Глава 12 — Глава 16

Глава 17: Ужин в кругу… почти друзей Джирайя удовлетворённо кивнул и перевёл взгляд на Какаши, который, казалось, витал где-то в своих мыслях. «Что-то есть в этих серебряных волосах… так и тянет взъерошить», — мелькнуло у него в голове. Почувствовав тяжёлую ладонь на своей макушке, Какаши поднял глаза и встретился взглядом с Джирайей. — А тебе, Какаши, предстоит ещё одно испытание! — заявил тот с лёгкой улыбкой. — Понимаю… Джирайя-сама, — спокойно отозвался Какаши, не выказывая ни тени разочарования. Его мысли всё ещё кружились вокруг слов Кагами: «Предрассудки в сердцах людей…» Он видел, как тяжело приходилось отцу в последнее время. А Учихи… они терпели эту несправедливость веками. Даже сам Какаши, положа руку на сердце, считал, что, кроме дуралея Обито, остальные Учихи — личности малоприятные. «Разве это не тоже своего рода предубеждение?» — размышлял он. Слова Кагами прозвучали для него как упрёк. Но истинные мысли Кагами были куда мрачнее: «Раз все и так считают, что Учихи — источник бед для Конохи… что ж, пусть их опасения оправдаются». В этот момент с больничной койки донёсся слабый стон — Минато начал приходить в себя. Джирайя поспешно позвал Кушину, ожидавшую за дверью. Цунаде уже ушла, чувствуя себя неловко после недавней вспышки гнева. Наблюдая, как Минато и Кушина обнялись на кровати, Джирайя вместе с двумя юношами тактично покинули палату. Шагая по больничному коридору, Какаши не удержался и тихо спросил у Кагами: — Что это был за монстр, в конце концов? Кагами покачал головой. — Понятия не имею. Спроси у Джирайи-сенсея. Услышав их разговор, Джирайя отвёл ребят в укромный уголок и начал объяснять: — В истерзанной войнами истории мира шиноби существует сила, внушающая первобытный ужас и неразрывно связанная с величайшими катастрофами. Эти чудовища, способные смести всё на своём пути, зовутся хвостатыми зверями. Он сделал паузу, оценивая их реакцию, и продолжил: — Первый Хокаге, опасаясь их разрушительной мощи, поймал этих зверей и распределил между великими деревнями, надеясь, что они станут фактором сдерживания, залогом хрупкого мира. Обычным детям такого не рассказывают, но Джирайя знал: ни Кагами, ни Какаши не были обычными. Он давно приметил Какаши — тот отличался от Минато и Кагами, но обладал редким талантом и, скорее всего, вскоре станет его учеником, пройдя ещё пару испытаний. — Наша деревня хранит самого могущественного из них — Девятихвостого Лиса. Это и есть то существо, что вы видели… А тот, в ком запечатан хвостатый зверь, зовётся джинчурики. Голос Джирайи стал суровым. — Запомните: о Девятихвостом нельзя говорить никому. Личность джинчурики — одна из главных тайн деревни! Если бы они не готовились стать его учениками, сейчас бы команда АНБУ уже стирала им память. Заметив, что солнце клонится к закату, Джирайя махнул рукой. — Ладно, уже поздно. Ступайте по домам, отдохните. Завтра в шесть утра жду вас на четвёртом тренировочном полигоне! Всё, свободны! С Минато всё было в порядке, и Джирайя сгорал от нетерпения вернуться к своим «исследованиям». Двое отошли на приличное расстояние от больницы. Кагами оглянулся на Какаши, который молча плёлся за ним. — Почему ты идёшь за мной? Твой дом в другой стороне. — А… — Какаши очнулся от раздумий, осознав, что действительно сбился с пути. «Но дома меня всё равно никто не ждёт…» Кагами, сам когда-то переживший потерю семьи, понял его состояние. Пусть Сакумо и не покончил с собой, как в другой реальности, Какаши всё равно был чем-то вроде «ребёнка с ключом на шее». — Пойдём ко мне на ужин. Но учти, это только сегодня. — ... — Спасибо, Кагами. — Спасибо… что спас жизнь моему отцу, — тихо добавил Какаши. Кагами помолчал, а затем равнодушно бросил: — Это не моя заслуга. Ты мне ничего не должен. Давай проясним раз и