Глава 231 — Глава 231. Супруги Фламель

Генри вскоре ушёл, так как ему нужно было готовиться к завтрашнему уроку, и пропустил всё, что произошло потом. Только на следующее утро он узнал, что Гарри так и не встретился с Люпином. Очевидно, Снейп столкнулся с этим «подозрительным человеком, который оказался в Хогвартсе без всякой причины», в коридоре и немедленно оглушил его. Люпин даже не успел вымолвить ни слова. К тому времени, как Дамблдор и Корнелиус Фадж прибыли в Хогвартс с несколькими мракоборцами, Люпин уже превратился в «опасного оборотня, проникшего в школу, полную несовершеннолетних волшебников», и сидел под замком в подземелье, горько усмехаясь под присмотром добросовестного Профессора Зельеварения. К удивлению Антони, несмотря на то, что Дамблдор не нашёл своего свидетеля, Министерство Магии не колеблясь арестовало Питера Петтигрю. Кроме того, Корнелиус Фадж заверил Дамблдора, что суд состоится в ближайшее время, чтобы восстановить доброе имя Сириуса. — В этом нет ничего удивительного, — сказала Профессор Бабблинг, намазывая на тост толстый слой джема. — Наш Министр наверняка хочет, чтобы все об этом знали. Подумайте только, Барти Крауч отправил невиновного Сириуса Блэка в Азкабан на одиннадцать лет без суда и следствия! Это же огромная ошибка! Антони всё понял: — Мистер Корнелиус Фадж глубоко сожалеет об этом… Профессор Бабблинг кивнула: — И он исправил ошибку, допущенную стариком Краучем, стремясь обеспечить справедливое судебное разбирательство по всем делам. Профессор Флитвик наклонился вперёд и с беспокойством спросил: — А дата суда уже назначена? — Ещё нет, но, вероятно, это произойдёт в ближайшие несколько недель, — ответила Профессор Бабблинг. — Члены Визенгамота уже получили уведомления, и Министр, похоже, хочет, чтобы пересмотр этого дела был очень торжественным. — Ты пойдёшь, Кэриди? — спросил Профессор Флитвик. — Конечно, — без колебаний ответила Профессор Бабблинг. — Если судебное заседание будет в то же время, что и мой урок, я дам ученикам контрольную работу. Я уже подготовила задания — пусть молятся, чтобы пересмотр дела назначили на выходные, потому что эти задания настолько сложные, что их не стали включать в СОВ и ТРИТОН. Я как раз на днях их перечитывала. Антони разрезал яичницу в своей тарелке: — Можно мне их потом посмотреть? — Конечно, — с улыбкой ответила Профессор Бабблинг. Хотя мало кто видел Люпина или Питера, ученики каким-то образом пронюхали о случившемся. Иногда Антони слышал в коридоре, как они спорят, кто же именно обезвредил неизвестного нарушителя — Профессор Макгонагалл или Снейп, а может, они сделали это вместе. Однажды Антони даже услышал, как Стивенс уверяла одноклассника, что своими глазами видела, как Снейп убил человека, а Профессор Макгонагалл выбросила тело в Чёрное озеро на съедение гигантскому кальмару. Хагрид, услышав новости от Гарри, специально пришёл в замок, чтобы узнать у Антони, правда ли это. Получив утвердительный ответ, Антони потратил ещё немало времени, чтобы успокоить разгневанного Хагрида. — Подлый трус! Предатель! Подонок! — взревел Хагрид, размахивая кулаками и ударяя по столу Антони (от чего стоящие на нём предметы опасно зашатались). — Если бы я знал раньше, то скормил бы эту крысу Клыку! А что я сделал? Я угощал эту крысу лепёшками! — Но ты же не мог знать, Рубеус, — попытался успокоить его Антони. — Если бы не мистер Люпин, никто бы не догадался. Рубеус Хагрид, громыхая, зашагал по кабинету: — Эта мерзкая тварь жила с Гарри в одной комнате… В одной комнате больше года! Как у него только совести хватило! Я никогда не любил крыс, эти мерзкие создания… Всех бы отдал Норберту… Крыса-призрак тихо запищала, пытаясь поднять голову и посмотреть на лесника. Тот не обратил на это никакого внимания, его голос эхом разносился по кабинету Антони: — Когда я думаю о том, что Сириус провёл в Азкабане одиннадцать лет, мне хочется разорвать этого предателя на части! Прежде чем отвезти Гарри к его тёте и дяде, я встретил Сириуса. Он просил меня отдать ему Гарри, сказал, что позаботится о нём, но я отказался… Мне нужно было хотя бы ещё немного с ним поговорить! Он крёстный отец Гарри, но его несправедливо обвинили и бросили в тюрьму, даже не дав возможности попрощаться с мальчиком! — Он крёстный отец Поттера? — переспросил Антони. — Конечно, он же лучший друг Джеймса, — как само собой разумеющееся ответил Рубеус