Глава 2 — Глава 2: Искры в лабиринте льда

Глава 2: Искры в лабиринте льда Ночь в Орарио не была тихой. Город богов и искателей приключений жил по своему ритму, и с заходом солнца он лишь менял тональность. Яркие огни таверн и магических фонарей заливали центральные улицы золотым светом, из открытых дверей доносился гомон, смех, звон кружек и порой — звуки драки. Запахи жареного мяса, пряного эля и дорогих духов смешивались в густой, почти осязаемый коктейль. На крыше высокого склада в промзоне, вдалеке от самого шумного веселья, царила иная атмосфера. Здесь было тихо, если не считать далекого гула мегаполиса и шепота ночного ветра, игравшего с вывесками. Учиха Саске сидел в позе лотоса, его взгляд был устремлен на сияющую в центре города Бэйбл-Тауэр. Он не медитировал в обычном смысле. Его разум анализировал, сортировал, строил и отбрасывал гипотезы. Информации, полученной за день, было достаточно для первичных выводов. Этот мир, «Данмачи», как он услышал в одном из разговоров, функционировал как жестко структурированная социально-экономическая пирамида. На вершине — боги, существа, чья истинная природа и мощь оставались для него загадкой. Они ограничивали себя («запрет на использование арканум», как пояснил Белл), живя среди людей и управляя ими через систему «фамилий» и «фалуса». Фалус, по сути, был паразитической симбиотической печатью, которая вытягивала из человека скрытый потенциал, ускоряла рост и предоставляла богу-покровителю полный доступ к статусу и, возможно, мыслям своего «ребенка». Мысль о таком вмешательстве в собственное существо вызывала у Саске глубочайшее отвращение. Это было хуже, чем печать Проклятой Метки Орочимару, ибо та была навязана врагом, а здесь люди добровольно шли в это рабство, называя его «благословением». Внизу пирамиды — обычные жители, ремесленники, торговцы. А между ними — искатели приключений, «авантюристы», добывающие из недр Подземелья ресурсы, на которых держалась экономика Орарио. Подземелье… саморазвивающийся, бесконечный лабиринт, полный монстров и сокровищ. Интересный феномен. Возможно, искусственное творение, а может, природная аномалия. Требовалось изучить. Его первоочередные цели были ясны: Найти способ вернуться в свой мир. Для этого требовались знания о пространственно-временных манипуляциях, которых, судя по всему, в открытом доступе здесь не было. Значит, нужно искать в запретных или древних источниках, возможно, связанных с богами. Оценить уровень угрозы. Могли ли местные «боги» представлять опасность масштаба Кагуи или, по крайней мере, Момошики? Нужны были данные об истинной силе, скрытой за их самоограничением. Выжить и сохранить автономию. Это означало избегать вовлечения в семьи и конфликты, но при этом быть готовым ко всему. Для решения этих задач требовались ресурсы: информация, деньги, безопасное убежище. Первое он мог добыть наблюдением и, при необходимости, более прямыми методами. Второе… в его свитках еще оставались золотые монеты его мира, но они могли вызвать подозрения. Нужно было найти способ легального или незаметного заработка. Третье — крыша склада была временным решением. Из кармана плаща он достал несколько мелких предметов, найденных на телах бандитов и гоблинов: горсть разноцветных кристалликов (магические камни низкого качества, как он понял), несколько странных монет Орарио и дешевый кинжал. Он сконцентрировался, и на его ладони возникла крошечная черная сфера — проявление притяжения Ри́ннегана. Камни и монеты зависли в воздухе, вращаясь. Он изучал их структуру, энергетический отклик. Камни действительно содержали в себе сгустки той самой внешней энергии — «магии» этого мира. Она была инертной, пассивной, но чувствовался потенциал. Внезапно, его обостренный слух уловил неладное. Не со стороны улицы, а… снизу. Из самого склада. Тихий, приглушенный стон. Затем звук разбитого стекла. И третий звук — тот, что заставил его мгновенно погасить чакру и раствориться в тени: металлический, сухой шелест, словно множество хитиновых лапок скребут по каменному полу. Звук, не принадлежащий поверхности. Подземелье здесь? Нет, не может быть. Но монстры… Он бесшумно, как