К кварталу Учиха я не бежал — я летел, едва касаясь сандалиями земли. Должно быть, по пути я нарушил добрую половину неписаных скоростных ограничений Конохи, но мне было плевать. Каждая мышца в теле ныла после бессонной ночи, но бурлящий в груди восторг перекрывал физическую усталость: мне не терпелось рассказать родителям. Раньше у меня никогда не было такого шанса… Даже если мне что-то и удавалось в прошлой жизни, кому я мог об этом поведать? Никому… Поэтому я должен был показать им. И сделать это немедленно.
— Папа! Мама! — заорал я, едва ворвавшись в дом.
Я заскользил по полу, точно безумец, размахивая руками, чтобы погасить инерцию; едва не впечатался лицом в доски, но в последний момент чудом удержал равновесие.
— Идите сюда, оба, быстро!
— Что случилось?! — отозвалась мама из кухни. Встревоженная моим криком, она выбежала в комнату и, увидев, как я хватаю ртом воздух, всплеснула руками. — Рэндзи, помедленнее! Ты же сейчас…
— Вы должны это видеть! Просто… Стойте там!
— Выглядит целым, значит, не ранен, — отец поднял тяжелый взгляд от полицейского снаряжения, которое как раз чистил и смазывал маслом. В другой руке он всё еще держал недоеденный онигири. — Что ты сломал на этот раз? Сын, мне что, придется упечь тебя за решетку?
— Ничего я не ломал! Погоди, почему сразу в тюрьму? Ты что, меня не отпустишь?!
— Сын, — он пожал широкими плечами, — если ты совершил преступление, то понесешь наказание. Я не могу нарушать закон только потому, что ты моя кровь. Хотя я искренне надеюсь, что мы воспитали тебя лучше!
— Нет, дело не в этом… Ох! Просто… Доверьтесь мне!
Они с мамой переглянулись, но всё же послушались, встав передо мной так, будто я собирался показать карточный фокус. Они ждали, когда я выложу козыри на стол. Хорошо… Сосредоточиться, прямо как в лесу. Я начал искать то самое специфическое покалывание за глазами… Нашел. Я почувствовал, как могу перенаправить свою чакру в совершенно новое русло, прямиком к зрительным нервам.
Глубоко вдохнув, я усилил напор, контролируя мощь и скорость потока. Я понимал: эти новые каналы для чакры еще совсем свежие, они еще не достигли своего пика. Но я знал, что смогу их развить, и это осознание позволяло мне чувствовать потенциал, скрытый в моих глазах. Это было… лишь начало.
— Ха-а… — выдохнул я. Сердце бешено колотилось о ребра.
Я посмотрел на родителей: мир стал пугающе четким, каждый цвет казался невероятно ярким, насыщенным, словно леденцовым.
— Ну что?
Я спросил, потому что на мгновение в комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. И наконец мама ахнула, прижав ладони к губам.
— Рэндзи…! — выдохнула она.
Отец замер; онигири выпал из его ослабевших пальцев и с мягким шлепком приземлился на татами.
— Погоди. Стой, стой, СТОЙ!! Наори! Смотри…! Его глаза…!
— Вижу! — рассмеялась она. В ее глазах блеснули слезы. Подойдя ближе, она обхватила мое лицо дрожащими теплыми руками. — У тебя… У тебя Шаринган! Одно томоэ… отчетливо, как при свете дня!
— М-м-м-ф-м? М-м-ф-м-х! — попытался я что-то сказать, но она так сильно сдавила мне щеки, что я превратился в рыбу.
— ТЫ!! ХА-ХА!! ТЫ ГЕНИЙ! — взревел отец, точно иерихонская труба.
У меня голова пошла кругом, когда он оторвал меня от пола и сжал в таких объятиях, что, казалось, сейчас хрустнет позвоночник.
— Ух! Папа, осторожнее! Пожалуйста!
