— Спасибо за всё, господин Хиаши! — Юки помахал рукой, прощаясь с семьёй Хьюга.
Хиаши, провожая взглядом свою главную головную боль, почувствовал облегчение и позволил себе слабую улыбку.
— Братец Юки, возвращайся поскорее! — Звонко крикнула Ханаби, расплываясь в широкой улыбке.
— Пусть у тебя всё будет… хорошо, — тихо произнесла Хината. Она слегка покраснела и принялась нервно перебирать пальцами.
— Помни, Юки, завтра нам нужно быть в академии, так что не опаздывай. — Хиаши перевёл взгляд на Неджи и Юки. Его всё ещё поражало, как Учиха и Хьюга умудряются так ладить. Оба клана считались сильнейшими в Конохе и вечно соперничали: Шаринган против Бьякугана. Окуляры обеих сторон обладали сокрушительной мощью, а сами кланы славились фанатичным отношением к чистоте крови и обоснованным высокомерием.
Именно по этой причине при первой их встрече Хиаши едва ли не пинками выставил Юки за порог.
Шансы на дружбу между ними стремились к нулю, но, вопреки всему, она зародилась.
Неджи и Юки были ровесниками и вместе ходили в академию. Об их странном союзе, полном одновременно товарищества и соперничества, знали многие. Глядя на улыбки детей, Хиаши тяжело вздохнул.
— До свидания! — Хиаши смотрел вслед уходящему мальчику, снова и снова раздумывая о том, как заставить этого прохвоста перестать морочить голову его дочерям.
«Пожалуй, пора завести разговор о личной жизни», – с этой мыслью Хиаши решил внушить дочерям, насколько лживы и вероломны бывают мужчины. При этом он совершенно забыл, что и сам не раз поступал так же с их матерью.
…
— Я опаздываю! — Солнце уже скрылось за горизонтом, уступая место ночной тьме.
— Мама будет в ярости, — Юки виновато улыбнулся самому себе.
Он солгал насчёт разрешения: мама думала, что он проводит время с Саске, и понятия не имела о его визитах в поместье Хьюга. Если бы правда всплыла, наказания ему было бы не избежать.
Учиха и Хьюга не ладят – Юки прекрасно это знал, но сознательно игнорировал. Ему нравилось бывать у них, нравилось подшучивать над Хиаши, нравилась дружба-соперничество с Неджи и, конечно, ему нравились прекрасные глаза Хинаты и Ханаби.
Это был один из тех секретов, что Юки хранил от матери. Он понимал, что рано или поздно всё вскроется, но предпочитал, чтобы это случилось как можно позже.
— Хм? — Юки замер, почувствовав нечто странное в воздухе. Дурное предчувствие охватило его, а луна в небе почему-то казалась багровой.
— Что-то не так, — прошептал он и бросился вперед, ускоряя бег.
Едва миновав ворота своего клана, он наткнулся на пугающую тишину и мрак погруженных в сон улиц.
— Определенно… всё очень плохо! — Кругом не было ни души, ни единого огонька в окнах, а в воздухе повис тяжелый запах.
Юки ещё не осознавал этого, но то был запах крови.
Напрягшись всем телом, он решил, что должен добраться до дома как можно скорее.
— Это ещё… что такое?!
Предчувствие не обмануло. Через несколько минут Юки увидел тела, разбросанные по улицам. Взрослые, дети – десятки трупов лежали в пыли.
— Кто?! Какой ублюдок это сделал?! — Сердце сжалось от боли, когда он начал узнавать в погибших своих знакомых.
— Чизуру! Яко! Косака! — Крик отчаяния вырвался из груди, когда он увидел тела трех девочек.
Он бросился к ним.
— Не дышат… Они… мертвы! — Кровь испачкала его ладони, слезы хлынули градом. Это были подруги, с которыми он играл, каждая из них была ему дорога.
Оглянувшись, он увидел и их родителей.
— Тётя Яэша! Дядя Сакуто! Тётя Тацухико! Дядя Такимото! Дядя Сейджи… Тётя… Казане… — имена срывались с губ, вызывая ворох воспоминаний. Все эти люди были частью его жизни.
