На это занятие у первого класса была физкультура. На окутанной туманом спортивной площадке НПС сбились в небольшие группки.
— Охренеть, как круто, физрук опять не пришел.
— Обожаю таких преподов-пофигистов.
— Го в каморку за мячом, пацаны? У меня отмычка с собой, — похвастался один из НПС, помахивая в воздухе куском проволоки.
Эти ученики изъяснялись исключительно на языке подворотни. И хотя на них была белая школьная форма, вид у всех был как у матерых уголовников.
На игроках формы не было — явное отличие, бросавшееся в глаза. НПС не обращали на них никакого внимания и не пытались заговорить.
— Брат Ли, что нам теперь делать? — спросили новички.
— Учителя нет. Нам просто торчать здесь до конца урока?
Су Чэньян и Ван Юэюэ не отходили от Ли Тао, и тому это явно льстило.
Так продолжалось, пока Го Яо не подозвала его холодным тоном. Они отошли к краю площадки, где их никто не мог услышать.
— Поменьше болтай с новичками, — недовольно сказала она. — И особенно — не упоминай гильдию.
— Сестрица Яо, да они же зеленые совсем, их легко обдурить. В решающий момент пустим их на мясо, отправим на самое опасное задание. Так что поддерживать с ними хорошие отношения очень даже полезно, — с самодовольной ухмылкой заявил Ли Тао.
И он что, впрямь считает себя умником?
Го Яо одним взглядом прожгла насквозь его жалкое тщеславие.
— Не строй из себя стратега.
Отчитываемый женщиной тридцатилетний мужчина не сумел скрыть досаду, но все же сдержался.
— Я понял.
— Пошли, попробуем разговорить тех НПС.
— Хорошо.
Го Яо зашагала вперед, не подозревая, что Ли Тао в этот момент пожирал глазами ее спину, похотливо скользя взглядом от талии к бедрам и ниже.
Небо темнело. Ветер усиливался, донося откуда-то глухой рокот волн. Кажется, собирался дождь.
Учитель физкультуры так и не появился. Брошенные на произвол судьбы, ученики делали что хотели.
…
Тем временем в кабинете первого класса на четвертом этаже.
У Лэ все еще держала юношу за лицо, не давая ему трансформироваться. Затем она легонько похлопала его по щеке.
— Передо мной оставайся таким. Ненавижу уродов.
Она обожала все красивое. А вот инструктор Чжан был отвратителен.
У Лэ по долгу службы бывала в самых разных инстансах, получала карты ролей всевозможных НПС и насмотрелась на бесчисленных монстров. Все они были уродливы. Ее собственная трансформация тоже была кровавым, отталкивающим зрелищем, но какая разница? Сама-то она себя не видела.
Юноша перед ней — красивый, в очках с черной оправой, с нежной кожей — выглядел как прилежный ученик. И он был совершенно спокоен.
У Лэ привыкла к подобному. Он был НПС без собственного сознания, лишь послушно отыгрывающий свою роль. У неигровых персонажей в этом мире ужаса была своя строгая иерархия.
Низшие НПС навечно привязаны к одному инстансу, и их чудовищная природа видна невооруженным глазом.
Боссы же, большие и малые, неотличимы от живых людей. Они кочуют из инстанса в инстанс, лишенные самосознания. Их мысли и поступки целиком и полностью зависят от полученной карты роли. В одном инстансе такой НПС может быть кукловодом, обожающим расчленять своих жертв, а в следующем — безглазым монстром, питающимся глазными яблоками. Какую бы роль они ни получили, они отыгрывают ее с безупречным усердием, хладнокровно уничтожая игроков.
Когда-то и У Лэ была такой же. Но потом, неизвестно почему, у нее появилось собственное сознание. Она больше не была рабыней своей роли. Говоря языком людей, она… ожила?
Обретя свободу воли, она могла играть свою роль, если ей того хотелось. А если нет — могла и не играть. Главное — не мешать общему течению сюжета инстанса. В своих мыслях и поступках она была свободным НПС. И пока что она не встречала никого другого, подобного себе.
— У Лэ, мое лицо так интересно трогать? — внезапно спросил юноша.
Голос его был лишен эмоций, но сам тембр был так же безупречен, как и его внешность.
