляю тебя! Эти слова ударили Нагато сильнее, чем любая техника. Тело среагировало быстрее разума, подчиняясь последней воле лидера. Ноги сами понесли его к Конан, но слёзы уже застилали глаза пеленой. «Конан… Она ведь самое дорогое, что есть у Яхико. Если она погибнет, как я посмотрю ему в глаза? Но Яхико…» — Прости меня, Конан, — шептал Нагато, захлёбываясь рыданиями на бегу. — Я обещал защищать вас обоих, но я так слаб… Я ничтожество! Но клянусь, ты будешь жить! Ты обязана жить! Яхико смотрел в удаляющуюся спину друга, и на его губах, вопреки всему, расцвела мягкая, умиротворённая улыбка. По его щеке скатилась одинокая слеза, смывая грязь битвы. Он закрыл глаза, принимая свою судьбу не как наказание, а как последний акт любви к друзьям. «Я… я ведь тоже не хочу умирать, — пронеслось в его угасающем сознании. — Но так нужно». Вспышка стали. Холодный звук рассекаемой плоти. Голова Яхико, с застывшей на губах улыбкой, отделилась от тела, взмыв в воздух в фонтане алой крови. Красные капли, словно лепестки адских цветов, оросили землю. В этот же миг Нагато добрался до Конан. Её лицо уже приобрело пугающий багровый оттенок, но она была жива. Данзо, наблюдавший за сценой с холма, хищно оскалился. — Сейчас! Воспользовавшись тем, что Нагато открыл спину, он метнул град кунаев и одновременно ударил мощным потоком Стихии Ветра. «Умри», — мысленно приговорил он юношу. Но то, что произошло дальше, не поддавалось логике Данзо. Нагато двигался с нечеловеческой скоростью. Он не просто освободил Конан, перерезав горло её захватчику одним движением, но и, даже не оборачиваясь, выставил руку назад, навстречу летящей смерти. — **Шинра Тенсей!** Пространство вокруг Нагато взорвалось. Невидимая ударная волна чудовищной силы отбросила кунаи, развеяла технику ветра и смела всё на своём пути, словно игрушки. Пыль осела, и Нагато наконец увидел это. Обезглавленное тело Яхико, лежащее в луже собственной крови. Что-то внутри Нагато оборвалось. Словно лопнула струна, удерживающая его человечность. Горе, гнев, отчаяние — всё смешалось в один безумный коктейль, выжигающий душу. Оковы, сдерживающие его истинную силу, пали. Вокруг начали собираться бойцы Анбу Конохи, окружая их плотным кольцом. Но Нагато уже не видел людей. Он видел лишь цели. В его голове, заглушая шум ветра, звучал шёпот. Или это был его собственный крик? «Убей их. Уничтожь. Пусть они познают эту боль. Пусть захлебнутся в ней, как захлебнулся я!» — Техника Призыва: **Гедо Мазо!** Рёв Нагато сотряс небеса. Он ударил руками о землю, и та разверзлась, выпуская наружу истинный ужас. Огромная, иссохшая, древоподобная статуя с множеством глаз вырвалась из недр, возвышаясь над лесом как древний идол смерти. Холодная, могильная чакра затопила округу. Из туловища статуи выстрелили чёрные штыри приёмников чакры, с тошнотворным хрустом вонзаясь в спину Нагато. Кровь брызнула во все стороны, но он даже не вздрогнул. На его лице застыла гримаса безумного экстаза. — УМРИТЕ! Пасть Гедо Мазо распахнулась, и из неё вырвался призрачный дракон, сотканный из чистой чакры. Он метнулся к врагам, проходя сквозь них, и каждый, кого касалось это существо, падал замертво. Их души были вырваны, поглощены ненасытной статуей. Данзо побледнел. Он видел смерть во многих обличиях, но такого ужаса не испытывал никогда. — Это… это не человек, — прохрипел он, отступая. — Уходим! Живо! Используя Шуншин, лидер «Корня» исчез, бросив своих людей на произвол судьбы. Но большинству из них было уже всё равно — они лежали бездыханными куклами на поле бойни. Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Нагато прервал технику. Чёрные штыри остались торчать в его спине, выкачав из него почти все жизненные силы. Некогда крепкий юноша теперь напоминал скелет, обтянутый кожей, но безумная улыбка всё ещё искажала его черты. Он тяжело дышал, словно упиваясь эхом чужой смерти. Конан, шатаясь, подошла к телу Яхико. Её руки дрожали, когда она выкапывала остатки тела друга из земли. Прижав к груди его голову, она завыла — дико, страшно, по-звериному. Этот звук привёл Нагато в чувство. Безумие в глазах сменилось бездонной пустотой. Он медленно подошёл к ним и опустился на колени, молча разделяя эту страшную минуту. --- На высоком утёсе, наблюдая за трагедией, стояли две фигуры. — Время пришло. Идём, — проскрипел Чёрный Зецу, довольный исходом. Обито Учиха, скрытый маской, смотрел на сцену внизу. В его глазах не было жалости, лишь холодная решимость. Эта трагедия лишь подтвердила его веру. «Ради себя… ради этого проклятого мира… я осуществлю Бесконечное Цукуёми, — поклялся он себе. — Нагато, Конан, Яхико… Я создам мир, где вы снова будете вместе. Где не будет этой боли». Пространство исказилось спиралью, и Обито вышел прямо перед скорбящими, сопровождаемый Зецу, выросшим из-под земли, словно хищное растение. Конан мгновенно напряглась, закрывая собой останки Яхико. — Кто вы такие?! — прошипела она. — Похоже, ты не рассказывал ей обо мне, Нагато, — голос Обито был глубоким и властным. — Позвольте представиться официально. Я — Учиха Мадара. И я здесь, чтобы предложить вам путь к истинному миру. Нагато, с трудом опираясь на иссушенные ноги, встал и шагнул навстречу самозванцу. — Нагато! — вскрикнула Конан. — Ты же не собираешься верить этим подозрительным типам? Но Нагато молчал. За него ответил Обито, раскинув руки, словно приглашая в объятия тьмы: — Присоединяйтесь ко мне. Мы создадим новый «Акацуки». Мы соберём Хвостатых Зверей, создадим оружие такой мощи, что один его залп сможет стереть с лица земли великую страну. Новый «Акацуки» внушит страх всему миру шиноби! Нагато поднял взгляд. Его Риннеган светился холодной решимостью. — В этом проклятом мире идеалы Яхико… они слишком хрупки для настоящей победы, — его голос звучал глухо, как из склепа. — Но страх… Страх перед болью остановит войны. Мы будем направлять этот мир через боль. Мы принесём мир через страдания. — Нагато… — Конан смотрела на него с ужасом и непониманием. Перед ней стоял не тот добрый мальчик, которого она знала. — Как ты можешь такое говорить? Разве Яхико этого хотел? — У нас нет другого пути, Конан, — отрезал Нагато, не глядя на неё. Конан замерла. Её зрачки дрожали. «Если… если это единственный способ достичь того мира, о котором мы втроём мечтали… имеет ли значение, какими средствами мы этого добьёмся? Яхико… он бы понял. Он бы простил». — В этом мире нет места взаимопониманию, — продолжал Нагато. — Это лишь глупая иллюзия. Мир не хочет понять нашу боль. Что ж… тогда мы заставим его почувствовать её. Мы разделим нашу боль с каждым! Конан вытерла слёзы, и её взгляд затвердел. — Хорошо. — Она встала рядом с Нагато. — Я верю тебе. Ради нашей мечты… Ради того, чтобы Яхико мог покоиться с миром… мы посвятим этому свои жизни. --- В глубине мрачного убежища, скрытого от глаз всего мира, Нагато и Конан стояли в центре огромного зала. Тяжёлые двери медленно, со скрежетом отворились. Из тьмы вышла фигура. Человек, вошедший в зал, был точной копией Яхико. Те же рыжие волосы, те же черты лица. Но его тело было иным. Чёрные штыри, приёмники чакры, пронзали его нос, уши и руки. На шее виднелся грубый, страшный шрам от пришивания головы. Но самое главное — глаза. В глазницах мертвеца сиял фиолетовый свет Риннегана. — Яхико… — прошептал Нагато, глядя на своё творение. — Лидером «Акацуки» по-прежнему будешь ты. Всегда. Он смотрел в безжизненные, но могущественные глаза трупа. Это был его шедевр. Сосуд, вместивший часть силы Бога. Нагато разделил силу своих глаз на шесть путей. И тело Яхико, ставшее «Путем Бога», было сильнейшим из них. — Отныне твоё имя — **Пейн**, — торжественно произнёс Нагато, и эхо разнесло это имя по пустым коридорам. Так родился **Пейн Тендо**. Бог, который принесёт этому миру боль.