За окном уже стемнело. Окно было приоткрыто: от улицы к креслу, а от кресла на пол тянулась цепочка мокрых кошачьих следов, наглядно показывая маршрут обхода только что вернувшейся кошки.
Любимица прекратила вылизывать шерстку, подняла голову, спрыгнула с кошачьей лежанки, довольно потерлась о Генри и запрыгнула обратно. Шерсть её свалялась, с неё капала вода, пачкая тканевую лежанку.
Генри вздохнул, улыбнулся и высушил кошачью шерсть. Кошка на мгновение замерла, с сомнением посмотрел на свои лапы и, наконец, улеглась, свернувшись калачиком.
Антони растопил камин, снял куртку, вылил остатки холодного чая и поставил чайник. Переобувшись, он медленно пошел в спальню под треск пламени. Его призраки уже были в комнате и спали, заняв изголовье и изножье кровати. Петух-призрак открыл глаза, посмотрел на него и снова спрятал голову под крыло.
— Добрый вечер, — поприветствовал их Генри, зажигая камин и в спальне.
Возможно, из-за похолодания петух и кошка стали реже драться.
В углу комнаты лежали разноцветные рыбные шарики: пакет порвался, и они рассыпались по полу. Виновник не скрывал своей личности: рядом красовалось несколько грязных следов. Генри догадывался, откуда у кошки такое хорошее настроение. Собрав лакомство, он достал с тумбочки учебник по заклинаниям, который читал прошлым вечером, вернулся в кабинет и, откинувшись на спинку кресла, открыл заложенную страницу.
Помимо некромантии, он начал изучать обычные заклинания. И арест с судом над Питером Петтигрю, и недавняя плохая погода — всё напоминало ему, насколько важно знать «нормальную» магию. Кроме того, он и вправду находил заклинания довольно интересными. В отличие от проклятий, короткие заклинания требовали точного произношения и движений палочкой.
Профессор Флитвик очень любил рассказывать историю о волшебнике Баруффио и бизоне, а Профессор Макгонагалл в разговоре как-то упомянула бабушку Невилла, Августу Лонгботтом, которая не сдала СОВ по заклинаниям. Она перепутала почти все заклинания и движения палочкой, а во время демонстрации веселящего заклинания и щекочущих чар заставила ботинки экзаменатора смеяться.
Профессор Флитвик предположил, что миссис Лонгботтом в порыве нервозности использовала трансфигурацию, но Профессор Макгонагалл возразила, что та не превратила ботинки в кричащих резиновых уточек, а всего лишь добавила им рты. Это был классический пример действия заклинания, ведь чашка с ногами — это заклинание, а не трансфигурация.
Чашка на столе у Генри, словно пьяная, шаталась туда-сюда, и её ножки нелепо подгибались. Генри решил, что дело не в его магических способностях, а в иллюстрации в книге. Трудно представить, как должно двигаться нечто с семью ногами.
Преобразившаяся кошка-скелет прыгнула на стол, прижала чашку лапой и, наклонив голову, схватила её зубами за ручку. Чашка забилась под её лапой. Керамика скрежетала о кости.
— У тебя же есть Змей, — запротестовал Генри.
Кошка не обращала на него никакого внимания и продолжала грызть чашку. Лишь когда у добычи исчезли все семь ног, она, довольная, уселась на стол и, глядя на Генри горящими глазницами, мотнула головой в сторону бутылки белого вина.
— Нет, — ответил Генри.
Подхалимница подошла ближе, запрыгнула ему на колени и потерлась о грудь Генри головой.
— Даже не думай, — твердо сказал Генри. — Ты только позавчера сломала штопор… Ты же знаешь, что ты нежить, кошка? — он взял на руки продолжающую упорствовать кошку и строго посмотрел в её пылающие глазницы. — Знаешь? Ты же знаешь, что, если использовать некромантию, чинить вещи очень сложно?
Кошка какое-то время смотрела на него, потом раздраженно протянула лапу, поцарапала Генри, вырвалась и спрыгнула со стула.
В этот момент пронзительно засвистел чайник. Генри вспомнил, что вода уже давно кипит, и вскочил на ноги, чтобы спасти своё имущество. Кошка недовольно подняла голову и махнула хвостом. Магический чайник из Косого переулка ещё немного покричал и с обиженным лязгом захлопнул носик.