Хагрид, останавливаясь. — Они с Джеймсом были не разлей вода, все это знали. — Но, похоже, мистер Поттер об этом не знал. Даже когда Минерва сказала ему, что Сириус Блэк был близким другом его отца, она не упомянула, что у него есть крёстный, — Антони налил Хагриду чашку чая и пододвинул ему. — Если хочешь. Рубеус Хагрид помедлил немного, а затем сел. — Да… Думаю, я понимаю, — пробормотал он, беря чашку и залпом выпивая чай. — Сириус, наверное, уже сошёл с ума… Что толку говорить Гарри о том, что он потерял крёстного… — Почему вы все считаете, что мистер Блэк сошёл с ума? — спросил Антони. — Ты не понимаешь, Генри, он провёл одиннадцать лет в Азкабане. Никто не сможет сохранить рассудок после этого… Никто, — Хагрид достал из кармана платок и очень громко высморкался. Антони промолчал. Хотя он провёл там всего одну ночь, он был совершенно уверен, что в глубине Азкабана всё ещё есть здравомыслящие заключённые. Дементоры действовали на них не так сильно, как все думали. Возможно, ему стоит рассказать об этом Профессору Макгонагалл или Альбусу Дамблдору. — Должен сказать, я не очень удивлён, — задумчиво проговорил Дамблдор. — Я давно подозревал, что дементоры оказывают более сильное влияние на обычных людей. Те же, кто по-настоящему жесток, вряд ли будут сожалеть об утрате счастливых воспоминаний. — Если это так, то мистер Блэк… — начал Антони. — Не теряй надежды, Генри, — сказал Дамблдор. — Никогда не теряй надежды. — Хорошо. Дамблдор улыбнулся и протянул ему пергамент: — Я как раз собирался написать тебе, Генри. Взгляни. — Что это…? — Антони с сомнением взял пергамент. Записка была довольно короткой, очевидно, Директор ещё не закончил её писать. "Генри! Надеюсь, ты находишь „Магию в деталях“ достаточно лёгкой для понимания, но, так или иначе, чары, о которых я упоминал в предыдущем письме, найдены. Я обнаружил их в книге „О магии жизни и смерти в XVI веке“ (номер главы и страницы указаны внизу мелким шрифтом), но Николя, очевидно, решил, что у него есть способ получше. Кроме того, я подумал, что тебе следует знать: мои старые друзья прибыли раньше…" — Мистер и миссис Фламель приехали? — переспросил Антони. — Когда? — Не знаю, — ответил Дамблдор. — Я получил известие только сегодня утром. Сначала они отправились на рыбалку на озеро Лох-Ломонд, а потом у них возник спор со скопой. Николя, к сожалению, проиграл в споре, поэтому Перенелла решила отправить мне записку с просьбой одолжить им Фоукса. — Что? — Видишь ли, хотя Николя и Перенелла очень талантливы, они не очень хорошо говорят на птичьем языке. Николя всё время жалуется, что птицы слишком быстро разговаривают, — объяснил Дамблдор, кивая Антони. — Я хотел узнать у тебя, когда ты сможешь с ними встретиться. — Сейчас, сэр, — без колебаний ответил Антони. — Я так и думал. Что ж, пойдём, — в голубых глазах Дамблдора сверкнули весёлые искорки. Николас Фламель оказался энергичным мужчиной с небольшой козлиной бородкой. При встрече он долго жал Антони руку. — Ты, должно быть, Генри. Я так давно хотел с тобой познакомиться, — оглядывая Антони с ног до головы, проговорил он мягким, но звучным голосом с лёгким французским акцентом, а затем повернулся к Дамблдору. — Сядь, Альбус, ты слишком высокий. Дамблдор неторопливо опустился на ближайший пень. Его серебристые волосы и борода развевались на ветру, на лице играла улыбка. Перенелла протянула ему жареную рыбу. Они находились на берегу озера Лох-Ломонд. Парусина их палатки хлопала на прохладном ветру. Удочки были прислонены к стволу дерева, леска и корзинка с наживкой небрежно брошены на землю. Вода в озере была прозрачной, а вокруг не было ни души. — Присаживайся, Генри, — сказал Николас, увлекая Антони за собой. — В наше время найти некроманта так же трудно, как и алхимика. Антони опустил взгляд. Под ним лежала газета. На фотографии хмурый, крепко сложенный волшебник сидел верхом на метле, глядя на него, а за его спиной толпились ликующие люди. «КРАМ СПАСАЕТ ПОЛОЖЕНИЕ — В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ!», — гласил заголовок. Антони перевернул страницу и сел на статью «СТАРШИЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА МАГИИ Долорес Амбридж О СИЛЕ ЗАКОНА: ПУТЬ ВПЕРЁД И ПРЕОДОЛЕНИЕ ПРЕПЯТСТВИЙ». — Не говори так, Николя, — прервала его Перенелла. — Мы с тобой — два алхимика, а Генри — один-единственный некромант. В два раза больше, Николя, в два раза! Ты совсем не умеешь