В это время глубоко под землёй Данзо Шимура неторопливо изучал отчёт своего оперативника Корня.
— По крайней мере, он больше не орущий маньяк в оранжевом, — сказал Тень шиноби, смотря на безупречно выведенные Саем иероглифы. Импровизация мальчишки с существующим арсеналом техник оказалась спонтанной, но от этого не менее ценной. Это напомнило ему о другом шиноби с похожими способностями. О том, кто превратил технику призыва в беззвучный гром на поле боя, кто мог убить тысячи с изяществом и элегантностью.
О настоящем шиноби, живущем в тени.
— Каково твоё личное мнение о мальчишке, Сай? — Негромко спросил Данзо, пристально глядя единственным глазом на бледнокожего подростка.
— Он странный, — открыто признал оперативник. Уже одно это насторожило — бойцам Корня не полагалось иметь мнение, только выполнять приказы. — Он загадка.
— Вот как? — протянул Данзо. — И почему же?
— Он решил, что испытание усложнили специально из-за него. Сказал, что все его ненавидят, но это нелогично, — Оперативник на мгновение задумался. — Если его ненавидят, зачем ему становиться шиноби Конохи, Данзо-сама?
— Наруто Узумаки, — медленно произнёс Данзо, — представляет угрозу побега для Конохагакуре но Сато. Твоя миссия связана именно с этим. Наблюдай, проверяй его преданность, определи — настоящий ли он шиноби Конохи. Если обнаружишь недостаточную лояльность или предательство — уничтожь его.
— Есть, Данзо-сама, — Получив приказ, оперативник покинул кабинет Тени Шиноби. Данзо молча потянулся к папке на столе и раскрыл её. Фотографии, выпавшие оттуда, принадлежали не кому иному, как Четвёртому Хокаге. Старик едва слышно прошептал:
— Если Хирузен не справится... тогда это сделаю я.
Папка с щелчком закрылась и вернулась в ящик стола. Старый Тень шиноби медленно поднялся и вышел из кабинета, направившись в тайный комплекс Корня. Белые гладкие стены сменились на шероховатую поверхность одного из потайных ходов. Не спеша передвигаясь, потому что не видел причин торопиться, он добрался до скользящей панели, ведущей в запретную часть библиотеки Конохи.
Направившись к определённому архиву, он одним знаком руки снял защитную печать. Ловко выдвинул верхний ящик и достал толстую книгу в кожаном переплёте. На обложке было написано: "Летописи шиноби".
Выпускные фотографии и прочие документы академии хранились только в закрытых архивах. Ни один ниндзя не любил славы. Каге считались лидерами своих деревень, их репутация гремела повсюду, но в конечном счёте успешным становился тот шиноби, о котором никто не знал. Слава приносила узнаваемость, а узнаваемость — проблемы.
Четвёртого Хокаге выбрали скорее как подходящее публичное лицо, чем из-за его силы. Где есть яркий свет, там должна быть и непроглядная тьма.
Возвращаясь к скользящей панели, чтобы вернуться в Корень, Данзо улыбнулся.
В это время Наруто Узумаки приближался к лавке Ичираку. Когда-то она называлась "Раменная Ичираку", но это изменилось после...
Он мотнул головой, прогоняя воспоминания. Настороженно посмотрел на Хокаге и прикусил губу:
— Может, стоило сначала зайти в банк, — тихо сказал он. — Я бы мог закрыть долг.
— О? Не беспокойся, я угощаю. Потом отпущу тебя по делам, хорошо?
— Хорошо, — выдохнул Наруто, опустив голову. Третий промолчал, но его заинтересовало поведение юного шиноби. Впрочем, скоро всё прояснится — они как раз вошли в лавку.
— Аяме-сан, — негромко поздоровался Наруто, заняв крайнее место. Хокаге удивился приглушённому тону мальчика. Конечно, он знал об изменениях в поведении Наруто, но надеялся, что это не коснётся тех немногих, кто действительно о нём заботился.
— Наруто, — девушка улыбнулась при виде мальчика и отошла к другой плите. Хотя рамен всё ещё оставался в меню, теперь здесь подавали и другие блюда — именно поэтому Хирузен и привёл блондина сюда так рано утром.
— Хокаге-сама!? — удивилась девушка при виде старика, и тот добродушно рассмеялся.
— А, юная Аяме-чан! Как поживаешь?
