Глава 22 — Глава 22

**Глава 22. Гори! Юность!** — О-хо-хо! Юность! Юный отрок! Не желаешь ли ты присоединиться ко мне и познать путь тренировок тайдзюцу?! Оправившись от секундного замешательства, Майто Гай с шумом вскочил на ноги. Его правая рука взметнулась вверх, выстреливая в сторону Цинь Юя огромным пальцем, поднятым в жесте одобрения, а белоснежные зубы сверкнули столь ослепительно, что, казалось, пустили солнечный зайчик. Цинь Юй часто поморгал, пытаясь избавиться от рези в глазах, вызванной этой «зубной вспышкой», и решительно замотал головой: — Нет. Ты даже брата Какаши победить не можешь, к тому же у меня уже есть учитель. Бросив это, Цинь Юй потянул Наруто за руку, собираясь немедленно ретироваться. — Постой! Откуда тебе известно, что я проиграл Какаши?! — возопил Гай, принимая картинную позу. — Во всей Конохе нет никого, чьё тайдзюцу превзошло бы моё! Я — Синий Зверь этой деревни! — В новогоднюю ночь, когда вы с братом Какаши соревновались, кто больше съест, мы с учителем тоже были в той якинику, — не оборачиваясь, парировал мальчик. — И кто тебе сказал, что мой наставник обучает меня рукопашному бою? — А-а? Так ты был там в тот вечер? — Гай на мгновение завис, но тут же сменил тактику. — Но обладая таким крепким телом и не изучать тайдзюцу? Ты, должно быть, учишь лишь ниндзюцу? Это же кощунство! Расточительство даров небес! С этими словами Майто Гай рухнул на колени, драматично протягивая руку к Цинь Юю, словно герой трагедии: — Неужели ты даже не подумаешь о том, чтобы учиться у меня?! Я — сильнейший Синий Зверь Конохи! Иди ко мне в ученики! Я обещаю, что сделаю из тебя второго по силе звереныша в деревне! Глядя на Майто Гая, который выглядел так, словно только что потерял любовь всей своей жизни, Цинь Юй невольно представил своё будущее: он, обтянутый зелёным спандексом, с прической «под горшок»... По спине пробежал ледяной холодок ужаса. — Ни! За! Что! — А-а-а-а!! Юность!! Как ты можешь так пренебрегать собственной юностью?! Из глаз Майто Гая хлынули слёзы, напоминающие два небольших водопада. Цинь Юй почувствовал, как на его лбу проступает пульсирующая жилка раздражения — этот парень был невыносим. — Давай договоримся так, — вздохнул он, понимая, что просто так не отделается. — Я могу поучиться у тебя тайдзюцу, но! Я! Категорически! Не! Собираюсь! Становиться! Твоим! Учеником! — Не станешь моим учеником?.. — Майто Гай тут же прекратил рыдать и, опустив голову, погрузился в глубокие раздумья. Прошла долгая минута, прежде чем он медленно поднял взгляд, полный пугающей серьёзности: — Согласен! Пока ты тренируешь со мной тайдзюцу, неважно, называешь ты меня учителем или нет! Давай же! С сегодняшнего дня позволим нашей юности вспыхнуть ярким пламенем! Секунду назад он рыдал, уткнувшись в землю, а теперь снова был полон энергии, словно феникс, восставший из пепла. Большой палец снова взлетел вверх, а зубы издали характерный звук *«Дзынь!»*, сверкнув на солнце. Цинь Юй беспомощно прикрыл лицо ладонью. Он искренне не понимал, как в оригинальной истории Тэн-Тэн и Неджи терпели этого учителя с его зашкаливающим синдромом восьмиклассника. — Стоп, стоп, стоп! Давай сразу проясним! — быстро проговорил Цинь Юй, выставляя перед собой ладони. — Тренироваться с тобой я согласен, но ты должен учить меня именно техникам тайдзюцу! Если ты собираешься просто гонять меня на физуху, то я и сам могу побегать, мне для этого нянька не нужна. — Разумеется! Приступим же, юный друг! Давай узнаем, где находится предел твоего тела! Начнем с десяти кругов вокруг Конохи! Пусть пот нашей юности оросит всю деревню! — До свидания! Услышав про «десять кругов вокруг Конохи» для разминки, Цинь Юй мгновенно развернулся и зашагал прочь. — Псих ненормальный, десять кругов вокруг деревни? Ты хоть представляешь площадь Конохи? Я же ещё ребенок! Десять кругов! Я тебе что, пойманная обезьяна? Бормоча ругательства, Цинь Юй ускорил шаг, всерьёз опасаясь, что этот фанатик в зеленом трико сейчас схватит его и потащит на пробежку силой. — Постой, постой же! Если не хочешь бегать — не бегай! Видя, что потенциальный ученик решительно настроен сбежать, Майто Гай опешил, а затем сорвался с места, преграждая путь Цинь Юю и Наруто. — Не