В чайнике осталась только половина воды. Комната наполнилась паром, окна запотели. Генри раздвинул шторы, взял банку с чаем и, проходя мимо, протер окно, чтобы выглянуть наружу.
Ночь была светлой, снег отражал лунный свет. В небе не было видно ни одной возвращающейся в вольер совы. Лишь завывал ветер, да вдалеке слышались чьи-то голоса.
Кошка вдруг запрыгнула на подоконник. В свете огня её костяк казался золотым. Генри проследил за её взглядом и сквозь пелену тумана тоже заметил знакомое золотое свечение. Он отложил чай и, протерев окно ещё раз, прижался к нему, вглядываясь. Кошка-скелет уселась на подоконник и, вытянув шею, смотрела наружу, прижавшись к Генри.
В лунном свете по снегу неуверенно ступал маленький единорог, время от времени останавливаясь и оглядываясь по сторонам, а иногда вдруг срываясь с места и пробегая несколько метров. Судя по направлению, он удалялся от Запретного леса в сторону обычного леса, окружавшего Хогвартс.
— Он заблудился? — тихо спросил Генри, сам не зная, спрашивает он себя или кошку. Та с интересом разглядывал незнакомого детеныша.
Генри выпрямился, оглядел кабинет, схватил куртку и распахнул дверь. Он успел лишь превратить кошку обратно в рыжую пушистую бестию, как та юркнула в спальню. Послышался громкий треск. Размышляя, не спрятать ли рыбные шарики, Генри закрыл дверь и спустился по лестнице.
Приближался комендантский час, и немногочисленные ученики в коридоре и холле спешили по своим гостиным. Филч стоял у лестницы, подозрительно оглядывая студентов и поглядывая на часы. Генри поздоровался с ним и под удивленными взглядами учеников вышел из замка. Обогнув его, он нашел маленького единорога у куста.
Единорог изучал наполовину занесенную снегом перчатку, обнюхивая её. Скрип снега под ногами Генри напугал его. Единорог поднял голову, посмотрел на Генри круглыми глазами и снова уткнулся в вязаную ткань.
Генри медленно присел.
— Ты потерялся? — тихо спросил он. — Ты так далеко ушёл от дома, как ты здесь оказался?
Маленький единорог вытащил перчатку из снега, внимательно осмотрел её, тряхнул головой и перевел взгляд на Генри. Генри затаил дыхание, наблюдая, как единорог медленно приближается.
Казалось, он стал больше, чем в прошлый раз, когда Генри видел его, — а может, это был другой, он не знал. Зверь вырос настолько, что Генри, сидя на корточках, был вынужден смотреть на него снизу вверх. Шерсть стала гуще и отливала тёплым золотом. Уши стояли торчком, а на лбу, там, где должен был вот-вот прорезаться рог, шерсть ещё сильнее золотилась.
— Ты помнишь, как вернуться в Запретный лес? — мягко спросил Генри. — Кто-нибудь присматривает за тобой?
Копыта единорога были покрыты длинной и мягкой золотой шерстью. Налипший на неё снег падал на землю, когда единорог шел. Он медленно приблизился к Генри… И вдруг вцепился зубами в шнурок его ботинка.
— Эй, не надо, — сказал Генри и, взявшись за шнурок, попытался его вытащить. — Думаю, это полиэстер, он плохо переваривается.
Единорог продолжал жевать шнурок и лег.
— Оставь его, человек! — раздался сзади разъяренный крик.
Генри обернулся и увидел бегущего из леса Бэйна. Он смотрел на него с яростью, его лук был натянут до предела, и блестящее острие стрелы было направлено Генри прямо в грудь. Похоже, Бэйну показалось, что единорог, лежащий у ног Генри, ранен.
— У меня нет злых намерений! — крикнул Генри, поднимаясь на ноги.
Единорог испуганно отскочил, развязав шнурок. В зубах у него всё ещё болтался его кончик.
— Я просто увидел его из окна и подумал, что он потерялся, — объяснил Генри. — Я испугался, что он уйдет за пределы Леса.
Бэйн замедлил шаг, но продолжал с подозрением смотреть на Генри, не опуская лука. Он кивнул на маленького единорога, подзывая его к себе. Золотой единорог, не разжимая зубов, остался на месте.
