— Царство Цзиншуй? Никогда о таком не слышал. Какое-то мелкое захолустье? — Мочень несколько раз просеивал свою память, но так и не нашел ни крупицы сведений о «Царстве Цзиншуй».
Земли «Иного Мира» были поистине бескрайними. Множество государств вели бесконечные войны: то и дело одна держава исчезала с лица земли, а на ее месте возникали новые королевства и ордена. Если проводить параллели с известной Моченю историей, то этот мир уже долгое время пребывал в состоянии, напоминающем эпоху Пяти династий и десяти царств.
Тщательно обыскав погребальную камеру, Мочень не нашел ничего, кроме доспехов и оружия, принадлежавших покойному генералу, за исключением одного бамбукового свитка. В нем было описано искусство совершенствования под названием «Дыхание Дракона и Тигра Палящего Солнца».
В тот же миг интерфейс системы в глазах Моченя отреагировал на находку.
[Дыхание Дракона и Тигра Палящего Солнца: Техника совершенствования гвардии Царства Цзиншуй. Кровь и энергия уподобляются бегущему тигру, меридианы обретают стойкость свернувшегося дракона. Конденсируемая энергия Ган в нападении способна принимать форму оружия, а в защите – преобразовываться в доспех. Сочетает в себе баланс созидания и разрушения.]
Увидев описание, Мочень тут же припрятал свиток. Это был первый предмет, которому система дала столь подробную оценку, так что забрать его определенно стоило.
Потратив кучу времени, но так и не обнаружив карты, Мочень невольно перевел взгляд на каменный саркофаг. Подняв факел выше, он внимательно осмотрел его и, наконец, заметил нечто странное.
Гроб был вытесан из камня духовной преграды. Его свойство было простым, но действенным: он нарушал ток духовной энергии. Такой материал нельзя было использовать для ковки оружия, так как он препятствовал циркуляции ци внутри артефакта, а хрупкость и жесткость камня не позволяли ему выдерживать сильные удары. Обычно из него делали контейнеры, чтобы изолировать содержимое от внешнего мира и токов энергии.
Чаще всего это служило для запечатывания чего-то опасного, и лишь в редчайших случаях – для спасения чьей-то жизни.
Вскоре в углу саркофага Мочень заметил тонкие, словно человеческий волос, черные узоры.
— Мало того что умер, так тебя еще и в зомби превратить решили? Друг мой, ты что, в опочивальню императора пробрался или гарем его разорил? — Хоть он и не видел всей вязи целиком, но когда покойника замуровывают в гроб из камня духовной преграды, вряд ли эти руны означают «Воскрешение павших».
Скорее всего, этот прославленный генерал-бог чем-то насолил правящей династии. Да так сильно, что после смерти его не просто заперли в изолирующем гробу, но и начертали внутри символы для создания лича. План был прост и жесток: заставить Хо Цина захлебываться собственной обидой, не давая ему при этом ни капли духовной или трупной энергии для подпитки. В итоге сознание покойника сохранялось, но он оставался абсолютно беспомощным, обреченным «жить» в этом ледяном безмолвии вечно.
Мочень был почти уверен: во рту трупа Хо Цина должна лежать жемчужина ночи, служащая накопителем для его ярости и гнилостной ауры.
Почему Мочень был так в этом убежден, едва взглянув на узоры? В «Ином Мире» он навидался подобного вдоволь. Императоры, травящие своих генералов; вельможи, избивающие монархов; полководцы, отправляющие весь двор вместе с государем и вдовствующей императрицей «поплавать» на речное дно… Нельзя сказать, что это случалось ежедневно, но и на сенсацию такие новости уже давно не тянули.
Поскольку во всей комнате карты не нашлось, у Моченя оставался лишь один вариант – заглянуть в гроб.
Он напитал деревянный меч энергией меча и осторожно перерезал штифты в щелях крышки. Затем, твердо упершись ногами в землю и вложив всю силу в плечи, он толкнул тяжелую плиту.