призрак, соскользнул с края крыши, зацепился пальцами за выступ стены и заглянул в высокое, узкое окно под самым карнизом. Стекло было грязным, но достаточно прозрачным. Внутри огромного, полутемного склада, заваленного бочками и ящиками, была сцена из кошмара. Три человеческие фигуры в форме стражников лежали неподвижно в странных позах. Над ними копошились существа. Они были похожи на гигантских, бледно-синих насекомых размером с собаку, с длинными, острыми как бритва передними конечностями и множеством фасеточных глаз, мерцающих в темноте слабым фиолетовым светом. «Ледяные муравьи» — название всплыло из обрывков услышанных сегодня разговоров. Монстры с средних уровней Подземелья. Как они сюда попали? Контрабанда? Побег через какую-то аномалию? Но его взгляд привлекло не это. В дальнем углу, за баррикадой из опрокинутых ящиков, прятался четвертый стражник. Молодой парень, лицо искажено ужасом, в руках он судорожно сжимал алебарду, на которой уже виднелись зазубрины и следы слизи. Один из муравьев, заметив его, медленно, с мерзким пощелкиванием, пополз в его сторону. Саске взвесил варианты. Вмешаться — значит привлечь внимание. Возможно, стражник выживет сам, или монстров скоро обнаружат. Но… он вспомнил холодные, безразличные глаза жителей Скрытого Листа, когда его клан был уничтожен. Он вспомнил, как легко мир отвернулся от страдающих. Этот стражник был никем для него. Но его смерть здесь была нелогичной, бессмысленной с точки зрения поддержания порядка, который Саске пока что терпел как фон для своих исследований. Кроме того, живые свидетели нападения монстров могли предоставить полезные сведения о каналах их проникновения на поверхность. Муравей приготовился к прыжку, его хитиновые лезвия занесены для удара. Стражник зажмурился. Окно под карнизом бесшумно испарилось в облаке мельчайшей стеклянной пыли. В проем влетела черная тень. Саске не стал тратить чакру на грандиозные техники. Его меч, обычный катана этого мира (купленная днем на последние золотые), уже был в его руке. Он не использовал Райкири или Чидори. Он просто применил скорость, недоступную для восприятия монстра. Меч сверкнул в полумраке один раз — чистый, точный вертикальный удар. Муравей замер, затем его тело от макушки до основания раскололось на две абсолютно симметричные половинки, которые с глухим стуком рухнули по обе стороны от ошеломленного стража. Липкая, холодная жидкость брызнула на пол. Остальные два муравья мгновенно среагировали на угрозу. Они развернулись, издавая пронзительный, скрежещущий звук, и бросились на Саске с двух сторон. Их движения были быстрыми и скоординированными, типично хищническими. Саске позволил им приблизиться. В последний миг он совершил почти невидимое движение — легкий подскок с поворотом в воздухе. Лезвия муравьев просвистели впустую, скрестившись под ним. В момент вращения его меч описал короткую, смертоносную дугу. Две головы с фасеточными глазами покатились по каменным плитам, тела замерли в неестественных позах и рухнули. Все закончилось за три секунды. Тишина в складе стала еще гуще, нарушаемая лишь тяжелым дыханием стражника и тихим шипением от соприкосновения внутренностей монстров с полом. Саске вложил меч в ножны и медленно обернулся. Стражник, все еще прижимавшийся к ящикам, смотрел на него глазами, полными невероятного облегчения и страха — но теперь страха перед ним. — Т-ты… кто ты? — прошептал парень. — Член семьи? Какого уровня?.. — Неважно, — прервал его Саске, подходя ближе и бегло осматривая тела других стражников. Все трое были мертвы, их доспехи пробиты с убийственной точностью — лезвия муравьев вошли в щели между пластинами или прямо сквозь сталь. Опасные твари. — Откуда здесь монстры? — Не знаю… Мы получили сигнал о подозрительной активности… Проверили и… они уже были здесь… — стражник пытался встать, но его ноги подкашивались. Саске наклонился, поднял с пола обломок деревянного ящика с обгоревшей, странной печатью. Контрабанда. Кто-то пытался перевезти или удерживать монстров нелегально, и что-то пошло не так. Внезапно снаружи послышались громкие голоса, топот десятков ног, звон доспехов. Подкрепление. Прибыло