Глава 87 — Глава 87

**Глава 87. Но возможно ли это?** Цунаде увела Наваки. Орочимару тоже был занят какими-то неотложными делами. Вручив Мираю свиток с записями о тренировках и своими личными размышлениями, он спешно удалился. Спустя мгновение на полигоне остался лишь Учиха Мирай. Внезапная тишина окутала его, принося странное чувство одиночества. Впрочем, сам Мирай лишь пожал плечами, не придавая этому особого значения. «Ушли — и ладно. Как раз отдохну по-человечески», — подумал он. В прошедшем бою он использовал едва ли восемьдесят процентов своей силы. Даже режим усиления не рискнул активировать на полную мощь, более того — специально сконцентрировал чакру на груди, создавая защитный слой вокруг ребер. Он панически боялся усугубить травму. Рана на руке, к счастью, затянулась без следа. Эта регенерация выглядела пугающе быстрой, но всё можно было списать на медицинские техники. Цунаде не проводила тщательного осмотра, поэтому и не заметила, что исцеляющая энергия на самом деле исходила от клинка Тессайга. А затем, прежде чем он успел «прожать ульту» и закончить бой красивым финалом, появилась Цунаде и прервала их спарринг. «Всё-таки три читера на один мир — это явный перебор», — усмехнулся про себя Мирай. Уровень Наваки — вот истинный показатель гениальности для этого мира. Нормальной, человеческой гениальности. Если взять Хьюга Рейку, Намиказе Минато и самого Мирая как черту, отделяющую вундеркиндов от обычных людей, то, наверное, даже Первый Хокаге и старик Мадара не дотянули бы до звания «гениев». Да, те двое в десять лет уже воевали, но в свободное время всё равно оставались детьми, швыряющими камешки в реку. С Минато всё было понятно: они общались бок о бок два-три года, и влияние Мирая так или иначе сказывалось на блондине. Но вот кто действительно ставил Мирая в тупик, так это Хьюга Рейка. Эта девчонка была на год младше его, но вела себя так, словно тоже была попаданкой. Её рассудительность и склад ума совершенно не вязались с образом шестилетней девочки. И при этом в её поведении сквозила такая естественная детская наивность, что версия с попаданцем трещала по швам. «Чёрт! Сплошные противоречия!» Чем больше он думал об этом, тем сильнее гудела голова. Казалось, мозг вот-вот начнёт расти физически, распирая черепную коробку. «К чёрту. Разберусь с этим позже, когда пообщаемся поплотнее», — решил он. Рано или поздно она себя выдаст! С этой мыслью он приметил подходящее раскидистое дерево, лёгким прыжком взлетел на ветку и растянулся на широком стволе, словно на кровати. День был солнечным, ветер — ласковым. Идеальное время для безделья. ... На лесной тропинке Наваки шёл, надув губы так сильно, что на них можно было вешать бельё. Он напоминал обиженную рыбу, которую только что вытащили из воды. Кушина, которую Цунаде вела за руку, то и дело оглядывалась на него. Поколебавшись, она всё же спросила: — Брат Наваки, ты всё ещё переживаешь из-за того, что случилось? Её слова заставили брата и сестру переглянуться. Впрочем, Наваки тут же демонстративно отвернулся, избегая взгляда Цунаде. Было очевидно: обида всё ещё клокотала в нём. Глядя на эту картину, Цунаде лишь тяжело вздохнула. — Братишка, ты думаешь, я защищала Учиху Мирая? — А разве нет?! — тут уж Наваки прорвало. Когда сестра дома называла его тупицей или дураком — он терпел. Ему было всё равно. Но зачем, скажите на милость, делать это при Учихе Мирае? Он чувствовал, что его гордость растоптана, а репутация уничтожена под корень. Как ему теперь смотреть в глаза этому парню? Цунаде снова вздохнула. Мысли её брата читались как открытая книга. Ей даже не нужно было его слушать, чтобы понять, что творится в этой лохматой голове. — Я не хочу читать нотации, — мягко произнесла она. — Просто ответь на один вопрос: если бы я не вмешалась вовремя, как ты думаешь, сколько ещё ударов ты смог бы выдержать против Учихи? Лицо Наваки мгновенно залилось пунцовой краской. — Сестра, не недооценивай меня! Я не слабее других! — Просто ответь: ты действительно веришь, что мог победить его? Под пристальным взглядом Цунаде Наваки замер. Слова застряли в горле. — Я... я... Хотя со стороны их бой казался равным, сам он нутром чувствовал разницу. Пока он выкладывался на полную, жилы рвал, Учиха Мирай двигался с пугающей лёгкостью и непринужденностью. — Скажу тебе правду, — голос Цунаде стал серьёзным. — Когда вы сражались, у Учихи Мирая уже была травма грудной клетки. Включив тот странный режим, он тратил двадцать-тридцать процентов чакры только на то, чтобы защищать область сердца и рёбер! — Ты понимаешь, что это значит? Лицо Наваки изменилось. Да, он был простоват, но идиотом не являлся. Слова сестры били наотмашь: с самого начала и до конца боя противник даже не сражался в полную силу. Он слышал от Орочимару о какой-то травме, но думал, что это пустяк, царапина. А оказалось — повреждение рёбер! И при этом тот парень, использовав всего одну волну Ци Меча, свёл бой вничью. А он... он выложил все свои козыри. Это... Пропасть между ними стала очевидной и пугающей. Однако, даже осознав это, чувство обиды не ушло. Наваки снова отвернул