— О нет! Мама! — Спустя бесконечные минуты осознания Юки вспомнил о самом главном. Осторожно закрыв глаза трем девочкам, он сломя голову помчался домой. Глаза щипало от слез, а в голове билась лишь одна страшная мысль.
— Ма… ма?
Бездыханное тело матери лежало прямо у порога их дома.
Юки замер в шоке. Ноги и руки затряслись, рыдания душили его. Медленно, словно во сне, он подошел и обнял её. Тело уже начало остывать, на спине зияла страшная рана.
— Мама, вставай! Пожалуйста… Встань! Я больше не буду тебе врать, честно! Перестану быть эгоистом, не трону молоко без спроса, буду прибираться в комнате и даже научусь готовить… только, умоляю, открой глаза! — Его голос сорвался на хрип, а грудь разрывало от невыносимой муки.
— Пожалуйста… Я молю тебя! Как же я без тебя, мама… я… я… — перед глазами замелькали обрывки прошлого, и одно воспоминание из далекого детства вспыхнуло ярче остальных.
…
— Юки, обещай мне, что станешь великим ниндзя.
— Да, мама! — Ответил он. — Я стану лучшим из лучших! — Красивая женщина тепло улыбнулась, глядя на своего маленького сорванца.
— Золотые слова! Иди ко мне, мой малыш.
— Ха-ха… мама, щекотно! — Осыпая поцелуями щёки сына, она крепко прижала его к себе.
— Я люблю тебя, мой крошка!
— Я тоже тебя люблю, мамочка! — Хоть Юки тогда и не понимал истинного значения этих слов, внутри него разливалось приятное тепло. Красивая женщина вновь улыбнулась и принялась целовать его.
…
— Я… я… Я не могу этого вынести! А-а-а-арх-х-х!
Издав душераздирающий крик, Юки схватился за голову от невыносимой боли. Его глаза, мокрые от слёз и чёрные как сама ночь, начали преображаться. Правый глаз вспыхнул алым, и в нём проявился крошечный чёрный символ в форме запятой. Левый же окрасился в золотой, явив взору циферблат часов, лишенный всякой жизни, чьи стрелки замерли ровно на двенадцати. В тот же миг вихрь воспоминаний захлестнул его разум.
— Я… я всё помню. — Спустя несколько минут боль утихла. Юки вспомнил, кем он был на самом деле: Землю, убийства, своё имя, Артемиду… Он вспомнил всё. Глядя на мать, он осторожно опустил её тело на землю.
— Обещаю тебе, мама, я отомщу, — поднявшись на ноги, Юки сверкнул глазами, полными решимости.
В прошлой жизни он был сиротой и не знал материнской любви, но в этой – он был счастлив. У него была любящая мать, и он дорожил этим. Если бы у него был выбор, Юки предпочёл бы никогда не пробуждать память о былом.
— Мир везде одинаков: если ты слаб – ты умираешь. — Таков был закон жизни. Грудь сдавило, чувства его нынешнего «я» были слишком сильны. Никогда прежде он не ощущал такой боли; даже тяжелейшие пулевые ранения казались сущей ерундой по сравнению с этим.
— Значит… это и есть любовь? — В ином мире он никого не любил. Он был одинок и искал лишь мимолётных связей ради забавы. Юки не был бесчувственным – он мог испытывать жалость, сострадание, жертвовал половину заработка на благотворительность или выхаживал животных, но по-настоящему любить ему не доводилось.
«Любовь ранит… Как же больно!»
Смотря на свои окровавленные руки, он не мог сдержать слёз. Если бы злейшие враги из прошлого увидели его сейчас, они бы не поверили своим глазам – сам «Кошмар» умел плакать.
— Элохим.
Тик-так
Как только он прошептал это слово, тьма окутала его маленькое тело под мерный звук часов. Спустя мгновение его одежда сменилась иссиня-чёрным плащом с кроваво-красными узорами и такими же тёмными брюками, заправленными в высокие чёрные сапоги.
— Я скоро вернусь, мама, — бросив последний взгляд на тело, он растворился в ночной мгле.
Этой ночи суждено было стать долгой.
#
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 16.02.2026