Глава 118. Комплекс Куроцучи
Куроцучи сидела в источнике по шею, выставив только глаза и нос. Ртом под водой она пускала пузыри, напоминая краба.
Она была в смятении.
Имя «Хьюга Хаято» она впервые услышала больше двух месяцев назад от остатков «пушечного мяса», сбежавших после провала вторжения в Коноху. Выжившие ниндзя были не в себе: они называли его «Сероволосым демоном», «Белоглазым дьяволом», «Белым жнецом» и описывали как настоящее чудовище.
В отряде смертников было много проштрафившихся ниндзя Ивы, но Куроцучи волновала только одна — Акутагава Саори.
Саори была элитным джонином Ивы, когда-то учила Куроцучи и служила её телохранителем. Для внучки Цучикаге она была как старшая сестра. Но Саори совершила серьёзную ошибку на миссии, и Ооноки разжаловал её в передовой отряд. Если бы она выполнила ту задачу в Конохе, Каге вернул бы ей звание.
Это была последняя миссия Саори в отряде смертников. И последняя миссия в её жизни.
Человека, убившего её, звали Хьюга Хаято.
Победитель — король, проигравший — бандит. Смерть — обычный итог провала. Тем более, что Ива напала без объявления войны, потеряла кучу людей и ещё вынуждена была извиняться перед Конохой. Полный провал.
Куроцучи, которую с детства готовили в преемницы Цучикаге, понимала это умом. Но сердце болело. Болело так, будто раскалывалось надвое. Бесчисленное количество раз ей снилось, как она сковывает белую фигуру известью, а Саори улыбается и возносится на небеса.
Но сегодня утром она впервые увидела Хаято.
Белые глаза, серые волосы — точь-в-точь как во сне.
Разница заключалась в том, что этот «убийца» оказался её ровесником. Хоть он и корчил из себя взрослого, взгляд выдавал в нём подростка.
Во второй половине дня маска слетела окончательно: он оказался язвительным, любящим розыгрыши, весёлым мелким пакостником. И его любили все: и ниндзя, и простые жители.
Это никак не вязалось с образом «Хьюга Хаято, достойного тысячи казней».
Она запуталась, перестала отличать фантазии от реальности.
Ещё больше её смутило то, что, увидев днём его Нэн-пушку, она переключилась с мыслей «как бы не убить его в ярости во время спарринга» на «как бы он меня случайно не прибил».
«А-а-а~~~»
Бултых, бултых…
«Всё не так, как я представляла! Планы летят к чертям!» — Куроцучи хотелось кричать от досады.
Но она забыла одну деталь! Она забыла, что сидит в воде, и рот находится ниже уровня поверхности.
Стоило открыть рот, как туда хлынула вода.
— Кхе, кхе… — Куроцучи закашлялась.
Нишиджима Рин участливо спросила:
— Ты в порядке? Эту воду пить нельзя, она может быть ядовитой.
Куроцучи: «…»
«Я же не специально!»
— Подожди, ядовитой?
— Ну да, это геотермальный источник, там может быть избыток сероводорода. Но насмерть не отравишься, максимум пронесёт.
Куроцучи мысленно огрызнулась: «„Максимум“? Ты недооцениваешь диарею!»
Тем не менее, она постаралась выплюнуть всё, что попало в рот. Возможно, от самовнушения ей казалось, что во рту стоит странный привкус.
Заботливая Рин протянула бутылку:
— Выпей молока, полезно!
«Полезно?»
Куроцучи скосила глаза на «оружие» Рин.
«От молока становятся коровами?»
Раньше казалось, что у неё размер C, но без одежды это оказался уверенный E. Явный чит.
Опустив взгляд на свою «взлётную полосу», где не было никаких препятствий, Куроцучи снова издала слабый стон:
— Почему вы все такие не такие, как я думала…
Рин недоумённо моргнула:
— Почему «все»? Кто ещё?
Куроцучи продолжила пускать пузыри, на этот раз напоминая лягушку, поджидающую комара.
***
Есть сукияки после онсена — это почти то же самое, что есть острый хот-пот с голым торсом в самый жаркий день лета.
— Чувствую, усталость как рукой сняло, — потянулся Шига Цуёши.
Хаято кивнул:
— Эффект налицо. Отёк спал.
Цуёши обрадовался:
— Правда?
— Ага. Раньше был как большая свиная голова, а теперь…
— А теперь?
— Как свиная голова поменьше.
Цуёши: «…»
«Иди ты».
Хаято заметил, что спутники после купания сияли и выглядели посвежевшими, и только Куроцучи сидела вялая.
Он взглядом спросил Рин: «Что с ней?»
Та лишь покачала головой.
«Может?..»
Хаято подумал об одном варианте. У женщин же бывают «эти дни»?
Если так, то заставлять её таскать камни было жестоко. Хаято почувствовал лёгкую вину, поэтому тихонько попросил официанта принести воду с коричневым сахаром. А чтобы не смущать Куроцучи, заказал всем.
Куроцучи удивилась:
— Вода с сахаром?..
Хаято поспешно объяснил:
— О, у нас привычка пить её после ванны. Традиция Конохи, традиция…
Цуёши пробормотал:
— Разве есть такая традиция? Первый раз слышу.
— Есть, можно сказать, есть, — Хаято зыркнул на него. — Будешь пить или вылить?
— Бульк! — Цуёши выпил залпом. — Ещё стаканчик!
***
Вчера после сукияки они решили заночевать прямо в онсен-отеле.
Светало.
Хаято по привычке встал рано.
Разминаясь, он заметил, что после источников спалось крепче, а тело восстановилось лучше. Не показалось.
— Доброе утро, — в холле он столкнулся с Куроцучи.
Она свернулась калачиком на диване, под глазами залегли тени. Прошлой ночью ей снова снился сон. Белая фигура стала чёткой, превратившись в Хаято. Но на этот раз она не смогла его побить. Она проиграла. А её сестра Саори плакала.
Проснувшись, она больше не смогла уснуть.
— Эм…
Выйдя из отеля, Хаято обнаружил, что Куроцучи идёт за ним. Он вежливо напомнил:
— Я иду искать место для разминки. Если хочешь позавтракать, в отеле кормят бесплатно.
Но…
Куроцучи молча следовала за ним.
Хаято беспомощно остановился:
— Чего тебе надо? Не делай так, а то люди подумают, что я с тобой что-то сделал.
Куроцучи выпалила:
— Ты со мной сделал!
«Ха?»
Хаято поспешно огляделся. К счастью, было слишком рано, ни души, иначе, пойди слухи, вовек не отмоешься.
Хаято понизил голос:
— И что же я с тобой сделал?
— Ты меня побил!
— Я тебя побил?
— Да!
— Время, место?
— Вчера ночью, во сне!
«Пф-ф…»
Хаято чуть не харканул кровью.
«Твой способ наезда поражает своей новизной, деточка».
Говорят, женщины в «эти дни» становятся раздражительными и нелогичными, но этот уровень абсурда пробил потолок!
«У тебя там не просто „гости из Краснодара“, а лавина с Гималаев сошла, что ли?»
Обновлено: 01.02.2026