Только сейчас, сидя в камере смертников с человеком, который ненавидит её больше всех на свете, вся в грязи и остатках засохшей крови, без возможности и слова сказать, она понимает, насколько ничтожную жизнь прожила. Быть убитой, сидя закованной в цепи на центральной площади, перед взорами тысячи людей, которые некогда готовы были целовать её туфли ради того, чтобы она обратила на них внимание и небрежно кинула пару монет. Разве такого будущего она желала, ступая на порог поместья герцога?

Только сейчас, сидя в камере смертников с человеком, который ненавидит её больше всех на свете, вся в грязи и остатках засохшей крови, без возможности и слова сказать, она понимает, насколько ничтожную жизнь прожила. Быть убитой, сидя закованной в цепи на центральной площади, перед взорами тысячи людей, которые некогда готовы были целовать её туфли ради того, чтобы она обратила на них внимание и небрежно кинула пару монет. Разве такого будущего она желала, ступая на порог поместья герцога?