Глава 40 — Глава 40

**Глава 40** Два дня спустя Альсейд, кратко попрощавшись с королем, отбыл в Халиас. Хотя он и не докладывал об этом королю, он планировал заехать в храм Спенты, чтобы проверить камень духа земли. «Раз откололся лишь крошечный кусочек, они должны были сохранить его». Янтарный камень духа, называемый «Камнем Земли», обычно хранился в храме под печатью. Это имело символическое значение, подобно «Вечному огню» в храме Вербти. Однако встретивший его священник с растерянным лицом произнес: — Ваша Светлость Великий Герцог, как жаль, что вы проделали этот путь зря. Вам следовало предупредить о визите. Камень духа с недавних пор хранится в королевском дворце. — Почему? Священник замялся, словно ему было неловко. — Ну, мы и сами не знаем точной причины, но… возможно, это связано с тем, что Верховный жрец слёг в постель. Альсейд нахмурился. — Верховный жрец болен? — Ах, вы не знали? Он упал в обморок от потрясения, когда сгорел замок Мерди. Он уже в преклонных годах, поэтому выздоровление идет медленно… Если камень духа, хранившийся в храме, был использован при пожаре в Мерди, то неудивительно, что Верховный жрец слёг. Хотя Верховный жрец и накладывал печать своей божественной силой, право собственности на камень духа определенно принадлежало королевской семье. «Несет ли Верховный жрец ответственность?» Альсейд переспросил, чтобы убедиться: — С какого времени камень духа хранится во дворце? — Насколько я помню, сразу после того, как Верховный жрец потерял сознание. В то время из-за новостей о Мерди царил такой хаос, что я не знаю точных обстоятельств. Если храм потерял камень духа независимо от воли королевской семьи, то бесстыдное отношение короля становится понятным. Король не мог не знать об этом, но даже если он решил скрыть факты во избежание паники, обвинять его трудно. Мир и так перевернут с ног на голову из-за дела Мерди, а если станет известно, что и камень духа земли разбит, народное возмущение будет не остановить. «Стоит ли вернуться во дворец и потребовать показать камень?» Альсейд колебался, но сейчас это выглядело бы подозрительно. Королевская семья наверняка сама расследует обстоятельства, связанные с камнем. Священник помог Альсейду принять решение: — Ваша Светлость, если это не срочно, вы сможете увидеть камень духа в следующем году на открытой церемонии праздника Спенты. Ах, праздник Спенты. Летом, в день бога земли и почвы Спенты, королевская семья раз в пять лет устраивала грандиозный фестиваль и показывала камень духа народу. — Значит, следующий год уже праздничный. — Да. Или мне отправить весточку в королевский дворец о том, что вы приезжали? Добросовестный, но простоватый священник, похоже, даже не заметил, с какой стороны приехал Альсейд. Альсейд мягко улыбнулся: — Нет. Я просто заехал по пути, не беспокойтесь. Кстати, когда я вернусь в замок, я пришлю вам зимнюю ромашку, которая растет только у Северной Стены. Она обладает успокаивающим действием, пожалуйста, заваривайте её как чай для Верховного жреца. Священник почтительно поклонился: — Молюсь о вечном благополучии Халиаса. — Молодой господин. Примерно через неделю после того, как Альсейд уехал в королевский дворец, дворецкий Фабиан пришел к Калипе. Калипе, не отрывая взгляда от документов, сухо отозвался: — Фабиан. — Пришел один крестьянин из южной деревни и просит аудиенции у лорда. Я хотел выслушать его и отправить восвояси, но он стоит на своем, будто корни пустил. Что прикажете делать? Он проторчал здесь так долго, что его уже можно было бы вышвырнуть за оскорбление дворянства. Только тогда он поднял глаза на дворецкого. — Зачем он пришел? — Жалуется, что управляющий поместьем не ведет должным образом записи о взыскании налогов. Калипе на мгновение склонил голову набок, а затем ответил: — ...Я встречусь с ним. Дворецкий добавил с неодобрением: — Этот человек неграмотен, поэтому его доказательства ничтожны. Да и говорит он ужасно. Конечно, так и есть. Калипе просто кивнул. Вскоре в кабинет владельца замка вошел мужчина в потрепанной одежде. Калипе слегка кивнул ему в знак приветствия и сказал: — Его Светлость в отъезде, так что если есть что сказать, говори мне. — Это... Мужчина с колебанием достал истрепанную счетную книгу. — Молодой господин. Хоть я и неуч, но разве можно собирать деньги с соседей и не оставлять никаких подтверждений? Я не знаю всех букв, но пометил всё так, чтобы сам мог понять. А управляющий говорит, что ничего тут разобрать нельзя. Вот я и пришел от обиды. Когда Калипе открыл протянутую книгу, там действительно был сплошной ряд цифр, похожий на шифр, который трудно разобрать. Мужчина поспешно объяснил: — Э... Я не умею писать все имена, поэтому вот тут я нарисовал примерный план полей, пронумеровал их и разделил на участки. Калипе взглянул на мужчину перед собой с новым интересом. — ...