слишком быстро, почти как по вызову. — Там! Внутри! — раздался командирский окрик. Саске взвесил ситуацию. Остаться — значит попасть в долгие, нудные расспросы Гильдии. Его личность, отсутствие фалуса, невероятная сила по меркам этого мира — все это вызовет ненужный интерес. Он предпочел избежать этого. Он посмотрел на выжившего стражника. — Скажи, что их убил проходящий искатель приключений в синем плаще. Он не представился и ушел. — Но… — Скажи так, — в голосе Саске прозвучала сталь, заставившая стражника замолчать и кивнуть. Двери склада с грохотом распахнулись. В проеме, залитом светом факелов, появились фигуры в доспехах Гильдии. Саске уже не было на том месте. Он растворился в глубоких тенях у задней стены, использовав простое гендзюцу низкого уровня, чтобы заставить взгляды скользить мимо него, а затем, словно призрак, выскользнул через узкую слуховую форточку под самой крышей, оставленную без внимания. События ночи подтвердили его подозрения: Орарио был не таким уж безопасным и упорядоченным, каким казался днем. Под поверхностью кипели свои войны, контрабанда, интриги. Это было знакомо. Это была среда, в которой он мог ориентироваться. Следующие несколько дней Саске провел в режиме тщательной разведки. Он сменил несколько временных убежищ — чердак заброшенной часовни, пустующую комнату над харчевней в бедном квартале (за которую он расплатился одним из мелких магических камней), наконец, нашел относительно спокойное место — руины старой обсерватории на одном из внешних кругов города, откуда открывался панорамный вид на Орарио и окрестности. Деньги закончились. Золото его мира он сбыл по смехотворной цене алчному меняле в порту, который не задавал лишних вопросов, но и заплатил гроши. Нужен был постоянный источник дохода, не связанный с фамилиями. Его навыки были специфичны: убийство, шпионаж, сбор информации. Он мог бы стать наемником, но это опять вело к контактам и обязательствам. Тогда его взгляд пал на Подземелье. Оно было открыто для членов фамилий. Но правила Гильдии допускали и «временные лицензии» для одиночек или групп под поручительство известного искателя или бога. Получить такую было сложно, но не невозможно, если продемонстрировать «потенциал». Или… найти другой вход. Слухи, которые он собирал, бродя по тавернам и рынкам под видом молчаливого путешественника, говорили о неофициальных, нелегальных входах в Подземелье — «дырах», образовавшихся из-за природных сдвигов или деятельности контрабандистов. Они были опасны, нестабильны и тщательно скрывались, но они существовали. Именно в поисках такой информации он снова столкнулся с Беллом Кранелем. На сей раз — на тренировочной площадке на окраине города, где новички без семей отрабатывали базовые приемы под присмотром уставших ветеранов, подрабатывающих инструкторами. Белл, весь в синяках и поту, отчаянно пытался отработать простейший блок против деревянного манекена. Его движения были чуть менее хаотичными, чем несколько дней назад, но все еще ужасающе неэффективными. Рядом, на бочке, сидела Хестия, подперев подбородок кулачками, и смотрела на своего протеже с смесью обожания и глубокой тревоги. Она заметила Саске первой. Ее поза мгновенно изменилась, стала более собранной, защитной. Саске стоял в тени арки, наблюдая. Он не скрывал своего присутствия, но и не проявлял интереса. — Опять ты, — сказала Хестия, когда он приблизился на почтительную, но слышимую дистанцию. Белл, услышав ее голос, обернулся, и его лицо озарила улыбка, которую Саске счел иррациональной. — Господин Саске! — Тренируешься, — констатировал Саске, глядя на потный лоб и дрожащие руки юноши. — Да! Каждый день! — Белл вытер лицо рукавом. — Госпожа Хестия говорит, что прогресс есть! — Прогресс минимален, — безжалостно заметил Саске. — Ты растрачиваешь энергию. Каждое твое движение на пятьдесят процентов бесполезно. Ты думаешь о том, как выглядишь, а не о том, как убить противника. Белл съежился, как будто его ударили. Хестия вспыхнула. — Эй! Он старается изо всех сил! У него нет твоей… твоей леденящей кровь опытности! — выпалила она. — Опыт не приходит с добрыми словами, — холодно парировал Саске. — Он