У Лэ не удержалась и еще раз ущипнула его за щеку.
— Очень, — улыбнулась она.
Она сама только что прибыла в этот инстанс. Ее карта роли — «плохая ученица». Все, что от нее требовалось, — вести себя соответственно. Но ей в голову вдруг пришла шальная мысль, и она увязалась за игроками.
Чжун Жуй ненавидел, когда к нему прикасались, и уж тем более — когда его вот так щипали за лицо.
— Я староста, — холодно произнес он. — А ты нарушаешь субординацию.
Староста, значит. Неудивительно, что он выглядит таким паинькой. Вот только в этой школе паинек не водилось.
У Лэ не отпустила его, а наоборот, сжала пальцы сильнее.
— А я обожаю нарушать субординацию.
Все жуткие НПС склонны к насилию. Они — последователи эстетики жестокости.
Ее ногти впились в его кожу, оставляя кровавые царапины.
У Лэ уже вошла во вкус, как вдруг раздался сухой хруст. Ее рука мгновенно обмякла.
Чжун Жуй крепко сжимал ее запястье. Он его сломал.
У Лэ медленно склонила голову, молча глядя на свою руку.
Чжун Жуй отпустил ее. Изящными длинными пальцами он поправил очки на переносице. Взгляд из-за черной оправы был крайне недобрым.
— Не трогай меня.
Его роль — староста, Босс среди учеников-НПС. У него не было самосознания, лишь мысли и директивы, прописанные в его роли. В его глазах У Лэ была монстром низшего ранга, и он имел полное право ее покарать.
У Лэ, опустив голову, молча «вправила» себе запястье. «Нужно быть осторожнее, заигрывая с коллегами», — пронеслось у нее в голове. Если в каком-нибудь другом инстансе она встретит его снова, и его роль будет ниже ее, она непременно отыграется. Будет мучить его снова и снова, загрызет, снимет с него кожу и порубит на куски.
Впрочем, инстансов — тысячи и тысячи. Шанс встретиться снова ничтожно мал. Да и нет у него собственной воли, он лишь следует сценарию. Не стоит на него обижаться.
У Лэ попыталась себя успокоить.
Не вышло.
Она подняла голову и одарила Чжун Жуя лучезарной улыбкой.
— Староста, а ты такой красивый. Совсем на парня не похож.
Сделать комплимент мужчине, сказав, что он не похож на мужчину, — утонченная издевка.
…
Свинцовые тучи окончательно затянули небо. На острове дождь начинается внезапно. Ураганный ветер ворвался в незакрытые окна класса, мгновенно намочив занавески.
Игроки на спортплощадке не успели добежать до здания и промокли до нитки.
А вот НПС даже не двинулись с места. Они не побежали под навес, а так и остались стоять под проливным дождем, запрокинув головы к небу. Они замерли, словно манекены, будто подчиняясь какому-то невидимому правилу.
Промокшая одежда отнимала тепло, и игроки дрожали от холода.
— Апчхи!
— Холодно… Может, вернемся в класс?
— Но урок же еще не кончился. Разве можно уходить?
Игроки сбились в кучу под навесом у входа.
Внезапно Го Яо схватила Ли Тао за руку и рванула с ним под ливень, обратно на площадку.
— Сестрица Яо, давай переждем под навесом! Дождь же! — кричал он, смахивая воду с лица.
— Урок не окончен! — быстро бросила Го Яо. — Во время физкультуры мы должны быть на спортплощадке!
— Но… идет дождь! Неужели даже под навесом нельзя?! — не унимался Ли Тао.
Го Яо не ответила.
Ученики из других классов, у которых тоже была физкультура, с недоумением смотрели на них. Но Су Чэньян и Ван Юэюэ знали, что те — опытные игроки, и без лишних раздумий последовали их примеру. Вслед за ними под дождь вышло еще несколько человек.
— Они что, больные? В такой холод под ливень лезть!
Кто-то ворчал, но все равно присоединялся к остальным. Лишь несколько человек остались под навесом, не желая мокнуть.
— Почему вы не на спортплощадке? Прогуливаете урок?
Инструктор с налитыми кровью глазами возник за их спинами словно из ниоткуда. От него несло густым запахом свежей крови…
Обновлено: 03.02.2026