Глава 17 — Глава 17

Глава 17. Сакумо! Ты растоптал мою веру — Дедушка-наставник?! Сарутоби Хирузен и сопровождавший его Чунин замерли, озадаченно переглядываясь. На лицах читалось искреннее недоумение. — Ну да... Мой учитель — Джирайя, — тут же расплылся в самой безобидной и, можно сказать, ангельской улыбке Яхико. Стоящий рядом Нагато, помня наставления одного из старейшин и чувствуя на себе тяжёлый взгляд Хокаге, поспешно опустил голову. Было ли это проявлением скромности или попыткой скрыть затаённую ненависть — поди разбери. — Так вы те самые трое сирот, которых Джирайя подобрал в Амегакуре? — Именно! Я — Яхико, это — Нагато. Мы верные ученики учителя Джирайи, — с жаром подтвердил рыжеволосый мальчишка. Сарутоби Хирузен нахмурился, погружаясь в воспоминания. И правда, во времена Второй мировой войны шиноби Джирайя действительно остался в Дожде, чтобы выходить троих обездоленных детей. Он пробыл там почти три года. Если посчитать... Выходит, эти дети — практически его «внуки» по линии преемственности Воли Огня? — Так это вы... — лицо Третьего, наконец, смягчилось, морщины разгладились. Он гордился своим умением разбираться в людях: один паренёк выглядел бойким и открытым, другой — честным и робким. — Какими судьбами вас занесло в наши края, малыши? — Ну как же! — Яхико придал голосу такую приторную сладость, что его самого едва не скрутило от тошноты. — Мы привели Нагато, во-первых, чтобы выразить почтение старшим, а во-вторых, чтобы своими глазами увидеть процветающую Коноху и набраться мудрости у дедушки Хокаге! Хирузен лишь бровь вскинул: назвавшийся Яхико паренёк уж больно подозрительно, почти воровато подкрадывался к его столу. Старый опыт не пропьёшь — мышцы Хокаге незаметно напряглись, готовясь к любой неожиданности. — Кхм... Наша деревня Акагакуре наследует волю учителя Джирайи, а учитель Джирайя наследует вашу волю, дедушка Хокаге. Выходит, мы все — одна большая семья, связанные едиными узами! — Дедушка? — Хирузен мысленно схватился за сердце. Неужели он так сдал? В этот момент, то ли случайно, то ли с дьявольским умыслом, Яхико подошёл вплотную к столу, и из-за пазухи у него с шуршанием выпала книга. Мальчишка тут же в панике бросился её поднимать, но цепкий взгляд «Профессора» успел выхватить кричащее название на яркой обложке. «Называй меня Ваше Величество Королева?!» Воздух в кабинете мгновенно переменился. — Ох, маленький Яхико, маленький Нагато! — Сарутоби Хирузен расплылся в улыбке, широкой и глуповатой, словно его только что пощекотали. Вся настороженность испарилась без следа. — Ну же, подходите ближе, поболтаем с дедушкой Хокаге по душам! Теперь он смотрел на этих двоих не как на чужаков, а как на родных племянников, принесших любимому дядюшке гостинец. Беседа, впрочем, продлилась недолго. Яхико и Нагато, проявив чудеса тактичности, вскоре откланялись. Ближе к вечеру на стол Хокаге легло досье с пометкой «Срочно» касательно организации «Акагакуре». — И вправду, ученики того олуха, — пробормотал побледневший от усталости Хирузен, выпуская колечко дыма. — Не трогайте их. Но если эти двое что-то выкинут — докладывать мне немедленно. ... Окраина Конохи. Особняк клана Хатаке. Яхико и Нагато сидели в засаде в ближайших кустах. План был прост и надёжен, как швейцарские часы: дождаться, пока Хатаке Сакумо решит свести счёты с жизнью, и героически ему помешать. Нагато верил в Яхико. Яхико верил в Данзо (и в то, что тот обязательно дожмет ситуацию до критической точки). Пока они коротали время, тишину улицы нарушил странный звук. К ним, исполняя безумный подкат на коленях, подлетел мальчишка в огромных оранжевых очках-гогглах и замер прямо перед носом у Яхико. Яхико и Нагато переглянулись в немом шоке. — Э-э-э... — Яхико почесал затылок. — Пацан, я не брал, денег нет. Нагато, у тебя мелочь есть? Дай ему. Нагато отрицательно помотал головой. — Проклятье! Откуда здесь этот булыжник?! Кто посмел подставить подножку Великому Обито?! — завопил мальчишка, лицо которого пылало от смущения и праведного гнева. — Чего? Ты — Обито?! — Яхико прищурился, сканируя взглядом это недоразумение, которое уже вскочило и побежало пинать злосчастный камень, чтобы доказать свою крутость. И вот это... вот это чудо в перьях в будущем перевернёт весь мир шиноби и развяжет Четвёртую мировую войну? Серьёзно? Грозный Мадара и этот клоун — какая между ними, к чертям, связь?! — Ты меня знаешь? — Обито отшвырнул камень и с восторгом схватил Яхико за руку, тряся её как помпу. — Ну, можно и так сказать, — кивнул Яхико, с трудом сдерживая желание сплюнуть. «Знал бы ты, гнида, сколько нервов ты мне вымотал в прошлой жизни в дуэлях! Я из-за тебя, ублюдка, ночами просыпался в холодном поту!» — мысленно бушевал он. — «Не будь тебя — не было бы ни масочного клоуна, ни всей этой кровавой каши в будущем!» — Именно! Я тот самый знаменитый Учиха Обито, занявший второе место на прошлогоднем юношеском турнире ниндзюцу Конохи! — Обито отпустил руку, отступил на шаг и гордо ткнул себя большим пальцем в грудь. — В Конохе и такое проводят? — удивился Нагато. — Яхико, может, нам тоже устроить турнир, когда вернёмся? А кто занял первое место? — Первое... — лицо Обито мгновенно посерело, над головой словно сгустились тучи, а в углу кадра заиграла грустная скрипка. — Там... — Пха-ха-ха! — Яхико не выдержал и расхохотался, хлопая себя по коленям. — Заткнись! Я всё равно превзойду этого воображалу Какаши! — Обито скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся, обидевшись заодно и на Нагато. Глядя на этого «неудачника», Яхико вдруг поймал себя на шальной мысли: а может, украсть его и забрать к нам в деревню? Уж больно потенциал хороший. ... На них смотрела пара мёртвых, ничего не выражающих глаз. Беловолосый мальчик с маской на пол-лица разглядывал двух незнакомцев и прибившегося к ним Обито с выражением крайней скуки. — Эй, вы. Что вам здесь нужно? — голос мальчика был таким же холодным, как и взгляд. — Вы уже три дня торчите у моего дома. Почему? Какаши, гений, ставший Чунином в шесть лет (а закончил Академию он и вовсе в пять), давно заметил слежку. Если бы не отсутствие явной враждебности в ауре этих двоих, он бы уже давно вызвал Полицию Конохи. — Эй! Тупица Какаши, ты как? Живой? — Обито, сжимая в одной руке бамбуковую стрекозу, а в другой деревянную рогатку, вскочил на ноги. Голос его звучал вызывающе, но на лице читалось плохо скрываемое беспокойство, замаскированное под цундере-наезд. — А это кто? — проигнорировал его выпад Какаши, кивнув на Яхико и Нагато. — Они-то? Хех, слушай сюда, Какаши! Рыжий — это мой братан Яхико, а красноволосый — братан Нагато! — Обито выпятил грудь, представляя своих новых «лучших друзей», которые всего-то угостили его конфетой. — Йо! — Яхико лениво махнул рукой и тут же потерял к мелкому гению интерес. Его целью был не сын, а отец. В последние дни по Конохе поползли грязные слухи. Мол, Белый