уходи! Ты же хотел изучать тайдзюцу? Я научу! Прямо сейчас и научу! — Ты сам это сказал, заметь, я тебя за язык не тянул! — Цинь Юй тут же остановился, словно только этого и ждал, и с притворной неохотой кивнул. — Ладно. И какой же приём ты собираешься мне показать первым? — Хм... Дай-ка подумать... Майто Гай почесал подбородок, и было видно, как его мозг, состоящий, похоже, из одних мышц, начал работать на предельных оборотах. — Думай, думай, не торопись. Главное — процессор не сожги. Неизвестно, было ли это игрой света, но Цинь Юю показалось, что над макушкой Гая начали подниматься тонкие струйки белого дыма. — Б-братик... Ам... Пока Цинь Юй с тревогой наблюдал за Гаем, опасаясь, что у того от умственного перенапряжения действительно перегорят предохранители, маленький Наруто, чью ладошку он сжимал, тихонько дернул его за руку. — На... Наруто, ты сейчас что-то сказал? — Цинь Юй замер и с неверием уставился на малыша. Целый год! С тех пор как Цинь Юй стал ему и папой, и мамой, он ждал этого момента. И вот, наконец, Наруто заговорил! Пусть произношение было нечётким, но для Цинь Юя это звучало как лучшая музыка. — Б-братик... Ам... — повторил малыш, глядя голодными глазами. — Ха-ха-ха-ха! Отлично! Идём, братец угостит тебя раменом! Забыв обо всём на свете, Цинь Юй расхохотался, подхватил Наруто на руки и зашагал прочь. Майто Гай, всё ещё мучительно выбиравший подходящую технику, был мгновенно забыт и оставлен позади. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Гай, словно приняв судьбоносное решение, ударил кулаком по ладони: — Решено! Я научу тебя этому! Мелодия жизненной силы юности! «Динамическое Вступление»! Выкрикнув название техники, Майто Гай с широкой улыбкой и неизменным пальцем вверх обернулся к тому месту, где должен был стоять его ученик. Однако его взору предстали лишь несколько кустиков сорной травы, сиротливо качающихся на ветру. Гай застыл, превратившись в каменную статую. Спустя мгновение над горами разнёсся полный скорби вопль: — Ю-ю-ю-ю-ность!.. В это же время Цинь Юй, держа Наруто на руках, уже стоял перед входом в «Ичираку Рамен». — Дядя Ичираку, две порции чар-сю мена с соусом! И в одну добавьте двойную порцию свинины! — О! Это ты, Цинь Юй! Подожди немного! Сейчас всё будет! — раздался бодрый голос из глубины кухни. Вскоре Теучи поставил перед ними две огромные дымящиеся миски. Поблагодарив повара, Цинь Юй сложил ладони: — Я начинаю! Словно ураган, он набросился на еду, с громким хлюпаньем втягивая лапшу. Его миска опустела в мгновение ока. Довольный, он наклонил палочки в сторону миски Наруто, собираясь помочь малышу — всё-таки порция была взрослой. Но, к его изумлению, палочки лишь глухо стукнули о дно пустой посуды. Цинь Юй ошарашенно посмотрел в миску Наруто: там не было ни лапшинки, ни даже капли бульона — всё вылизано до блеска. Затем он перевёл взгляд на самого Наруто. Малыш смотрел на него огромными жалобными глазами, в которых ясно читалось: *«Брат, я не наелся»*. — Нет, погоди... Ты же такой маленький, куда в тебя столько влезает? — пробормотал Цинь Юй, чувствуя, как дергается глаз. Вздохнув, он махнул рукой Теучи: — Дядя, повторите нам ещё по одной! ... — А-ах... Как сытно. «Ичираку Рамен» как всегда на высоте! Довольный и сытый, Цинь Юй вышел из заведения, ведя Наруто за руку. Но стоило им сделать пару шагов, как перед ними возникла знакомая фигура. — Дядюшка Змей! Наконец-то ты объявился! — тут же накинулся на него Цинь Юй, не давая собеседнику и рта раскрыть. — Кто говорил, что возьмёт меня в ученики? Ты! А кто бросил меня на произвол судьбы? Тоже ты! Ты небось водил сестрицу Анко на какие-нибудь секретные тренировки с вкусняшками? Ага! Я так и знал! Я догадался! Конечно, я всего лишь маленький, никому не нужный ученик, на которого всем плевать. Всё понятно, Дядюшка Змей, можешь ничего не говорить, я всё осознал. Увидев Орочимару, Цинь Юй включил режим обиженной жены и тараторил без умолку, не давая Саннину вставить ни единого слова. — Закончил? — холодно спросил Орочимару. На его бледном лбу медленно проступили три чёрные линии, символизирующие крайнюю степень безмолвного раздражения, пока он наблюдал за гримасничающим мальчишкой. — Если закончил, иди за мной.