Глава 4 — Глава 2.1. Мысли о правлении: лучший путь — испечь пирог побольше

Глава 2.1. Мысли о правлении: лучший путь — испечь пирог побольше Долголетие, здоровье, потенция. Объединить это в «Особую пилюлю Конохи» — и у нас бестселлер мирового масштаба. Аристократы будут в очередь выстраиваться, совать ему деньги и кричать: «Хокаге-сама, еще!» В этом плане Хирузен был уверен: конкуренты не потянут. Бренд обеспечен легендами: регенерация Хаширамы, гений изобретателя Тобирамы, фуиндзюцу Мито. Разработка и контроль качества: лучшие медики мира — Цунаде и Орочимару, плюс фармацевтические секреты кланов Акимичи и Нара. А живая реклама — он сам, помолодевший Хокаге. Кого волнует, что это «чит», а не таблетки? Что до реального эффекта… Главное, чтобы не травились. Эффект плацебо плюс немного тонизирующих трав — этого вполне достаточно! «Идей много, но реализация — самое сложное…» Хирузен вздохнул. Первый шаг. Восстановить крепкую связь «учитель-ученик» с Орочимару! Взгляд Хирузена упал на компромат от Данзо. Это будет важный инструмент. Клан Сарутоби, резиденция Хокаге. Хирузен вернулся в просторный, залитый светом дом. Едва он переступил порог, как Бивако Сарутоби с помощью слуг приняла у него шляпу и плащ. Дом сиял чистотой. — Хирузен, ты сегодня рано. Устал? Что бы ты хотел на ужин? — мягко спросила Бивако. Обычно к его приходу стол уже был накрыт, или же ужин доставляли прямо в офис, если он задерживался. Но сегодня он вернулся непривычно рано, и она не успела подготовиться. Прежний Хирузен приходил затемно, выжатый как лимон, и часто не мог доесть даже плошку риса. — Сегодня вечером я пригласил Орочимару, к шести часам… Хирузен задумался: — Он любит горячее. Яблоки и яйца должны быть обязательно, остальное — на твое усмотрение. И подогрей пару кувшинов саке. — Прости за хлопоты. Бивако удивленно подняла глаза. Перед ней стоял подтянутый, словно сбросивший десяток лет муж. Она смущенно улыбнулась: — Ну что ты такое говоришь! Глядя на ее удаляющуюся легкую походку, Хирузен хмыкнул. Как легко ее порадовать! Бивако была не просто женой, а скорее управляющей всем кланом Сарутоби. Его слово для нее — закон, быт налажен идеально. Даже в спальне все решал только он… Что ж, в этих патриархальных устоях есть свои плюсы! Хирузен прошел на задний двор, переоделся в тренировочный костюм и направился на полигон. Цифры в статах — это хорошо, но реальный бой требует рефлексов и мастерства. Топовый аккаунт в руках профи и нуба — две большие разницы. Тренировки бросать нельзя. «Сенджу, Учиха…» — мысленно повторял он, разминаясь с посохом на полигоне. Оружие со свистом рассекало воздух. Он думал, параллельно встраивая боевые инстинкты тела в свое сознание. В памяти Хирузена Хаширама и Мадара остались фигурами исполинского масштаба. По нынешним меркам сам Хирузен — элита из элит… Но до тех двоих ему как до луны. Изучение истории помогает понять мир. «С древних времен каждые несколько десятилетий или раз в столетие у Сенджу и Учиха появлялись гении, которые ввергали весь мир в войну…» Стальной посох крутанулся в ладони, издав низкое гудение. «И появлялись они пугающе синхронно, консервируя эпоху Воюющих Государств на восемь сотен лет. Лишь Мадара и Хаширама сломали шаблон, пожав друг другу руки». «Совпадение?» В хрониках клана Сарутоби говорилось, что эти кланы — потомки некоего Мудреца, но все это отдавало мифами. Неужели главные герои этого мира — только Сенджу и Учиха? Ну и что с того? Проблемы Хирузена не решить ожиданием «небесного спасителя». Война на носу, и кто знает, когда там родится следующая парочка гениев? К тому же, кроме Мадары и Хаширамы, другие «исторические дуэты» не были столь уж непобедимы. Сильны — да, но не боги. «Если появятся новые монстры, с Сенджу проще — Второй растворил клан в деревне, они наши». «А вот Учиха…» При мысли об этом клане начинала болеть голова. Что за нелепые настройки у этого рода? Врожденная чувствительность, глубокая любовь, которая при трагедии превращается в ненависть и пробуждает Шаринган, сводя с ума от свалившейся силы и высокомерия… Звучит как диагноз тяжелого наследственного психического расстройства. Хуже того, Учиха — «акционеры-основатели» Конохи, мощная боевая единица, но в политике вечно танцуют на граблях. Сначала Мадара ушел и чуть не разнес деревню. Хорошо хоть клан за ним не пошел. Потом, при Втором, бунт Сецуны Учиха. Тобирама его подавил, к власти пришли «голуби», и в Первой мировой Учиха честно проливали кровь за деревню. А теперь, при нем, снова поднимают голову «ястребы». (Голуби — это пацифисты. За мир с Конохой, лояльность деревне и дипломатию. Ястребы — это радикалы. За интересы клана, переворот и силу. Проще говоря: «Мир любой ценой» против «Власть нашему клану».) Учиха — проблема, но как Хокаге он не мог просто вырезать их или изолировать, как бы ни хотелось простого решения… KPI не позволит. Если удастся сделать Учиха лояльными Конохе по-настоящему, его показатели взлетят до небес… «Самые неприступные крепости берутся изнутри…» «Найти бы среди Учиха того, кто разделяет мою волю». «Но это сложно. Нужен кто-то, кто знает клан изнутри, обладает силой, чтобы заткнуть недовольных, и при этом понимает мой курс…» Хирузен вздохнул, понимая, что мечтает о невозможном, и сосредоточился на тренировке. Смахнув пот со лба, он почувствовал прилив бодрости. С момента попадания сюда тело крепло, а затыки в понимании ниндзюцу исчезали один за другим. В молодости Хирузен был крепышом, но груз ответственности Хокаге буквально раздавил его — он ссохся и сгорбился. Тело — инструмент политика. Авторитет должен строиться на делах, но немощный вид лидера очков не добавляет. Подъем «ястребов» Учиха отчасти связан с тем, что они видели в нем дряхлеющего старика. — Поклоняются силе, значит? Хирузен с силой крутанул посох, подняв вихрь пыли и камней. Удар, еще удар. Опыт, память тела и рефлексы сливались воедино. Движения становились плавными, но в них появилась новая, звериная мощь. Стиль «жесткого и мягкого» посоха странным образом перекликался с его планами на Учиха. В этот момент. У входа на полигон застыл Орочимару. Он смотрел на знакомую, но пугающе мощную фигуру и не верил своим глазам. Э-это… тот самый учитель, что звал его на ужин?!