Разобраться можно. — Я записал даты и суммы уплаченной аренды. Посмотрите, молодой господин. Пролистав несколько страниц, Калипе снова посмотрел на мужчину. — И ты говоришь, что данные об оплате были упущены? — Да! Наконец-то со мной говорят по-человечески! Я так и знал, что Лорд... то есть Молодой господин выслушает меня. — Записи, поданные управляющим, должны быть у дворецкого. Подождешь, пока мы сравним записи? Или хочешь увидеть всё своими глазами? Мужчина пробормотал с самоиронией: — Если бы я что-то понимал, глядя на ваши бумаги, разве была бы проблема? Я верю, что вы разберетесь, так что подожду снаружи. После того как мужчина вышел, Калипе начал рыться в книжном шкафу в углу комнаты. Там должна быть итоговая версия, составленная дворецким на основе отчетов управляющего. Однако, поскольку отец не особо вникал в детали сбора налогов, найти её было непросто. Он уже собирался позвать Фабиана обратно, когда обнаружил нужную книгу на самой верхней полке в углу. «Вот она». Когда он доставал книгу, его взгляд упал на свиток, лежавший поверх неё по диагонали. «Что это?» Калипе сначала просмотрел книгу и сравнил её с записями мужчины. Убедившись, что в цифрах действительно есть расхождения, он позвал Фабиана. — Посмотри сюда. Имен нет, но судя по расположению полей, это то же самое домохозяйство, верно? Управляющий действительно записал неверно. — ...Ох. И это не один-два случая, записи полная ерунда. — Возмести ему расходы на питание и проживание, которые он потратил, добираясь сюда, выплати компенсацию за потерянные рабочие дни и добавь утешительную сумму. И выдай ему новую счетную книгу. А по поводу управляющего составь отчет, чтобы отец посмотрел. — ...Прошу прощения, что не решил это сам, молодой господин. Со мной он совершенно не хотел разговаривать. Калипе добавил с серьезным видом: — Видимо, ему было обидно, что управляющий его игнорировал. Ах да, и накормите его сытным обедом. Выпроводив Фабиана, Калипе почему-то снова перевел взгляд на свиток. «Нельзя трогать вещи отца без спроса...» Но ведь он нашел его, пока искал бухгалтерскую книгу, а не рылся специально. «Похоже на картину, может быть, это портрет матери». Поэтому он взял свиток. На нем не было ни пылинки, словно его разворачивали совсем недавно. Когда он развязал дорогую ленту, перед ним действительно предстал портрет. Но это определенно была не его мать, Великая Герцогиня. Портреты матери с её ослепительными золотыми волосами висели в галерее, да и Калипе был тем из трех братьев, кто помнил её лучше всех. Ведь он видел мать до тринадцати лет. Однако у женщины на картине были красные глаза, как ягоды кизила, и волосы, сияющие, словно коралл. Сесилия Ле Мерди. Единственная огненная волшебница, которую знал Калипе, и родная мать Лианы. Калипе некоторое время ошеломленно смотрел на большой портрет — такие обычно используют для обмена при сватовстве. Хотя меня и называли третьим гением Халиаса, что было совершенно незаслуженно, в предметах, которые я не изучала в прошлой жизни — таких как язык Тудмур, этикет или искусство — угнаться за Сионом было слишком тяжело. Чтобы не доставлять Сиону хлопот, мне приходилось заниматься повторением в одиночестве, но Дориан, похоже, находила это невероятно трогательным. — Читать книги самостоятельно с трех лет! Когда Его Светлость вернется и увидит маленькую госпожу, он будет так гордиться. Правда что ли? Сион тоже наверняка читал с трех лет. В отличие от меня, у которой есть свои обстоятельства, он настоящий гений. Не подозревая о моих мыслях, Дориан просияла: — Тогда я удалюсь, чтобы не мешать. Няня ушла прежде, чем я успела её остановить, и я продолжила учиться, чтобы не стать обузой для истинного гения Сиона. Вскоре раздался стук. Тук-тук. Я подумала, что это, как обычно, Сион, но по какой-то причине пришел Калипе. — Тал-сый бья-тик...? (Старший братик...?) Я подняла голову и склонила её набок, но Калипе, который в последнее время вел себя слишком уж ласково, почему-то не улыбался. Увидев его бесстрастное лицо, я испугалась. «Ха, неужели он наконец пришел в себя?!» Да... Калипе изначально меня ненавидел. И в прошлой жизни, и когда я только пришла сюда, он ужасно меня не любил. Увидев, как я управляю огнем, он ненадолго удивился, но с тех пор прошло почти два месяца, так что эффект новизны мог выветриться. «Или он заметил во мне что-то подозрительное? Ах, всё-таки надо было вести себя глупее на уроках...» Почему-то занятия с Сионом всегда приносят одни сожаления. Рыдая кровавыми слезами в душе, я закрыла книгу. Затем, нацепив самую глупую улыбку, на которую только была способна, я посеменила к нему и крепко обняла Калипе за ногу. — Бьятик, ты плисол поиглать с Лианой?