С оглушительным скрежетом крышка рухнула на пол и раскололась. Мочень предусмотрительно отскочил назад, чтобы не получить в лицо заряд трупного яда и скопившейся злобы – на этом последнем шаге погорело немало игроков. Прорыть лаз, миновать ловушки, извести конкурентов и в итоге бесславно погибнуть, вдохнув смрад из открытого гроба из-за собственной неосторожности…
Штрафы за смерть в «Ином Мире» были драконовскими.
Выпадало минимум три предмета экипировки, а уровни техник и навыков падали на две ступени случайным образом. Если везло – по одному уровню с двух умений, если нет – один важный навык мог откатиться сразу на две стадии. К тому же игроки до десятого уровня гарантированно теряли один уровень персонажа, а те, кто был старше, при смерти могли лишиться от трех до пяти уровней развития.
Если бы не ускоренное течение времени в игре, фактически продлевающее жизнь игрокам, одни только штрафы заставили бы людей массово удалять игру в порыве ярости.
Вторая по популярности ветка на официальном форуме «Иного Мира» представляла собой грандиозную драму, где игроки со всего света на всех возможных языках поминали женскую линию родственников разработчиков до восемнадцатого колена. И то, что эта тема была лишь второй, объяснялось тем, что модераторы периодически чистили самые злобные комментарии. Но это не помогало: на месте удаленных постов тут же вырастали новые, еще более изощренные в проклятиях. В итоге администрация просто оставила этот «уголок ненависти» в покое, чтобы игроки в других разделах могли спокойно обсуждать сюжет и прохождения.
Вдруг из саркофага медленно поднялось тело, больше похожее на скелет. Облеченное в мантию с вышитыми питонами, оно уставилось на Моченя пустыми глазницами, и в ту же секунду в воздухе вспыхнула мощная ментальная волна.
Удар духа был направлен прямо в разум Моченя, но тот среагировал мгновенно, уходя с линии атаки. Сделав шаг по траектории Семи Звезд, он направил острие деревянного меча прямо в череп Хо Цина.
Несмотря на свой костлявый вид, Хо Цин оказался на удивление проворным. Почувствовав мощь Лазурного Острия на кончике меча, он понял, что принимать удар в лоб опасно. Перекатившись через край гроба, он спрыгнул на пол и одним рывком выхватил свое оружие – длинную алебарду, которой когда-то косил врагов на полях сражений.
Тяжелое лезвие рассекло воздух с натужным воем. Мочень резко отклонился назад, так что его торс оказался параллелен земле, пропуская смертоносный взмах над собой. Тут же он нанес ответный выпад, но генерал уже заносил для сокрушительного удара свой меч, висевший на поясе.
Деревянный меч, хоть и был напитан энергией меча, оставался хрупким. Любое прямое столкновение с настоящей сталью закончилось бы для него плачевно. Поэтому Мочень двигался плавно и расчетливо: его клинок, словно ядовитая змея, вылетающая из норы, жалил генерала в уязвимые сочленения.
Генерал же перестал уклоняться. Он пошел на сближение, подставляя живот под удар деревянного меча ради возможности обрушить свой палаш на голову противника.
Для живого мертвеца рана в животе не была смертельной, тогда как для Моченя разрубленная голова означала мгновенный конец. Так, по крайней мере, должно было быть.
Звяк! — Раздался резкий скрежет металла о металл.
Меч генерала ударил Моченя, но словно наткнулся на кованую сталь. Кожа юноши даже не покраснела. При столкновении металла и плоти во все стороны посыпались искры, будто столкнулись два тяжелых лома.
В следующее мгновение деревянный меч Моченя, который должен был войти в живот врага, по причудливой траектории изменил направление. Снизу вверх он вонзился точно под челюсть генерала, после чего Мочень резким круговым движением кисти провернул клинок, разворотив мертвецу горло.
Огромная дыра зияла в шее, и через нее со свистом начала вырываться накопленная десятилетиями обида и трупная энергия.
Мочень не стал добивать врага. Он быстро отступил к стене, опасаясь, что зажатый в угол генерал может решиться на самоубийственный взрыв.
Обновлено: 12.07.2026