Из леса послышался шум, и вскоре на опушке показался ещё один кентавр. У него был каштановый круп и такие же чёрные, как у Бэйна, волосы.
— Ронан заметил, что ты ушел из леса, и испугался, что ты разгневан нашим дневным разговором, — спокойно сказал каштановый кентавр, оглядывая Генри и единорога. — Но теперь я вижу причину.
— Волнения Ронана — оскорбление для меня, Магориан, — ответил Бэйн, не сводя глаз с Генри. — Я действительно разгневан, но я не стану покидать свою семью… Ты слышал?! Я сказал, убирайся от этого проклятого, оскверняющего звезды колдуна! — последние слова были обращены к единорогу.
— Что это значит? — спросил Генри. — Оскверняющего звезды?
Бэйн еще сильнее натянул лук, но промолчал. Магориан спокойно объяснил:
— Ты вносишь путаницу в наши звезды, волшебник. Они не должны быть такими.
— Не объясняй ему, Магориан, — раздраженно сказал Бэйн. — Люди неспособны постичь значение звезд.
— Марс не должен быть таким ярким, — продолжал Магориан своим размеренным голосом, глядя в ночное небо.
— Иди сюда, жеребенок! — обратился к единорогу Бэйн, не сводя глаз с Генри. — Если бы твоя семья не попросила… Я бы не стал вмешиваться.
Генри наклонился и вытащил шнурок из зубов единорога.
— Знаешь, он прав, — сказал он единорогу, погладив его гладкую, теплую шерстку. — Тебе нельзя здесь находиться. Ты принадлежишь Запретному лесу.
Единорог уставился на его ботинки. Генри понимал его. Проживи он в лесу, полном копыт и мохнатых лап акромантулов, его бы тоже заинтересовали такие странные штуки.
Генри рассмеялся:
— Я не могу снять их и отдать тебе, ладно? Но я знаю, что у гигантского кальмара в Черном озере есть один ботинок, можешь попробовать поискать второй.
Бэйн подошел ближе, загораживая единорога. Единорог выглянул из-под его живота и продолжил смотреть на Генри.
— Тебе лучше уйти, человек, — угрожающе сказал Бэйн, — и больше никогда не приближаться к нашему лесу.
— Сейчас не время Марсу сиять, — произнес Магориан, всё ещё глядя в небо. — Я вижу еще и Юпитер…
— Что ж, — отозвался Генри, махнув маленькому единорогу на прощание. — До встречи… Надеюсь, еще увидимся, когда ты подрастешь.
Бэйн развернулся, наклонился и, подхватив единорога, посадил его себе на спину. Единорог что-то сказал, и Бэйн, бросив на Генри подозрительный взгляд, поднял голову и посмотрел на небо.
— Я тоже вижу Юпитер, — серьезно сказал Бэйн. — Пойдем, Магориан.
Магориан опустил голову и, посмотрев на Генри, спокойно спросил:
— А ты, человек? Что ты видишь?
Бэйн презрительно фыркнул, и фырканье это было похоже на лошадиное ржание.
— Люди ничего не видят, Магориан. Они высокомерны, но слепы, — сказал он. — Я знаю, что говорил Флоренц, но Флоренц ошибается. Он — не звезда. Клянусь звездами и судьбой, ни один человек не может быть звездой!
— Согласен, — ответил Магориан, не отводя взгляда от Генри. — Но мы оба знаем, что нечто нарушило порядок звезд. Что ты видишь, человек? Что в тебе особенного?
Генри посмотрел на луну. Всё, что он мог разглядеть своим слабым человеческим зрением, — это яркий камень, повисший в ночном небе.
Он опустил голову. Далекие горы превратились в тени, растворившись во тьме. Небо было чистым. Лунный свет беспрепятственно освещал снег, отчего лужайка казалась ледяной. В конце лужайки возвышался Хогвартс, и свет от сотен каминов пробивался сквозь окна.
— Клянусь звездами и судьбой, — торжественно и спокойно произнес Магориан. — Что ты видишь, человек?
— Вижу… Думаю, завтра будет ясный день, — ответил Генри.
Клясться, впрочем, не было нужды: в эту безоблачную ночь было ясно, что день будет солнечным.
Обновлено: 10.04.2026