24 февраля 1995 года, Хогвартс
(От лица Нейтана)
А затем его голова пробила поверхность озера. Чудесный, холодный, чистый воздух обжигал мокрое лицо; он жадно глотнул его, чувствуя, будто никогда прежде не дышал по-настоящему, и, задыхаясь, вытащил за собой Трейси и маленькую девочку.
Он сделал это. Он закончил второе испытание Турнира Трех Волшебников.
Он едва мог в это поверить. Все было кончено. Под конец пришлось понервничать, учитывая, что он чуть не утонул, но он спас Трейси и ту малышку. И только сейчас он впервые осознал, что был не один, и что это было испытание, а не спасательная миссия. Внезапно толпа на трибунах взорвалась неистовым шумом; все, казалось, повскакивали на ноги, крича и аплодируя.
Нейтан проигнорировал их, проверяя состояние Трейси и сестры Флёр. Обе уже открыли глаза; девочка выглядела напуганной и растерянной, но Трейси лишь выплюнула фонтанчик воды, моргнула от яркого света, повернулась к Нейтану и сказала:
— Мокровато, не находишь? — Затем она заметила сестру Флёр. — А ее ты зачем притащил?
— Флёр не появилась, я не мог ее бросить, — прохрипел Нейтан.
— Неужели ты всерьез думал, что они на глазах у публики убьют ребенка? Ребенка, который даже не участвует в турнире, перед зрителями, среди которых полно работников иностранных министерств? Не очень-то хорошо для международных отношений, мне кажется, — саркастически произнес за его спиной монотонный голос.
Нейтан обернулся и увидел свою сестру-близнеца, сидящую рядом с их младшей сестрой на краю пирса и свесив ноги. Жасмин была все в той же одежде и играла с Роуз партию во Взрыв-карты. Обе выглядели совершенно сухими, словно и не участвовали в испытании вовсе. Сравнивать свое состояние с ее было немного унизительно, учитывая, что они оба прошли одно и то же испытание.
— Значит, мой блистательный рыцарь спас еще и другую даму в беде, — поддразнила Трейси. — Тебе повезло, что я нахожу твой геройский комплекс милым.
Нейтан покраснел и попытался отвернуться, чтобы скрыть смущение. Тщетная попытка, судя по тому, как тряслись плечи Роуз, наслаждавшейся его унижением. Пытаясь сменить тему, Нейтан посмотрел на Трейси:
— Давай, — коротко бросил он, — помоги мне с ней, не думаю, что она хорошо плавает.
Они потащили сестру Флёр по воде к берегу, где стояли судьи. Двадцать русалок сопровождали их, словно почетный караул, распевая свои жуткие, скрипучие песни. Нейтан видел, как мадам Помфри суетится вокруг Гермионы и Крама, укутанных в толстые одеяла.
Дамблдор и Людо Бэгмен сияли, глядя на приближающихся Нейтана и Трейси, а вот Перси, очень бледный и выглядевший почему-то моложе обычного, бросился в воду им навстречу. Тем временем мадам Максим пыталась удержать Флёр Делакур, которая была в полной истерике и рвалась обратно в воду, отбиваясь руками и ногами.
— Габриэль! Габриэль! Она жива? Она не ранена?
— С ней все в порядке! — пытался крикнуть ей Нейтан, но он так вымотался, что едва мог говорить, не то что кричать.
Когда Дамблдор и Бэгмен вытаскивали Нейтана на берег, Флёр вырвалась от мадам Максим и бросилась обнимать сестру, лепеча извинения и что-то еще, наполовину по-французски, наполовину по-английски.
— А ну-ка иди сюда, — сказала мадам Помфри. Она схватила Нейтана, подтащила его к Гермионе и остальным, так туго завернула в одеяло, что он почувствовал себя в смирительной рубашке, и влила в горло порцию очень горячего зелья. Из ушей повалил пар.
— Нейтан, молодец! — воскликнула Гермиона. — Ты справился!
— Похоже на то, — ответил он.
— Ты, правда, сильно вышел за временные рамки, Нейтан. Ты долго нас искал?
— Нет, нашел я вас быстро… — Чувство собственной глупости нарастало. Теперь, на суше, казалось совершенно очевидным, что меры предосторожности Дамблдора не допустили бы смерти заложника просто потому, что его чемпион не явился.