голову в сторону, замкнувшись в молчании. Глядя на надувшегося глупого братишку, Цунаде беспомощно улыбнулась. Она медленно подошла к нему, лёгким движением руки сняла с него протектор. Пока Наваки недоуменно хлопал глазами, она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. — Братишка, твоя мечта — стать Пятым Хокаге. Ты не можешь позволить одной неудаче сбить тебя с пути и заставить опустить руки! Наваки застыл. Даже когда губы Цунаде уже не касались его кожи, он всё ещё не мог прийти в себя. Он глупо, почти машинально, поднял руку и коснулся лба. Там всё ещё теплилось ощущение прикосновения сестры. Словно грелка — тёплое, уютное чувство, проникающее в самое сердце. — Ты — будущее клана Сенджу. Поражение — это не конец света. Главное — научиться извлекать уроки. Проиграл сегодня? Значит, старайся вдвое усерднее, и завтра ты вернёшь должок! Слушая утешения сестры, Наваки мгновенно расплылся в улыбке, как счастливый дурачок. Глаза превратились в щёлочки, а рот растянулся до ушей, обнажая белоснежные зубы. — Сестра, не волнуйся! В следующий раз я обязательно выиграю! — горячо пообещал он. — Угу, я верю в тебя! Кушина, наблюдавшая за этой сценой, не сдержала улыбки. «Какой же он всё-таки простой и наивный дурень, этот брат Наваки», — подумала она. Пара слов от сестры Цунаде — и он снова полон энтузиазма. Цунаде, глядя на сияющего Наваки, на секунду задумалась, а затем достала из-за ворота кулон на цепочке и надела его на шею брата. — Это самая дорогая вещь, оставшаяся мне от дедушки. Этот кристалл оберегал меня больше десяти лет. — Я хотела подарить его тебе на день рождения, но, возможно, в этом году меня не будет рядом в этот день. Так что считай это ранним подарком! Глаза Наваки загорелись так ярко, что могли бы осветить ночной лес. Он бережно, словно величайшую драгоценность, взял кристалл в ладони, с благоговением посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на сестру. — Сестра, ты правда отдала его мне?! Он мечтал об этом кулоне целую вечность! Но сестра всегда разрешала только смотреть, никогда не давая даже прикоснуться. И вот теперь она отдала его насовсем! Это... счастье обрушилось слишком внезапно! Ему казалось, что он спит. Всё вокруг стало каким-то нереальным, сказочным. Но тепло, исходящее от камня, и лёгкий молочный аромат, витающий вокруг, доказывали: это не сон. Всё происходило наяву. Впрочем, где-то в глубине души зашевелилось смутное беспокойство. Уж слишком много хорошего свалилось на него разом. Будто он и не заслужил такой щедрости. В следующую секунду он усмехнулся своим мыслям. «Тьфу ты... совсем параноиком стал. Сестра меня так часто гоняла, что у меня уже мания преследования развилась!» Он, в конце концов, из клана Сенджу, личный ученик Орочимару! Как он может просто взять и умереть? Ерунда. Сам себя пугает. — Не волнуйся, сестра! Я обязательно стану Пятым Хокаге! — Да, я верю в тебя! — с улыбкой отозвалась Цунаде. «Эх, глупый мой братишка... Если бы ты знал, насколько нереально тебе стать Пятым...» — с грустью подумала она. Забудем даже про Учиху Мирая. Наваки вряд ли сможет сравниться даже с Намиказе Минато. Тот желтоволосый мальчишка был её фаворитом. Не только из-за характера, но и из-за пугающего потенциала силы. Она сама не видела Минато в деле, но видела Мирая. И если Мирай признает его равным, а то и позволяет держаться рядом, значит, блондин невероятно силён. Заставить такого монстра, как Учиха Мирай, добровольно признать чью-то значимость — это дорогого стоит. И помимо этих двух препятствий, существовало сопротивление других кланов. Так же, как никто не хотел видеть Хокаге из Учиха, никто не горел желанием видеть на этом посту снова кого-то из Сенджу. Первый, Второй... Если будет ещё и Третий (или Пятый) из Сенджу, то Коноха незаметно превратится в частную собственность одного клана. Титул Хокаге перестанет быть выборным, он станет наследственным монаршим троном. А остальные кланы из партнеров превратятся в вассалов, людей второго сорта. В мире шиноби отношения между Даймё и вассалами имеют глубокие корни, они вшиты в подкорку. Со временем такая структура власти в деревне неизбежно приведёт к феодализму. Поэтому клан Сенджу больше не должен давать миру Хокаге. Разве что клан Учиха будет истреблен, девяносто процентов оппозиции вымрет, а в самом клане Сенджу не останется никого, кроме них двоих. И даже в деревне не найдется ни одного достойного кандидата. Только при таком апокалиптическом сценарии у них с братом был бы шанс. Но возможно ли это? Цунаде считала, что абсолютно невозможно. Даже если Учиха исчезнут, оппозиция никуда не денется. Умрут одни — их место займут другие, их дети или последователи, перенявшие идеологию сдерживания Сенджу. К тому же Коноха процветает. Неужели в будущем не найдётся никого, достойного титула Хокаге? Именно поэтому сама она не испытывала к этому посту никакого интереса. А брата подбадривала лишь для того, чтобы у него была цель, мечта, за которой можно гнаться. Когда он повзрослеет, даже с его умом он неизбежно поймёт расклад сил. И тогда, должно быть, он смирится и оставит эту затею.