приходит с грани смерти и анализом ошибок. Его ошибки элементарны. Он не использует ноги для перемещения, держит центр тяжести слишком высоко, смотрит в глаза мнимому противнику, а не на его конечности. Белл, вместо того чтобы расстроиться еще больше, вдруг замер, и в его глазах вспыхнул огонек неожиданного понимания. — На конечности… а не в глаза… Почему? Саске на мгновение задумался. Зачем он это говорит? Тратить время на обучение кого-то было не в его интересах. Но, возможно, сделав этого юношу чуть менее беспомощным, он снизит вероятность того, что тот снова попадет в беду и привлечет к нему внимание. Или… быть может, в этой наивной настойчивости было что-то, что задевало давно забытые струны. — Потому что глаза могут лгать, — сказал он наконец, его голос по-прежнему лишен тепла, но теперь в нем звучала интонация инструктора, того самого, каким был Какаши в первые дни. — Мускулы, сухожилия, микродвижения плеча предсказывают удар раньше, чем он будет нанесен. Ноги контролируют дистанцию. Дистанция — это жизнь и смерть. Он подошел к манекену. — Покажи свой удар. Смущенный, Белл принял свою неуклюжую стойку и нанес рубящий удар сверху. Саске даже не стал его поправлять. Вместо этого он просто… исчез с места. Не в буквальном смысле, используя телепортацию, а с такой скоростью и плавностью, что для Белла это выглядело именно так. В следующий миг он оказался сбоку от манекена, его палец был приставлен к «шее» деревянной болванки. — Ты атаковал. Ты вложил в удар весь вес. Ты не мог изменить его траекторию. На это время ты стал уязвим. Противник, даже слабее тебя, использовал бы это. Белл смотрел, завороженный. — Как ты это сделал? Так быстро… — Это не скорость. Это эффективность, — сказал Саске. — Минимум движений для максимума результата. Ты мечешься, как перепелка. Тратишь силы. Он сделал несколько простых, отточенных движений — шаг, низкое скользящее уклонение, короткий удар в «солнечное сплетение» манекена, затем мгновенный отскок. Все было выверено, как танец смерти. Белл смотрел, широко раскрыв глаза, впитывая каждую деталь. Хестия наблюдала молча, ее первоначальное раздражение сменилось сложным выражением. Она видела, как этот холодный, опасный человек, не связанный фалусом, двигался с грацией и смертоносностью, которые превосходили многих искателей приключений второго, а то и третьего уровня. И он бесплатно, хоть и грубо, давал советы ее Беллу. Почему? — Ты ищешь способ спуститься в Подземелье, — сказала она вдруг, не как вопрос, а как констатацию. Саске остановился и посмотрел на нее. — Информация о нем нужна. — Без фалуса это самоубийство. Даже с временным пропуском Гильдии… монстры сильны, и они регенерируют, если не получить их магический камень. Только фалус дает шанс на рост, который позволит выжить там. — Мне не нужен рост извне, — ответил Саске. — Мне нужно знать, что там есть. — Ты сумасшедший, — прошептала Хестия, но в ее голосе было больше уважения, чем страха. — Возможно, — он отвернулся, собираясь уйти. Он получил то, зачем пришел — косвенное подтверждение, что временные пропуски существуют, но их получение связано с бюрократией и вниманием Гильдии. Значит, нелегальный вход был предпочтительнее. — Подождите! — крикнул Белл. Саске обернулся. — Я… я мог бы попросить госпожу Хестию… она богиня, она могла бы поручиться за вас перед Гильдией… для временного пропуска… — Белл! — воскликнула Хестия. — Это огромный риск! Если он натворит что-то там… — Он спас мне жизнь, — упрямо сказал Белл, его рубиновые глаза горели непоколебимой решимостью. — И он… он не плохой человек. Я чувствую. Наивный дурак, — подумал Саске. Но предложение было неожиданно полезным. Поручительство богини, даже малоизвестной, открывало легальный путь. Но оно же налагало обязательства и привязывало его к ним. Это был риск. — Условия? — спросил он, глядя на Хестию. Та задумалась, изучая его. Богиня очага и семьи. Она видела одиночество, глубокое, как пропасть, в этом человеке. И силу, которая могла бы защитить… нет, она не должна так думать. Но Белл был прав в одном — этот человек что-то знал о реальной битве. И его советы, какими бы резкими они ни были, могли