Дамблдор подошел поговорить с водяным народом. Он почему-то говорил на русалочьем языке, и, закончив, попросил судей отойти для частной беседы.
Тем временем мадам Помфри подошла к Флёр и ее сестре. У Флёр было много порезов на лице и руках, а мантия была порвана, но ей, казалось, было все равно, и она не позволяла мадам Помфри их обработать.
— Позаботьтесь о Габриэль, — сказала она ей, а затем повернулась к Нейтану. — Вы спасли ее, — выдохнула она. — Хотя она и не была вашей заложницей. — Она наклонилась и дважды поцеловала Нейтана в каждую щеку, к явному неудовольствию Трейси, и вернулась к сестре.
Прежде чем Трейси успела что-либо сказать, рядом с ними прогремел усиленный магией голос Людо Бэгмена, заставив всех подпрыгнуть, а толпу на трибунах — замолчать.
— Дамы и господа, мы приняли решение. Предводительница русалок Муркус в точности рассказала нам, что произошло на дне озера, и поэтому мы решили выставить оценки из пятидесяти для каждого чемпиона следующим образом.
— Флёр Делакур, хоть и продемонстрировала превосходное использование Чар Головного Пузыря, была атакована гриндилоу на подходе к цели и не смогла спасти свою заложницу. Мы присуждаем ей двадцать пять очков.
Аплодисменты с трибун.
— Я заслужила ноль, — хрипло произнесла Флёр, качая своей великолепной головой.
— Жасмин Эваншейд, использовавшая неизвестное заклинание, чтобы найти и призвать свою заложницу, не входя в озеро, первой спасла ее, завершив испытание за семь минут и сорок девять секунд. Мы присуждаем ей полные пятьдесят очков.
— Виктор Крам использовал неполную форму Трансфигурации, которая, тем не менее, оказалась эффективной, и вернулся со своей заложницей вторым. Мы присуждаем ему сорок очков.
— Нейтан Поттер с большим успехом использовал жабросли, — продолжил Бэгмен. — Он вернулся последним и значительно превысил часовой лимит. Однако предводительница русалок сообщила нам, что мистер Поттер, не считая мисс Эваншейд, первым добрался до заложников, и задержка с его возвращением была вызвана его решимостью доставить в безопасность всех заложников, а не только своего.
Трейси и Гермиона одновременно бросили на Нейтана взгляды, в которых смешались досада и сочувствие.
— Большинство судей, — и тут Бэгмен бросил на Каркарова очень злой взгляд, — считают, что это демонстрирует нравственную стойкость и заслуживает высшей оценки. Таким образом, счет мистера Поттера — сорок пять очков. А это значит, что по итогам двух испытаний у нас на первом месте Жасмин Эваншейд, на втором — Нейтан Поттер, на третьем — Виктор Крам и на четвертом — Флёр Делакур! Третье и последнее испытание состоится в сумерках двадцать четвертого июня. Чемпионы будут уведомлены о его содержании ровно за месяц. Спасибо всем за поддержку!
Все кончено, ошеломленно подумал Нейтан, пока мадам Помфри вела чемпионов и заложников обратно в замок, чтобы переодеться в сухое. Все кончено, он прошел. Теперь можно ни о чем не беспокоиться до двадцать четвертого июня. Он даже занял второе место, уступив лишь своей сестре, которая и раньше признавалась, что она — магический гений, да и ее выступление в первом испытании говорило само за себя. Теперь он понимал разницу между выпускницей и студентом.
Пока они шли к замку, Жасмин, на удивление, никуда не исчезла, а Гермиона снова пристала к ней с расспросами о секретном заклинании.
— Так что за заклинание ты использовала? Почему Дамблдор о нем не знал? Это темная магия? Его трудно выполнить? — практически без умолку тараторила Гермиона.