навсегда. Если мои действия приносят тебе пользу — не благодари. Если причинят боль — можешь ненавидеть. Мне плевать на твои чувства, Какаши. «Тогда зачем позвал на ужин?» — подумал Какаши, начиная понимать, как общаться с типичным Учихой. «Не слушай, что они говорят. Смотри, что они делают». Несмотря на ужас, внушённый хвостатым зверем, Кагами рисковал жизнью, защищая деревню. Дом Кагами стоял на окраине земель клана Учиха — просторное поместье с ухоженным двором и добротными постройками. Семья Кагами считалась зажиточной среди Учих: пенсия деда и субсидии клана обеспечивали вполне комфортную жизнь. Став шиноби, Кагами часть заработка с миссий отдавал в общую казну клана, чтобы поддержать тех, кому повезло меньше. Учихи не были похожи на Хьюга с их жёстким разделением на главную и побочную ветви. Даже лидер клана не мог по своему усмотрению распоряжаться жизнями рядовых соклановцев. Кагами часто размышлял, почему Итачи поступил так, как поступил, и пришёл к выводу: «Он никогда не был по-настоящему близок с обычными Учихами». Гениальный ребёнок, Итачи в четыре года познал ужасы поля боя, а в семь уже размышлял о судьбах клана и деревни. Это была фундаментальная ошибка Фугаку в его воспитании. Такое образование могло лишь толкнуть гениального юношу на путь саморазрушения. «Даже гений не в силах изменить мир или людские сердца», — думал Кагами. Слишком проницательные люди часто страдают и редко находят счастье. Могло ли иное воспитание спасти Итачи? Возможно. Но у Кагами не было ни времени, ни желания его переделывать. «Итачи не любил Учих. Он любил только Саске. Уничтожить его проще, чем изменить». — ... — Шисуи уже начал тренировать чакру? — спросил Какаши, заметив малыша Шисуи, чинно сидящего во дворе и пытающегося сложить печати. — Он уже не младенец. Пора учиться основам, — ответил Кагами. Увидев, как бабушка чистит овощи на кухне, он торопливо скинул обувь у порога и подбежал к ней. — Бабушка, я же говорил, что вернусь и сам приготовлю ужин! Тебе нужно больше отдыхать! Бабушка Кагами в молодости была куноичи, но после тяжёлого ранения ушла в отставку. Ей было не так уж много лет, но старые травмы подточили её здоровье. А смерть мужа стала ударом, от которого она так и не смогла оправиться. Время не лечило эти раны — лишь углубляло их. Она с теплотой посмотрела на суетящегося внука, а затем заметила Какаши. — Я тебя помню… Ты ведь сын Сакумо, верно? Впервые вижу, чтобы Кагами приводил домой друга! Какаши вежливо кивнул, чувствуя лёгкую неловкость, и решил помочь. Взяв корзину с речной рыбой, он ловко принялся её чистить. — Когда отца не было дома, я часто готовил себе сам. — Я тебя не спрашивал, — буркнул Кагами, сосредоточенно нарезая овощи. Какаши занял вторую конфорку, и они молча принялись готовить. Обычно немногословный Какаши рядом с ещё более молчаливым Кагами не выдержал тишины первым: — Дом Обито где-то здесь поблизости? — Разумеется, он же Учиха, — ответил Кагами, помешивая зелень на сковороде. — Пройдёшь налево триста метров — там его дом. — Ты, похоже, его совсем недолюбливаешь. — Не «похоже», а так и есть. — Потому что считаешь, что такой лентяй, как он, позорит репутацию клана Учиха? Кагами замолчал, и в наступившей тишине слышалось лишь шипение рыбы на сковороде Какаши. — Ну… можно и так сказать. — ... — Твоя рыба пережарилась, — заметил Кагами спустя пару минут. — Вовсе нет. Это особый стиль Какаши: сухая жареная речная рыба. — А твоя зелень слишком разварилась. — У бабушки зубы слабые, ей так больше нравится. — ... — Кагами, ты на самом деле очень добрый человек, — сказал Какаши, и даже под маской угадывалась его улыбка. Кагами метнул в него ледяной взгляд. — У меня совершенно нормальные предпочтения в людях. И не смей лезть ко мне с этой своей приторной чушью. Отвратительно.