Клык, Хатаке Сакумо, провалил важнейшую миссию ради спасения товарищей, и деревня понесла колоссальные убытки. Кто запустил эту волну — вопрос риторический. Это игры больших дядей, и лезть в них опасно. Но травля набирала обороты. Ни Хокаге, ни его советники не спешили выступать с опровержением. Возможно, Сакумо просто стал кому-то поперёк горла? Или его авторитет стал слишком велик, и верхушка решила «подрезать крылья» герою? Впрочем, Яхико было плевать на политику Конохи. Он жаждал заполучить Белого Клыка. И ради такого кадра он готов был сидеть в кустах хоть неделю, подражая древним мудрецам, что сутками ждали аудиенции у императоров. — Делайте что хотите, — бросил Какаши, потеряв к ним интерес. Ему нужно было позаботиться об отце. — Пф-ф! — фыркнул ему в спину Обито. — Больно надо! Мои новые братаны всё равно круче, они мне молочные ириски дали! Внутри резиденции Хатаке царил полумрак. Хатаке Сакумо сидел на татами в позе сейза, держа в руках чашку с остывающим чаем. Его лицо было спокойным, словно яд, сочащийся из перешёптываний за стенами, не мог проникнуть в эту комнату. — Вернулся? — Сакумо поднял взгляд на вошедшего сына и мягко улыбнулся. — Отец! — Какаши почтительно поклонился. Он хотел что-то сказать, губы его дрогнули, но слова застряли в горле. Сакумо не стал допытываться. Он лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на большое окно, по стеклу которого стекали желтки — следы от тухлых яиц, брошенных «благодарными» жителями. — Если ты спросишь, жалею ли я... возможно, где-то в глубине души, — тихо произнёс Белый Клык. — Как шиноби, я не выполнил миссию. Это позор. Он сделал паузу, и его взгляд стал твёрже стали клинка, что покоился на стойке. — Но сколько бы раз мне ни пришлось выбирать между миссией и жизнью товарища, я снова и снова выберу товарища. Жизнь бесценна, Какаши. Защищать друзей, семью, детей — вот истинная причина, по которой Первый Хокаге основал эту деревню. Какаши медленно кивнул, погружённый в свои мысли. «Защита товарищей — вот твоя вера, отец? Даже если ради этого нужно нарушить правила?» Но почему тогда все так ненавидят его? Почему называют предателем? Мальчик чувствовал, как в душе разрастается тёмный, липкий комок сомнений. — Хатаке Сакумо! — донёсся с улицы истеричный крик, полный злобы. — Зачем ты спас меня?! Зачем пожертвовал миссией ради моей шкуры?! Прекрати этот спектакль, думаешь, я буду тебе благодарен?! Голос сорвался на визг: — Я был готов умереть ради деревни! А ты... Хатаке Сакумо! Ты просто хотел славы спасителя! Ты растоптал мою решимость! Ты унизил меня своим милосердием! Это кричали те самые товарищи, которых он вытащил с того света. К их воплям примешивались ехидные комментарии прохожих. Дзынь... Фарфоровая чашка выскользнула из ослабевших пальцев Сакумо. Она ударилась о пол, разлетаясь на сотни мелких осколков, как и спокойствие в этой комнате. Сакумо слышал каждое слово. Каждое проклятие. Словно чья-то невидимая рука сжала его сердце в ледяной кулак, выжимая из него жизнь. В глазах легендарного шиноби застыла бездна отчаяния и растерянности. Он ошибся? Всю свою жизнь... он ошибался? — Отец! — лицо Какаши налилось кровью. Он метнулся к стойке, схватил короткий клинок «Белый Клык», готовый выскочить наружу и заставить этих неблагодарных тварей замолчать навечно. — Стой, Какаши! — голос Сакумо прозвучал глухо и бесконечно устало. На его губах застыла горькая усмешка. — Не надо.