Ли Циньфэн — не совсем человек, а скорее бесплотный дух, застрявший на крошечном острове посреди моря где-то у восточных границ мира Хокаге, задолго до того, как этот мир обрёл привычную нам форму. У него есть система, которая время от времени предлагает выбор: рискнуть и рвануть за головокружительной силой прямо у подножия гигантского древа, из которого рождается пугающая повелительница чакры, — или провести очередные годы в одиночестве, забрасывая крюк в морскую пучину ради более скромной, но надёжной награды. Герой раз за разом выбирает осторожность, наблюдая издалека, как древо пожирает целые земли, а его хозяйка перекраивает судьбы людей по своему усмотрению. За терпение система награждает его защитным артефактом, каплями чакры, а под конец — печатью, делающей весь остров неприступным для любого противника слабее теневого уровня. Спустя примерно десять лет одиночного ожидания дух наконец обретает подобие тела и чакры, становясь кем-то вроде синоби, — и именно в этот момент, когда всё как будто налажено, остров вдруг содрогается от мощного удара, будто вся его осторожная стратегия вот-вот пойдёт прахом.

Ли Циньфэн — не совсем человек, а скорее бесплотный дух, застрявший на крошечном острове посреди моря где-то у восточных границ мира Хокаге, задолго до того, как этот мир обрёл привычную нам форму. У него есть система, которая время от времени предлагает выбор: рискнуть и рвануть за головокружительной силой прямо у подножия гигантского древа, из которого рождается пугающая повелительница чакры, — или провести очередные годы в одиночестве, забрасывая крюк в морскую пучину ради более скромной, но надёжной награды. Герой раз за разом выбирает осторожность, наблюдая издалека, как древо пожирает целые земли, а его хозяйка перекраивает судьбы людей по своему усмотрению. За терпение система награждает его защитным артефактом, каплями чакры, а под конец — печатью, делающей весь остров неприступным для любого противника слабее теневого уровня. Спустя примерно десять лет одиночного ожидания дух наконец обретает подобие тела и чакры, становясь кем-то вроде синоби, — и именно в этот момент, когда всё как будто налажено, остров вдруг содрогается от мощного удара, будто вся его осторожная стратегия вот-вот пойдёт прахом.