В больничной библиотеке появились новые журналы по хирургии.
Минхёк стал их первым читателем, хотя на самом деле он просто использовал журнал как маску для глаз, прикорнув на диване в ординаторской.
— Что это? — пробормотал Минхёк, когда книга внезапно взмыла в воздух. Он поморщился и открыл глаза.
Перед ним на корточках сидела Интерн Да Рэ и протягивала ему коробочку клубничного молока.
Минхёк сонно и отрешенно уставился на молоко. Да Рэ, словно только этого и ждала, невозмутимо произнесла:
— Это вам, доктор.
«Хм. Могла бы просто оставить и уйти».
Цокнув языком, