Глава 7 — Глава 7

**Глава 7. Гибель четы Намиказе** Цинь Юй в ужасе распахнул глаза. Всё его тело била крупная дрожь, а взгляд был прикован к исполинскому когтю, пронзившему плоть и окрашенному багрянцем свежей крови. Кушина обеими руками сжимала смертоносное лезвие когтя, прошившее её живот насквозь. С уголков её губ срывались алые капли, но на бледном лице, превозмогая адскую боль, цвела слабая, полная нежности улыбка. — Малыш... Маленький Цинь Юй... — голос её срывался, переходя в хрип. — Теперь ты старший брат. Когда... когда нас с папой не станет, прошу, позаботься о Наруто. Кхе-кхе... Она судорожно закашлялась, выплёвывая сгустки крови, но уголки её губ упрямо тянулись вверх, стараясь сохранить ободряющую улыбку. — И ты, Наруто... Слушайся брата. Не шали, не проказничай и не зли его понапрасну. Слёзы, которые она сдерживала из последних сил, наконец прорвали плотину. Голос Кушины задрожал, срываясь на безутешный плач: — И ещё... ещё... Вы должны расти здоровыми. Не будьте привередами в еде. Когда холодает — одевайтесь теплее. Пейте много молока, тренируйтесь... И даже если вы не станете ниндзя — это неважно! Главное... главное, чтобы вы жили долго и счастливо! — У меня ещё... ещё так много слов для вас... Так много... Кушина уже не могла говорить, захлёбываясь рыданиями. Цинь Юй до крови закусил губу, не чувствуя боли, а из его глаз ручьями текли слёзы, застилая взор пеленой. Минато Намиказе ласково коснулся плеча жены. На его лице, измождённом битвой и смертельной раной, всё ещё сияла та самая, тёплая, как солнце, улыбка. — Я лишь присоединюсь к словам вашей мамы. Говоря это, Минато начал стремительно складывать печати. Его пальцы мелькали с невероятной скоростью. — Прости меня, маленький Цинь Юй. Я искал два года, но так и не смог выяснить название твоего клана, — виновато улыбнулся Четвёртый Хокаге, замирая на последнем знаке. Как только печать завершилась, воздух за его спиной сгустился. Из пустоты медленно выплыла призрачная фигура в белом одеянии, с двумя рогами на голове и кинжалом в зубах — сам Бог Смерти явился за платой. — Мне правда очень жаль... Цинь Юй, Наруто... Я доверяю будущее вам. Едва прозвучали последние слова, призрачная сущность за спиной Минато протянула руку сквозь его тело. Костлявая ладонь ухватилась за гигантский коготь Девятихвостого, вырывая из зверя два сгустка чакры — две бледно-голубые тени Лиса. Затем, пройдя сквозь тела Минато и Кушины, эти потоки устремились к Цинь Юю и лежащему на алтаре младенцу Наруто. — Нет... Не извиняйся! Наруто — мой брат! — закричал Цинь Юй, глядя, как жизненные силы стремительно покидают приёмных родителей, чьи тела слабели после извлечения души. В его глазах вспыхнула стальная решимость. Он отчаянно замотал головой: — И у меня есть фамилия! Меня зовут... Намиказе Цинь Юй!!! Под этот последний, отчаянный крик, огромная призрачная рука окончательно впечатала души Девятихвостого в животы мальчиков. В то же мгновение Цинь Юй почувствовал, как силы покидают его. Ноги подогнулись, и он рухнул на землю. Из последних сил он поднял отяжелевшие веки, пытаясь взглянуть на родителей. Но увидел лишь два неподвижных тела, лежащих на холодной земле. Жизнь и тепло стремительно покидали их. Цинь Юй попытался поползти к ним, цепляясь пальцами за грунт, но мир перед глазами померк. Тьма поглотила его сознание. **[Дзинь! Обнаружено вторжение инородной сущности в тело носителя.]** **[Дзинь! Запущен протокол экстренной ликвидации.]** **[Дзинь! Вторгшийся объект не является биологической формой жизни. Ликвидация невозможна.]** **[Дзинь! Обнаружено внедрение печати.]** **[Дзинь! Анализ структуры печати...]** **[Дзинь! Анализ завершён. Тип: Двойная Печать Четырёх Символов. Взлом не рекомендуется.]** В беспросветной тьме своего подсознания Цинь Юй бежал. Он отчаянно гнался за двумя размытыми силуэтами, которые уходили всё дальше и дальше. Как бы он ни кричал, как бы ни умолял их остановиться, фигуры продолжали идти, словно не слыша его. Он выжимал из себя все соки, лёгкие горели огнём. И вот, когда его вытянутая рука уже почти коснулась их одежд, земля разверзлась. Огромная, покрытая густой рыжей шерстью лапа вырвалась из недр, схватила оба силуэта и безжалостно сжала. *Хруст.* — Нет! НЕТ! Глядя, как сквозь гигантские пальцы монстра сочится кровь тех, кого он любил, Цинь Юй застыл, словно громом поражённый. Разум отказывался принимать увиденное. **[Дзинь! Обнаружена трещина в печати носителя.]