Убедившись, что с петухом всё в порядке, Николас и Перенелла Фламель вскоре отправились в своё приключение, прихватив с собой целую бутылку колы.
Антони спрятал Петуха в рюкзак и вернулся в Хогвартс.
Ни кошки, ни крысы в кабинете не было. Петух гордо прошествовал по комнате: строго осмотрел кошачью лежанку и домик, запрыгнул на подоконник и какое-то время разглядывал подросшую чемерицу, с любопытством клюнул, потом покосился на конспекты Антони, заглянул в нерастопленный камин — и в итоге решил устроиться на вершине книжного шкафа, чтобы немного вздремнуть.
— Ладно, спи. Мне нужно в библиотеку, — немного обеспокоенно сказал Антони. — Если кошка вернётся, не дерись с ней.
Петух в ответ лениво пискнул и снова закрыл глаза.
Даже когда Антони поужинал, кошка и крыса так и не вернулись. Ровное настроение крысы всё ещё неясно витало где-то в глубине его сознания, поэтому он не стал выяснять, куда они делись. Лишь немного поговорил с петухом, перечитал конспекты, проверяя планы на завтра, и отправился умываться.
Когда он вышел из ванной, петух уже сидел на спинке его кровати, поджав под себя лапы, словно у себя дома. Антони потушил лампу и нырнул под одеяло.
В темноте он услышал какое-то шуршание. Петух, похоже, перебирал крыльями, устраиваясь поудобнее.
— Спокойной ночи, — сонно пробормотал Антони, подавляя зевок. — Ты же знаешь, когда меня будить?
Стоило его голове коснуться подушки, как он тут же уснул, что случалось крайне редко.
Посреди ночи в комнате вдруг раздался оглушительный грохот, словно что-то упало. Антони перевернулся на другой бок, пытаясь провалиться обратно в сон, но тут же послышался новый грохот и треск.
Антони открыл глаза.
В слабом свете, пробивающемся сквозь шторы, он смутно различил, что какой-то предмет мебели перевернулся, как и он сам, набок. В голове у него нетерпеливо верещал петух, а паника крысы звенела, словно сигнал будильника.
Что-то пушистое прыгнуло к нему на кровать, пронеслось вихрем мимо лица, перескочило через него, наступив лапами на ноги сквозь одеяло, и спрыгнуло на подоконник. Петух последовал за пушистиком, с шумом хлопая крыльями, и яростно клюнул противника.
— Потрясающий способ поприветствовать, кошка, — сонно проворчал Антони, садясь на кровати. — Клянусь, перенеси ты это на дневное время, я бы оценил куда больше.
Крыса, наконец, нашла укромное местечко и забилась под дверь. Звон в голове Антони начал стихать. Кошка с петухом продолжали яростно сражаться.
— Прекрасно, — проворчал Антони и зевнул. — Никто не хочет спать в кабинете?
Хлопая крыльями, петух взлетел на люстру. Несколько свечей с треском попадали на пол. Люстра опасно закачалась, её металлические крепления жалобно скрипели под весом неожиданного гостя.
Кошка задрала голову, следя за раскачивающейся люстрой, и возбуждённо махала хвостом. Антони натянул тапочки, схватил подушку и одеяло и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Крыса, проскочив мимо, вцепилась ему в штанину, забралась на тапочку и обвила хвостом его лодыжку. Антони опустил глаза, посмотрел на неё и осторожно сделал несколько шагов в сторону кабинета. Потом бросил подушку и одеяло на пустой стул для посетителей, развернулся, взялся за дверную ручку и оглянулся на спальню.
Кошка уже вцепилась передними лапами в люстру. На пол посыпались новые свечи. В темноте красивый светильник, словно утлое суденышко, попавшее в бурю, бешено раскачивался из стороны в сторону.
Петух хлопал крыльями, пытаясь сохранить равновесие, и клевал кошку. Та повернула голову и посмотрела на Антони, повиснув в воздухе.
— Не стесняйтесь, — сказал Антони. — Приятной вам ночи, — и закрыл дверь.
Он обернулся и увидел, как крыса забралась на кошачью лежанку и свернулась клубочком в кучке вытащенной котом ваты. В глубине его сознания всё ещё пылал гнев петуха.
Звуки битвы доносились даже сквозь дверь и стены.