помочь Беллу выжить. — Ты будешь тренировать Белла, — сказала она наконец. — Основы. Безопасно. В обмен на мое поручительство в Гильдии для временного пропуска исследователя. Только для сбора информации, не для глубоких спусков. И ты не будешь втягивать его в свои дела. Торг. Саске почти усмехнулся. Богиня пыталась заключить сделку. Это был язык, который он понимал. — Один час в день, — сказал он. — Только основы выживания. Никаких гарантий. И пропуск должен быть максимально свободным от контроля. Хестия стиснула зубы. Она хотела больше, но чувствовала, что это потолок. — Два часа. И ты покажешь ему то, что показал сейчас. Эффективность движений. Саске помолчал, затем кивнул. — Согласен. Белл сиял, как новогодняя елка. — Спасибо! Я буду стараться изо всех сил, господин Саске! Саске лишь бросил на него непроницаемый взгляд. Ты даже не представляешь, во что ввязался, мальчик. Пропуск был оформлен на удивление быстро. Видимо, даже для богов низшего ранга, вроде Хестии, бюрократия Гильдии делала поблажки, особенно если речь шла о потенциальном новом «ресурсе» для города. Пропуск представлял собой бронзовую табличку с печатью Гильдии и символом Хестии — священным пламенем. Он давал право на вход в Подземелье через главные ворота, но только до пятого этажа включительно, и обязывал отчитываться о любых аномалиях. Первая тренировка с Беллом прошла на том же пустыре. Саске был безжалостен, но точен. Он заставил юношу повторять одно и то же движение — шаг с переносом веса, уклон, контр-удар — сотни раз, пока мышцы не горели огнем, а сознание не затуманивалось от усталости. Он поправлял его стойку, заставлял держать меч не как тяжелую ношу, а как продолжение руки, учил «читать» противника на примере собственных, нарочито замедленных атак. — Ты слишком прямой, — говорил Саске, легко отводя очередную неуклюжую атаку Белла. — Все твои намерения написаны на лице. В бою нет места чести в ее глупом понимании. Есть цель и средства. — Но герои… они сражаются честно! — выдохнул Белл, вытирая пот. — Герои умирают, — холодно возразил Саске. — Выживают те, кто достаточно силен, чтобы диктовать условия. Или достаточно хитер, чтобы избежать боя. Хестия наблюдала с расстояния, сердце ее сжималось от каждого резкого слова, но она видела, как тело Белла постепенно, мучительно начинает запоминать правильные движения. Это было не магическое ускорение фалуса, это был труд, капля за каплей точащий камень. И в этом был какой-то… достойный уважения аскетизм. Через три дня, выполняя свою часть сделки, Саске впервые вошел в Подземелье через главные ворота. Ворота были грандиозным сооружением, внушающим благоговейный тревогу. За ними открывался не просто тоннель, а огромный, освещенный светящимися мхами и кристаллами грот, от которого в разные стороны расходились проходы. Воздух был прохладным, влажным и пахнущим землей, гнилью, кровью и озоном. Энергия, та самая «магия», здесь была густой, почти как в местах с естественными скоплениями природной чакры. Первый этаж был относительно безопасен. Здесь толпились новички из разных семей, в основном уровня 1, которые сражались с слабыми монстрами вроде гоблинов и кобольдов. Шум стоял невообразимый: крики, лязг оружия, рычание монстров, взрывы заклинаний. Это был не организованный рейд, а скорее хаотичная бойня, контролируемая лишь грубой силой и количеством. Саске прошел через это месиво, почти не привлекая внимания. Его простая одежда, отсутствие брони и одинокий вид выдавали в нем такого же новичка, и несколько групп даже предложили ему присоединиться. Он молча отклонил предложения. Его интересовала не добыча, а сама структура места. Он двигался быстро, избегая скоплений монстров, его Шаринган (скрытый под повязкой, но активный) сканировал все вокруг, запоминая карту проходов, закономерности появления монстров (они вырастали из стен и пола, это было жутковато), состав пород, потоки энергии. На втором этаже, где появлялись более опасные монстры — во́роугри и «убийцы зародышей» — он впервые столкнулся с необходимостью сражаться. Не из-за угрозы, а чтобы проверить местных тварей в деле. Три во́роугря, покрытых черными перьями