** **[Дзинь! Зафиксированы колебания энергии инородного объекта.]** **[Дзинь! Попытка укрепления печати...]** **[Дзинь! Укрепление успешно. Двойная Печать Четырёх Символов эволюционировала в Печать Великого Предела Двух Начал.]** Механический голос Системы, сыплющий предупреждениями, эхом отдавался в голове, но Цинь Юй не слышал его. Он стоял, потерянный, с пустой душой, и смотрел на чудовищную лисью лапу сквозь завесу слёз. Лишь когда прозвучало последнее уведомление, видение дрогнуло. Огромная лапа рассыпалась на мириады сияющих искр. — Отец! Мама!! Цинь Юй с криком вскочил, просыпаясь в реальности. Он очутился в ветхой, убогой комнатушке. Глаза щипало, веки опухли от слёз. Всё ещё дезориентированный, он огляделся, и вдруг воспоминания нахлынули на него волной. Он попытался вскочить, чтобы бежать, искать их, но не успел сделать и шага — рывок за ногу сбил его с ног. *Бам!* Он тяжело ударился об пол. Звук падения разбудил младенца, лежащего в старой, расшатанной кроватке неподалёку, и комната наполнилась громким плачем. Услышав этот плач, Цинь Юй немного успокоился — брат был жив. Он перевёл взгляд на свою ногу. Лодыжку охватывала массивная железная цепь толщиной в три пальца, намертво прикованная к вбитому в стену костылю. Глядя на ржавые звенья, Цинь Юй сразу всё понял. В груди разлилась горькая, ядовитая печаль. Минато и Кушина отдали свои жизни. Они пожертвовали всем, запечатав демона в собственных сыновьях, чтобы спасти деревню. Разве не надеялись они, что жителей Конохи тронет этот подвиг? Что к мальчикам отнесутся как к героям? Как же жестоко они ошиблись. Они недооценили глубину человеческой злобы и страха. И переоценили совесть и решительность Сарутоби Хирузена. «Отец, мама... Вот она — деревня, ради которой вы умерли. Вот как они относятся к вашим детям. Видя это... считаете ли вы до сих пор, что они были достойны вашей жертвы?» Губы Цинь Юя искривились в горькой усмешке. Внутри всё кипело. Он обеими руками схватился за толстую цепь. Ярость придала ему сил. *Дзынь!* Раздался звонкий, резкий звук металла. Толстая цепь, удерживавшая его, как дикого зверя, лопнула под напором детских рук, не выдержав ярости джинчурики. Он медленно подошёл к разваливающейся кроватке. В ней лежал абсолютно голый, плачущий Наруто. Сердце Цинь Юя сжалось. Он снял с себя свою одежду, такую же потрёпанную и ветхую, и бережно закутал в неё брата, после чего осторожно взял его на руки. — Наруто... Теперь нас осталось только двое, — тихо прошептал он, укачивая младенца. — Честно говоря, я никогда не нянчил детей и понятия не имею, как это делается. И раньше, и сейчас я всегда был один. Ох, прямо как ты... Нет, точнее, как ты из другого мира. Без родителей, без братьев, живущий на подачки, пока не смог сам стоять на ногах... — Но знаешь, — голос Цинь Юя стал твёрже, — теперь всё будет иначе. Да, мы сироты, этого не изменить. Но, по крайней мере, у тебя есть я. А у меня есть ты. Он ритмично похлопывал Наруто по спинке, успокаивая его, и сел на край кровати. Его взгляд устремился в окно, туда, где в лучах заката над деревней возвышалась голова Четвёртого Хокаге, высеченная в скале. — Скажу тебе по секрету: я ведь не из этого мира, — продолжил он свой тихий монолог, словно исповедь. — Не знаю, как и почему я здесь оказался. Забавно, правда? Сущая фантастика. — Если подумать... того, другого тебя, я знаю так хорошо, словно сам вырастил. Я видел, как ты рос одиноким и гонимым, как тебя обижали. Видел, как ты напускал на себя браваду, чтобы скрыть боль. Видел, как ты давился просроченным молоком и заварной лапшой. Но я также видел, как ты шаг за шагом становился сильнее. Как спас мир шиноби. И как стал Хокаге — тем, кем всегда мечтал быть... Цинь Юй погрузился в воспоминания, но вдруг дверь распахнулась от грубого удара ногой. *БАХ!* Дверь ударилась о стену, едва не слетев с петель. — Тц! Проснулся, демонёнок? Жрите, вот ваша еда! На пороге стояла тучная, неопрятная тётка средних лет. На её лице было написано неприкрытое отвращение. Она швырнула на пол миску с чем-то, напоминающим помои, и бутылку почти прозрачного, разбавленного до синевы молока. Цинь Юй медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул холодный огонь. — Кого ты назвала демоном?