считать. — Ха! Математика — самая бесполезная вещь на свете, — презрительно фыркнул Николас. Он бросил на Антони проницательный взгляд. — А ты как считаешь, Генри? Казалось, его взгляд был таким же проницательным, как и у Дамблдора. Антони не видел смысла лгать: — Если не брать в расчёт красоту и очарование самой математики, то я нахожу её очень полезной, особенно базовые арифметические действия. Мы используем их практически каждый день. — И для чего же тебе нужна арифметика? — спросил Николас. — Чтобы гадать на числах? — Ну… Например, чтобы подсчитать стоимость покупок, — ответил Антони. — Философский камень, Генри, — подал голос Альбус Дамблдор, уже съевший половину рыбы. — Ах да, точно, — философский камень означал бесконечное количество золота, так что Николас и Перенелла действительно не нужно было считать деньги. — Чем точнее математика, тем меньше места она оставляет для магии. Когда твой разум забит цифрами и формулами, ты уже не можешь почувствовать дуновение волшебства, — покровительственно сказал Николас. — Этот мальчишка, Исаак, именно так и потерял свой талант к алхимии, очень жаль, — согласилась с ним Перенелла. — Талант к алхимии во много раз ценнее золота, но все эти талантливые люди только и делают, что подсчитывают, во сколько именно раз. — Но сейчас ведь всё ещё есть алхимики? — осторожно спросил Антони, вспомнив об огромной змее, заказанной Пэнси. — Те, кто делают фамильные гербы на заказ, и те, кто продают всякие диковинки в Косом переулке… — Алхимики, настоящие алхимики! А не эти жалкие подражатели! — Николас махнул рукой. — Да что уж там говорить, даже мои ученики были не очень хороши. Ты ведь некромант, Генри. Разве ты назвал бы этих тёмных магов, что балуются с инферналами, некромантами? — Я никогда не видел инфернала, но понимаю, о чём вы, — кивнул Антони. — Ты никогда не видел инфернала? — Перенелла отложила жареную рыбу и тоже взяла Антони за руку. — Боже мой, а сколько же тогда душ ты заложил Смерти? Антони был немного удивлён тем, что она так много знает о некромантии, но быстро вспомнил, сколько ей лет. — Не знаю, — честно признался он. Перенелла слегка нахмурилась, а Николя рассмеялся. — Молодец! — воскликнул Николя. — Меня уже тошнит от этих мрачных некромантов, которые считают души, словно торгуются на рынке! «Заложу треть души», «Собираюсь разорвать свою душу пополам» или «Призрак — это восемь девятых души, но без сознания»… Меня от этих слов просто коробит. — Кстати об этом, Николя, Перенелла, я как раз хотел попросить вас взглянуть на Генри. Мне нужно знать наверняка, некромант ли он, — сказал Альбус Дамблдор. — Ты можешь управлять трупами? — обратился Николя к Антони. — Могу. — А скелетами? — Могу. — Призывать призраков? Антони кивнул. Супруги Фламель приехали именно для того, чтобы решить проблему с его петухом-призраком. — Вот видишь, Альбус, он некромант, — удовлетворённо произнёс Фламель. — А растения вокруг тебя вянут, когда ты спишь? — неожиданно спросила Перенелла. — Иногда… Ну, ладно, довольно часто, — признался Антони и улыбнулся Альбусу Дамблдору. — Не просто же так у меня все питомцы — нежить, сэр. — Просто хотела убедиться… А шёпот мёртвых ты слышишь? — спросила Перенелла. — Нет, — Антони покачал головой. — Ты и правда кажешься вполне нормальным, — заметил Николас. — Что ж, он самый настоящий некромант из всех некромантов, Альбус. — Вы, кажется, не очень-то удивлены, — мягко проговорил Дамблдор. — Альбус, ты не понимаешь, — неторопливо проговорила Перенелла. — Стоит только немного поговорить с Генри, как такие, как мы, сразу понимают, что ему, похоже, тоже не хватает одной вещи. Того, чего часто не хватает опытным некромантам, разного рода неупокоенным… Ну и нам с Николя. — Чего же? — спросил Антони. — Спешки, — улыбнулась Перенелла. — Мы с Николя приехали изучать петуха-призрака, но до сих пор всё, что мы делали — это ели жареную рыбу. Раз уж ты нас не торопишь, значит, ты определённо заключил со Смертью очень выгодную сделку. — Не понимаю, — растерянно произнёс Антони. — Видишь ли, когда Смерть обходит нас стороной, у нас появляется уйма времени, а значит, и безграничное терпение, — ответил Николя, а затем добавил: — Не считая игры в «укради Философский камень», в которую мы играем раз в три дня. Это, пожалуй, немного утомительно. — Ты сказал «раз в три дня», Николя. Ты использовал математику! — с улыбкой воскликнул Альбус Дамблдор.