— Всё хорошо, Хокаге-сама, — девушка слегка смутилась от фамильярного обращения, но промолчала. — Что вам принести?
— Молоко и хлеб, Аяме-сан, — голос мальчика был едва слышен, словно все остальные слова застряли в горле. Хирузен удивился. Он предложил купить завтрак, ожидая, что Наруто попросит рамен, тогда он мягко отговорил бы его от солёной пищи с утра, и они выбрали бы что-то более подходящее — яйца, рыбу или даже свинину, чтобы немного побаловать себя.
Старик почувствовал, что Наруто изменился больше, чем он предполагал.
Хокаге был Богом Шиноби, но что-то ускользало от его внимания. Назойливое ощущение не проходило. Время шло, а он всё не мог понять причин изменения в мальчике.
— Мне чай, — сделал заказ старик. Аяме молча приняла заказ и пошла готовить чай. Он уловил изменения в ее поведении: девушка даже не упомянула о том, что Наруто сдал экзамен. Нельзя сказать, что она держалась холодно, но привычного тепла в общении с мальчиком не чувствовалось.
И тут старик заметил, что Теучи отсутствовал. Было странно. Неужели заболел? Он молча размышлял об этом, пока им несли заказ, и также молча пил чай. Его взгляд скользнул к Наруто, спокойно поглощавшему завтрак. "Спокойно" и "Наруто" никогда раньше не сочетались в его сознании. Мальчик выглядел непривычно подавленным даже во время еды. Здесь явно что-то происходило, но он был шиноби, а не варваром, поэтому решил тактично спросить об этом позже.
— Наруто! — Голос Сакуры Харуно нарушил тишину, повисшую в их части раменной. Удивительно было видеть, как быстро мальчишка закончил завтрак, развернулся и вскочил на ноги.
— Мне пора, — пробормотал он и выскочил наружу.
И это тоже выглядело крайне подозрительно.
— Я оплачу его счёт, — произнёс Сандайме. — Сколько он должен?
Аяме уставилась на него с недоумением, но затем её лицо помрачнело, словно она проглотила жабу.
— Нисколько, — прошептала девушка. — Он всегда платит, даже когда я предлагаю угостить. Думаю... думаю, он оставляет рё на стойке, даже когда ничего не заказывает. Я то и дело нахожу стопки купюр.
— Почему он так поступает? — спросил Хирузен и сдвинул брови.
— Я думаю, он чувствует себя виноватым, Хокаге-сама, — тихо ответила Аяме. Она взяла тарелку и направилась к раковине. Хирузен промолчал, переводя взгляд с опустевшего места Наруто на напряжённые плечи девушки. Наконец его внимание привлёк уголок зала, на который он раньше не обращал внимания. Когда-то Теучи рассказывал, что поместил фотографию матери Аяме именно туда — так, даже с небес она могла бы наблюдать за тем, как они готовят свои блюда.
Теперь рядом с портретом матери Аяме появилась ещё одна фотография.
На фотографии был отец девушки.
Наруто быстро шел по улице следом за Сакурой, которая, оказывается, искала его.
— Сенсей ждёт нас на тринадцатом тренировочном полигоне. Я не знала, где ты живёшь, поэтому заглянула в Ичираку. Повезло, что нашла, — в голосе девочки было слышно самодовольство, словно она ожидала похвалы за свою сообразительность. Наруто был не в духе — желудок скрутило узлом, а ладони слегка вспотели.
Наверное, он мазохист. Не стоило ходить в Ичираку, не стоило даже звать туда других, но долг есть долг. И этот долг он будет платить вечно.
— Ага, — прошептал он в ответ. Розоволосую ничуть не смутил его тихий голос — она тут же затараторила. Наруто не знал, что сказать, поэтому просто молчал, пока девочка рассуждала о вреде рамена по утрам, о том, как ей показалось, будто рядом с ним стоял сам Хокаге, и о прочих обычных вещах, которые волнуют двенадцатилетних девушек.
Он — джинчурики Девятихвостого, а слушает, как девчонка отрастила длинные волосы, потому что из надёжного источника узнала про любовь Саске к девушкам с длинными волосами. Наруто не знал, стоит ли упоминать, что в руководстве шиноби не рекомендуются сложные причёски и длинные волосы — за них слишком легко ухватить противника. Впрочем, ввязываться в спор о длине волос ему не хотелось.
Обновлено: 02.02.2026