Во дворце в центре вселенной бесформенные мясистые массы бешено били в невидимые гигантские барабаны. Планеты, услышавшие этот звук, начинали деформироваться, отращивая глаза и щупальца. Вселенная покрывалась ужасными язвами, расползающимися от эпицентра.

За пределами пространственно-временного континуума всеведущее и всемогущее существо распахнуло дверь, и его незримые щупальца посеяли семена высшего разума на земле.

За гранью реальности Мать всех вещей смотрела на этот прекрасный мир и издавала чудовищный вопль.

А в самом мире Посланник с безумным блеском в глазах и широкой улыбкой наблюдал за людьми, ползающими у его ног.

Этот мир кишел странными сущностями, словно лишай, въевшийся в плоть человеческой цивилизации.

Чэнь Цзыянь оторвался от книги, описывающей эту неописуемую картину, и посмотрел на лежащую рядом даму-осьминога, которая с наслаждением потягивала «счастливую водичку» из банки с анимешной героиней.

– Мой Ктулху, кажется, немного другой...

Во дворце в центре вселенной бесформенные мясистые массы бешено били в невидимые гигантские барабаны. Планеты, услышавшие этот звук, начинали деформироваться, отращивая глаза и щупальца. Вселенная покрывалась ужасными язвами, расползающимися от эпицентра.

За пределами пространственно-временного континуума всеведущее и всемогущее существо распахнуло дверь, и его незримые щупальца посеяли семена высшего разума на земле.

За гранью реальности Мать всех вещей смотрела на этот прекрасный мир и издавала чудовищный вопль.

А в самом мире Посланник с безумным блеском в глазах и широкой улыбкой наблюдал за людьми, ползающими у его ног.

Этот мир кишел странными сущностями, словно лишай, въевшийся в плоть человеческой цивилизации.

Чэнь Цзыянь оторвался от книги, описывающей эту неописуемую картину, и посмотрел на лежащую рядом даму-осьминога, которая с наслаждением потягивала «счастливую водичку» из банки с анимешной героиней.

– Мой Ктулху, кажется, немного другой...