Он очнулся никем: ни имени, ни лица — лишь смутное чувство, что когда-то смотрел «Наруто» с попкорном в руках. Теперь он заперт в теле мальчика из клана изгнанников, а бирюзовые глаза таят кеккей генкай, о котором мечтает любой шиноби. Один неверный жест — и родня, ставшая по-настоящему родной, заподозрит неладное; один просчёт — и этот безжалостный мир сотрёт его без сожалений. Знание чужого сюжета — грозное оружие, но применить его вслепую значит подписать себе приговор. Сумеет ли бывший зритель переиграть историю, которую смотрел со стороны?

Он очнулся никем: ни имени, ни лица — лишь смутное чувство, что когда-то смотрел «Наруто» с попкорном в руках. Теперь он заперт в теле мальчика из клана изгнанников, а бирюзовые глаза таят кеккей генкай, о котором мечтает любой шиноби. Один неверный жест — и родня, ставшая по-настоящему родной, заподозрит неладное; один просчёт — и этот безжалостный мир сотрёт его без сожалений. Знание чужого сюжета — грозное оружие, но применить его вслепую значит подписать себе приговор. Сумеет ли бывший зритель переиграть историю, которую смотрел со стороны?