— Шесть лет, а уже с Шаринганом! Наори, ты это видишь? Посмотри на него! Наш мальчик, наш сын пробудил его еще до начала второго триместра в Академии! Он наверняка самый молодой из всех, кому это удавалось! А-ха-ха-ха! Мы вырастили маленького гения!
— Дайзен, успокойся! — мама то ли смеялась, то ли плакала, легонько хлопая его по плечу, но ее голос тоже срывался от волнения. — Поставь его на место, пока не переломал ребенку ребра!
— Не могу! — продолжал он орать, кружась со мной по комнате. Наконец он опустил меня на пол, но продолжал крепко сжимать плечи, глядя мне в лицо. — Ты понимаешь, что это значит, Рэндзиро?! Ты вундеркинд! Прирожденный гений! Наш гений!
— Гм, — я моргнул, пытаясь выровнять дыхание. Голова немного кружилась от переизбытка кислорода и эмоций, но я никогда раньше не был так счастлив… никогда. — Я… я даже не планировал! Оно как-то само… получилось! — добавил я, стараясь не улыбаться слишком широко, но кто бы удержался на моем месте?
— Тем лучше! — он хохотнул и взъерошил мне волосы, окончательно превратив прическу в воронье гнездо.
— Ладно, хватит! — мама вытерла уголки глаз рукавом, улыбаясь сквозь слезы. — Ох, Дайзен, дай ему вздохнуть… Он же дрожит.
— От возбуждения! — гордо возразил отец. — Наори, ты хоть понимаешь, какая это редкость?
— Конечно понимаю, — мягко ответила она, снова приближаясь, чтобы внимательно, уже как медик, рассмотреть мои глаза. — Рэндзи, милый, голова не кружится? Шея или затылок не болят? Это может сильно выматывать, пока организм не привыкнет…
— Нет, — честно признался я, моргнув несколько раз. Я перекрыл поток чакры к глазам и почувствовал, как багряная пелена медленно исчезает вместе с одиноким томоэ, а мир возвращается в привычную, чуть более тусклую норму. — Просто… зрение стало странно острым. Словно всё вокруг нарисовано яркими красками, контраст выкручен на максимум.
— Да, — она тепло улыбнулась. — Это поток чакры стабилизируется в зрительных нервах. Большинству поначалу не удается направить её правильно без боли. Нужно время, чтобы система каналов чакры за глазами расширилась и обеспечила лучший ток энергии. — Её голос стал совсем нежным. — А ты сделал это без всяких усилий… Невероятно.
— Вовсе нет, — хмыкнул отец. Он принялся мерить комнату широкими шагами, точно запертый в клетке тигр. — Ты понимаешь, что это значит?!
— Ты уже спрашивал, — мама закатила глаза. — Да говори уже! У меня нет настроения играть в твои угадайки!
— Я должен кому-нибудь рассказать! Может, Хано из патруля… нет, сначала капитану Куроде… Гм… нет, к черту, весь клан должен об этом услышать!
— Дайзен… — мягко, но с нажимом предостерегла его мама.
— Все должны знать! — он полностью проигнорировал её, вскинув руки к потолку. — Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как ребенок в таком возрасте пробудил Шаринган? Годы! Да что там… десятилетия, может, столетия! Даже в Эпоху Воюющих Государств такая ранняя активация была редкостью! Некоторые живут и умирают, так и не открыв свои глаза! Мне было сколько? Одиннадцать? Двенадцать? Рэндзиро сократил этот срок вдвое!
— Э-э… пап? — я потер затылок, глупо ухмыляясь. — В смысле… Наверное, мне просто повезло?
— Повезло? — он рассмеялся и хлопнул меня по спине так, что я полетел вперед, прямо в объятия матери. — Повезло — это найти монету на улице! А ты одаренный, малец!
— Ну всё, твоего отца теперь не остановить, — мама наконец бросила попытки его утихомирить. Она вздохнула, но гордая улыбка не сходила с её лица. — Пусть похвастается, Рэндзиро. Он это заслужил. То есть, заслужил ты, а он… он просто ведет себя как Дайзен.
Обновлено: 03.02.2026