с клювами, острыми как бритва, напали на него в узком коридоре. Их атаки были быстрыми, скоординированными. Саске не стал вынимать меч. Он хотел понять их физику. Он уворачивался, парировал удары когтистых лап предплечьями, усиливая их чакрой. Удар взрослого во́роугря мог пробить легкие доспехи, но для его укрепленного тела это было сравнимо с ударами слабого дзюнина. Проверив их прочность и тактику, он закончил бой быстро: три сфокусированных удара пальцами в ключевые точки на шее существ, перебивающие нервные узлы. Монстры рухнули без звука. Он не стал забирать магические камни — они были низкого качества и могли привлечь внимание, если у него не будет соответствующей добычи на выходе. К четвертому этажу, где появились первые серьезные противники вроде «Миногаров» и «Ядовитых мухоморов», атмосфера изменилась. Искателей приключений стало меньше, группы были сплоченнее и осторожнее. Здесь Саске впервые увидел координацию, достойную ниндзя низшего ранга: танк привлекал внимание, далёкий боец атаковал магией, поддержка следила за флангами. Система «фамилий» давала свои плоды. Именно здесь, в одном из сырых, тупиковых залов четвертого этажа, он нашел то, что искал: аномалию. Стена в дальнем углу не просто светилась — она мерцала неровно, как плохая голограмма. Воздух перед ней дрожал. Его Ри́ннеган, скрытый под повязкой, показал ему то, что другие не видели: пространство здесь было тоньше. Это был не стабильный проход, а скорее «шрам», временное ослабление границы между уровнями или, возможно, между Подземельем и поверхностью. Он осторожно приблизился, протянул руку. Кончики пальцев встретили сопротивление, как у плотного желе, а затем прошли сквозь, почувствовав резкий холод. Это был не вход на другой этаж. Это было что-то иное. Внезапно из мерцающей стены вырвался сноп ледяных шипов, острых как иглы и летящих со скоростью стрелы. Саске отклонился, но одна из игл чиркнула по его плащу, оставив на нем иней и разрез. Из «шрама», с хрустом ломающегося льда, выползло существо. Это был не монстр из справочников Гильдии, которые он пролистывал. Это был элементаль — гуманоидная фигура, собранная из сколотого, сияющего голубым светом льда, с горящими в глубине синими же угольками глаз. В руке оно сжимало клинок из того же льда, испускающий морозное сияние. Температура в зале упала на десятки градусов за секунды, стены покрылись инеем. Древний дух? Заблудший монстр с нижних этажей? Или… страж? Элементаль не издавал звуков. Он просто атаковал. Его движения были плавными, неестественными, а ледяной клинок оставлял в воздухе следы изморози. Удар был быстрым и тяжелым. Саске парировал его своим мечом, и металл звякнул, покрываясь мгновенной коркой льда, которая поползла вверх по клинку к его руке. Он отпустил меч, отскочил назад, сбрасывая с руки лед чакрой. Интересно. Магический холод, способный мгновенно заморозить. Физическая сила, сопоставимая с силой медведя-ниндзя. Это уже был достойный противник. Элементаль ринулся за ним, его ледяные ступни оставляли на полу следы из инея. Саске больше не сдерживался. Он активировал Шаринган, и мир замедлился, окрасившись в красные тона. Он видел потоки холодной энергии внутри существа, их циркуляцию, ядро — сгусток магии в центре груди. Он избежал очередного удара, скользнув под ледяной клинок, и нанес серию быстрых ударов по конечностям элементаля, пытаясь разрушить структуру. Лед треснул, но почти мгновенно восстановился, почерпнув энергию из окружающей среды, насыщенной магией. Регенерация. Значит, нужно уничтожить ядро или отсечь от источника энергии. Элементаль, казалось, понял угрозу. Он встал на месте, и из его тела во все стороны вырвались десятки ледяных шипов, заполняя все пространство зала. Техника площади. Саске использовал Телепортацию тела (Боси́дзюцу), чтобы оказаться прямо над элементалем, в мертвой зоне. Его рука вспыхнула фиолетовым электричеством — это была не Чидо́ри, а ее более сфокусированная и менее шумная производная, луч режущего молниевого клинка. — Райтан! (Молниевой клинок) Он вонзил руку, как копье, прямо в центр груди элементаля, туда, где пульсировало ядро. Лед вокруг