Антони снова зевнул, взмахнул палочкой, превращая стул в кровать, забрался на неё и крепко проспал до самого рассвета.
После случая с прозрачной крысой студенты быстро смекнули, что прозрачный петух — тоже питомец Антони.
Поначалу их выбор вызывал у них некоторые вопросы («Может, он ставит магические эксперименты на кошачьих лакомствах, а потом называет их питомцами?»), но вскоре петух завоевал собственную репутацию благодаря боевым навыкам.
По словам студентов, Миссис Норрис, мяукая, попыталась превратить его в свой полдник. Но когда прибежал Антони, она уже удирала от петуха, который пытался её заклевать. Пивз, противно хохоча, швырял в него обломками мела и даже на время позабыл о тех студентах, которые, прикрыв головы сумками, наблюдали за происходящим.
— Не гоняйся за ней, дорогой, — сказал Антони, приседая и протягивая руку.
Петух, помедлив, остановился и, гордо выпятив грудь, медленно подошёл к Антони под любопытными взглядами студентов, столпившихся по обе стороны коридора, и запрыгнул ему на руку, грациозно сложив крылья.
Антони услышал, как кто-то из студентов завистливо вздохнул:
— Вот бы мне такого же.
Очевидно, петух тоже услышал это. Антони почувствовал исходящую от него волну сдержанного ликования. Он важно задрал голову и оглядел собравшихся студентов. Пивз радостно взвизгнул, переломил кусок мела пополам и метко запустил в затылок Антони и в гребешок петуха.
Птица в ярости взлетела («Курица полетела!» — воскликнул кто-то), набрасываясь на Пивза с ударами клюва и когтей. Антони пытался его успокоить, но он твёрдо решил защищать своё достоинство.
Пивз загоготал и протянул руку, пытаясь схватить противника, но ему в лапы попало лишь несколько перьев.
— О! — восхищённо воскликнул он, и в его глазах сверкнули озорные искорки.
Антони схватился за голову. Гнев петуха затопил его разум, грозясь выплеснуться наружу. Будучи призраком, он ещё ни разу ни от кого — и ни от чего — не терял перья.
— Петух… — начал Антони.
Питомец, хлопая крыльями в воздухе, вцепился в шляпу Пивза и сорвал её. Студенты радостно закричали, но тут же попали под град чернил из шляпы и принялись судорожно проверять свои сумки с домашними заданиями.
Антони прикрылся рукой и, когда убрал её, увидел, что петух весь перепачкался в чернилах.
— Приветик, воронушка! — воскликнул Пивз. — Ха-ха, какая большая ворона!
Он вырвал шляпу из клюва, театрально раскланялся с ошарашенными студентами и исчез. Петух, вне себя от ярости, пока на него никто не обращал внимания, тоже исчез.
Лишь вернувшись в кабинет, Антони обнаружил его нахохливавшимся у раковины. Рыжая кошка терлась об него, пачкаясь в чернилах. Крыса пыталась вытереть их полотенцем, но в итоге вся ванная была в чёрных мышиных следах, а грязные полотенца валялись по всему полу.
Когда он потянулся к дверной ручке, все питомцы замерли. Кошка тихо мяукнула. Антони вздохнул, засучил рукава и повернул кран, набирая воду в ванну.
— Вам всем нужно помыться, — сказал он и, посмотрев на руки, которые никак не удавалось отмыть от чернил, поправился: — Нам.
Спустя полчаса он понял, что не стоило пытаться купать кошку и петуха одновременно. Крыса жалобно цеплялась за скользкий край ванны, пытаясь удержаться на плаву среди брызг, которые поднимали эти двое.
Антони выловил бедняжку, завернул её в бумажное полотенце и, глядя на двух своих питомцев, которые с упоением плескались в воде, впервые задумался, не рано ли он привёз петуха-призрака в школу.
— В эту субботу мне нужно в Министерство Магии. Будет суд над крысой — это Короста, крыс Рона Уизли, которую ты недолюбливаешь, — предупредил он свою крысу. — Если эти двое решат устроить в кабинете погром, пожалуйста, дай мне знать.
Та подняла на него чёрные глазки-бусинки и вопросительно посмотрела сначала на него, а потом на кошку с петухом.
— Да, знаю, — заверил её Антони. — Я принесу тебе ещё три яблока.
Крыса осталась довольна.
Обновлено: 10.04.2026