— На самом деле, это довольно простое заклинание, одно из моих собственных. Смесь Чар и прорицания. Простые Чары Ясновидческого Поиска, которые определяют местоположение чего угодно, вроде поисковых чар, и Модифицированные Манящие Чары, чтобы добраться до места и забрать Роуз. Единственная проблема была в том, что она была привязана, и ее нельзя было просто призвать. К счастью, это были очень модифицированные чары, которые позволяли в некоторой степени контролировать заклинание. Я видела, что происходит, благодаря поиску и смогла призвать острый камень, чтобы перерезать веревку. А потом оставалось только, чтобы мое заклинание схватило Роуз и принесло ее ко мне.
Нейтан огляделся, чтобы убедиться, что не он один смотрит на нее с открытым ртом. Даже Крам и Делакур, которые до этого незаметно прислушивались, отбросили всякое притворство и уставились на нее так, словно перед ними был возрожденный Мерлин. Гермиона, казалось, не верила своим ушам и спросила с недоверием:
— Ты создала заклинание специально для испытания?
— Не глупи, конечно нет, — все слегка расслабились. — Я создала его, чтобы призывать книги из библиотеки. Чары Ясновидческого Поиска — чтобы ориентироваться в библиотеке, а Модифицированные Манящие Чары — чтобы брать любую книгу, какую выберу.
Глаза Гермионы, казалось, заблестели при мысли о таком заклинании. Она, вероятно, уже представляла себя, использующей его. Сам Нейтан не мог поверить, что она настолько ленива, чтобы создавать заклинание просто для того, чтобы не ходить в библиотеку.
— Я просто рада, что создала его. Мне бы не хотелось плавать в такое время года. Вода, должно быть, была ледяная.
У всех дернулись брови от ее комментария. Все они побывали под водой, кроме нее. Даже заложники, не будучи чемпионами, оказались на глубине. Да, они спали, но, должно быть, проснулись замерзшие и мокрые, когда их вытащили.
Впервые с тех пор, как она появилась в Хогвартсе, Нейтан начал больше задумываться о своей сестре. Что-то, сказанное ему Директором, не выходило у него из головы. Он понял, как мало на самом деле знает о ней. Он понятия не имел, что случилось после того, как Дурсли ее бросили. Она сказала, что ее удочерили, но ни слова о том, кто именно. Она была невероятно скрытной в этом вопросе.
Это его тревожило, особенно учитывая, насколько она хороша в магии. Как она выучила так много, почему она так искусна во всем? Он осознал: его сестра — чужая. А его семья почему-то из кожи вон лезла, чтобы ей угодить. Это было странно, и ему это не нравилось. Сначала он отверг идею Директора понаблюдать за сестрой, но теперь понял мудрость этого совета. Нужно защищать свой дом и свою семью, даже если они сами этого не видят. Вероятно, это все пустяки, но после последних нескольких лет, когда Волан-де-Морт несколько раз чуть не убил его, он научился быть осторожным.
Он был рад, что сестра вернулась, правда рад. Но она все равно была чужой, что бы кто ни говорил. Единственное, что он знал о ее прошлом, это то, что она прошла кровное усыновление и, следовательно, больше не Поттер. Его отец был несчастен, когда узнал об этом. Что она так легко от них отреклась.
Теперь, когда он думал об этом, его злило то, как ее возвращение повлияло на родителей. Это должно было быть знаменательным событием, а не тем черт-те чем, что происходило сейчас. Его мать стала гораздо чаще плакать, отец — вспыхивать по пустякам. Было ясно, что отказ Жасмин глубоко их ранил, а ей, казалось, было все равно. Даже его дядя Сириус был подавлен из-за всей этой ситуации. Обычно такой жизнерадостный, сейчас он просто сник. Его дядя Луни все еще был за границей по какой-то причине. Нейтан не знал, почему он постоянно в разъездах, но предполагал, что это связано с законами против оборотней, принятыми, когда он был младше. Тогда его родители почти полностью прервали связь с внешним миром и не имели влияния в Визенгамоте. Ужасная женщина по фамилии Амбридж нажилась на ущербе, нанесенном оборотнями во время войны, и сделала так, что ни один оборотень практически не мог найти работу.
Возвращаясь к ситуации с Жасмин… его мать, отец, Сириус, Римус — они были его семьей, они были ее семьей, и они так сильно ее любили, а ей было наплевать. Вот что по-настояшему злило Нейтана.
Всю дорогу до замка Нейтан молчал; тревожные мысли роились у него в голове.
Обновлено: 22.01.2026