Глава 4 — Глава 4

Окружающие Минамикаву Ю люди замерли, напряженно вглядываясь в пространство перед собой. Жизнь правителя Страны Предков никогда не была спокойной. За прошедшие годы на молодого Даймё не раз покушались убийцы из враждебных государств, но ему неизменно удавалось ускользать от смерти. В конце концов, в этом мире хватало тех, кто желал видеть его в могиле. И речь шла не только о внешних врагах. Внутри самой страны реформы Ю задели интересы многих влиятельных людей, и они тоже мечтали от него избавиться. Для таких личностей нынешняя ночная вылазка была идеальным шансом для удара. Под бдительными взглядами охраны из сумрака леса медленно выступила женская фигура. Она была уникальна. Высокая, с кожей бледной, как лунный свет, и водопадом белоснежных волос, спускающихся ниже спины. Её красота казалась неземной, безупречной, словно перед смертными предстала сошедшая с небес богиня. Но самым странным были её глаза. Чисто-белые, лишенные радужки и зрачков, они источали пугающую, потустороннюю ауру. Облаченная в странное одеяние, она вышла на поляну и смотрела на вооруженных мужчин без малейшего проявления эмоций. В этот миг Минамикава Ю застыл как вкопанный. «Эта женщина...» Он не мог оторвать взгляда от её лица, впиваясь глазами в эти белые очи. «Это же Бьякуган...» Как бывший шиноби Конохи, он был прекрасно знаком с этим Додзюцу — Кеккей Генкай клана Хьюга. Он узнал его мгновенно. Более того, весь её облик казался до боли знакомым. «Белые волосы, Бьякуган, падение с небес...» Сердце пропустило удар. «Неужели она... Ооцуцуки Кагуя?» Честно говоря, Ю не был фанатичным знатоком всех тонкостей сюжета «Наруто». Но о финальном боссе, Ооцуцуки Кагуе, он знал. Строго говоря, вся история мира шиноби началась именно с неё. Все протагонисты последующих эпох, по сути, были её потомками. Пазл в голове наконец сложился. «Божественное Древо... Ооцуцуки Кагуя... Теперь всё ясно». Озарение вспышкой озарило сознание. Раньше, не находя совпадений с памятью, он полагал, что попал в совершенно чужой мир. Но теперь стало очевидно: мир тот же, просто эпоха другая. Его угораздило переродиться в глубокой древности, задолго до рождения основателя Ниншу — Мудреца Шести Путей. В это время Хагоромо ещё не появился на свет, учение ниндзя не было создано, а чакра ещё не была дарована людям. Вот почему в этом мире отсутствовала магия ниндзюцу. А стоящая перед ним Ооцуцуки Кагуя была Прародительницей всего сущего. Именно её прибытие принесло в этот мир первозданную силу чакры. Теперь правитель понимал всё. Тем временем женщина подняла голову, и её взгляд остановился прямо на Минамикаве. Она ощутила исходящую от него знакомую ауру и, движимая инстинктивным любопытством, сделала шаг вперед. Но стоило ей двинуться, как телохранители и самураи мгновенно напряглись, хватаясь за рукояти мечей. — Как ты смеешь! — Женщина, даже не думай приближаться к Его Высочеству Даймё! Самураи смотрели на неё волком, видя в незнакомке подозрительного убийцу. Услышав их крики, на бесстрастном лице небожительницы мелькнула тень страха. Это озадачило Ю. «Неужели член клана Ооцуцуки боится смертных?» Согласно лору, Ооцуцуки были высокоразвитой инопланетной расой. Для них люди мира шиноби были не более чем примитивными туземцами, пылью под ногами. Но сейчас эта девушка демонстрировала вполне человеческие эмоции. Мысли вихрем пронеслись в голове, но внешне он остался спокоен. Ю властно махнул рукой, приказывая свите замолчать. В следующее мгновение, под изумленными взглядами подчиненных, он спешился и медленно направился к ней. — Ваше Высочество... — прошелестел испуганный шепот охраны. Ю проигнорировал их опасения. Какая нелепость. Женщина перед ним — мать всей чакры. Если она захочет, она сотрет их всех в порошок одним движением пальца. Осторожничать с таким существом, полагаясь на мечи — верх глупости. — Всё в порядке... Встретившись взглядом с незнакомкой, он мягко улыбнулся, всем своим видом излучая дружелюбие. Чтобы не спровоцировать её, он двигался плавно и медленно, пока не подошел вплотную. Ооцуцуки Кагуя растерянно смотрела на приближающегося человека. Чем ближе он подходил, тем отчетливее она ощущала то самое чувство. Это был резонанс чакры. Как пришелец и член клана Ооцуцуки, она понимала природу этой силы лучше кого бы то ни было. И хотя в этом юноше чакра была слабой, она определенно присутствовала, выделяя его из толпы пустышек. Заметив, что девушка зябко кутается в свои одежды, Ю снял с себя верхнюю накидку и осторожно набросил ей на плечи. Увидев, что она не отшатнулась и не проявила агрессии, он с облегчением выдохнул, продолжая улыбаться. — Погода становится прохладной, госпожа. Вам лучше поберечься, чтобы не простудиться. Его голос звучал мягко и вкрадчиво: — Могу я узнать ваше имя? Повисла тишина. Ответа не последовало. Слуги за спиной уже набрали в грудь воздуха, чтобы отчитать дерзкую девку за неуважение, но суровый взгляд Даймё заставил их поперхнуться словами. Идиоты. Вы смеете кричать на ту, кто может уничтожить вас силой мысли? Жить надоело? То, что вы ещё живы — уже величайшая милость с её стороны. Когда Ю уже решил, что она не заговорит, тишину нарушил голос. Под ночным небом прозвучали холодные, бесстрастные, но мелодичные слова: — Ооцуцуки Кагуя. Женщина не сводила глаз с юноши, наконец назвав себя. — Значит, госпожа Кагуя. Минамикава мысленно перевел дух. Отлично. Несмотря на ледяную внешность и ауру нечеловеческого существа, она способна к коммуникации. В такой ситуации она вряд ли начнет убивать без причины, верно? «Здесь небезопасно...» — подумал он, сохраняя приветливую маску. — Если позволите, госпожа Кагуя, не хотите ли пойти со мной? — предложил он. — Я найду место, где вы будете в безопасности и комфорте. — Разумеется, если вы пожелаете уйти, вы сможете сделать это в любой момент, никаких ограничений, — поспешно добавил он, боясь, что она истолкует приглашение как попытку пленения. Кагуя долго смотрела на смертного. Казалось, она взвешивала его слова, после чего едва заметно кивнула. Груз свалился с плеч Даймё. После этой ночи все мысли об инспекции владений выветрились из головы Минамикавы Ю. По сравнению с присутствием Кагуи любые государственные дела казались сущей мелочью. Да что там дела — даже его драгоценный титул Даймё не стоил и ломаного гроша по сравнению с этой женщиной.