взорвался, не выдержав чистого разряда чакры, но сам клинок встретил сопротивление — ядро было невероятно плотным. Элементаль замер, его тело начало трещать, пошли паутины трещин. Синие глаза-угольки пылали яростью. И тогда случилось нечто странное. Вместо того чтобы рассыпаться, элементаль… сжался. Вся его энергия, весь холод сгустились в ядре, которое стало белым и ослепительным. Саске почувствовал опасность и отпрыгнул на максимальное расстояние, укрывшись за выступом скалы. Ядро взорвалось. Это не был взрыв пламени или ударной волны. Это была волна абсолютного нуля. Воздух превратился в жидкий кислород, который тут же замерз хлопьями на стенах. Каждый камень, каждая пылинка в радиусе десяти метров покрылась слоем льда в палец толщиной. Если бы здесь был обычный искатель приключений уровня 2 или даже 3, он бы мгновенно превратился в ледяную статую. Саске, защищенный барьером из срочно выстроенной чакры (техника, подобная Раси́нгану), ощутил, как его защита трещит под напором сверхъестественного холода. Это была сила другого порядка, нежели просто магия монстра. Это было почти… божественное вмешательство. Когда волна схлынула, от элементаля не осталось ничего, кроме небольшого, идеально круглого кристалла синего льда, лежащего на полу. Весь зал был похож на внутренность гигантского хрустального геода. И «шрам» на стене исчез, затянулся, оставив после себя лишь обычную каменную кладку. Саске подошел и поднял кристалл. Он был холодным, но не обжигающе, а… спокойно, с какой-то древней, застывшей мудростью внутри. Энергия в нем была концентрированной, чистой, не похожей на грубые магические камни монстров. Это был артефакт. Он спрятал кристалл в свиток. Эта встреча породила больше вопросов, чем ответов. Что это было? Стража какого-то секрета Подземелья? Побочный продукт пространственной аномалии? И главное — связано ли это с его собственным попаданием в этот мир? Его Ри́ннеган, способный к пространственным манипуляциям, мог быть ключом. Он покинул Подземелье через главные ворота, сдав свой пропуск на проверку. У него не было добычи, кроме странного кристалла, который он не показал. Дежурный из Гильдии, скучающий эльф, лишь пробежал глазами по пустым сумкам, пожал плечами и махнул рукой: «Новичкам часто не везет. В следующий раз получится». Выйдя на поверхность, в теплый вечерний воздух Орарио, Саске почувствовал контраст. Здесь царила иллюзия порядка и веселья. Там, внизу, был дикий, смертельный мир, полный тайн. И где-то между ними — боги, наблюдающие за всем этим и, возможно, управляющие. У него теперь был легальный, хоть и ограниченный доступ к Подземелью. У него была странная находка, требующая изучения. И у него была нелепая сделка с богиней и ее наивным протеже, которая, как он начинал подозревать, могла оказаться не такой уж бесполезной. Хестия, как божество, даже низшего ранга, могла иметь доступ к знаниям, закрытым для простых смертных. А Белл… его упрямая чистота была раздражающей, но в ней не было лукавства. В мире, полном интриг и скрытых мотивов, такой человек мог быть… предсказуемым. А значит, в каком-то смысле, надежным. Саске посмотрел на зажигающиеся в сумерках огни Бэйбл-Тауэр. Его путь обратно домой был окутан мраком. Но первый шаг в темноте всегда был самым трудным. Он его сделал. Теперь предстояло идти дальше, прощупывая почву, собирая осколки истины в этом мире богов и лабиринтов. И если для этого придется иногда играть роль наставника для белого кролика или терпеть общество богини-неудачницы… что ж, он терпел и не такое. Главное — сохранить свою суть. Не принять их правила. Не стать частью их «семьи». Он был Учиха Саске. Одиночка. Изгой. Искатель искупления в мире, который даже не подозревал, какие тени отбрасывает его прошлое. Он растворился в сгущающихся сумерках, направляясь к руинам обсерватории, где его ждал тихий холод ночи и ледяной кристалл, хранящий свою тайну. Вторая глава его пребывания в Орарио подходила к концу, но ледяное эхо из Подземелья еще долго будет звучать в его уме, напоминая: здесь ничего не так просто, как кажется. Даже лёд может гореть тайной. Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод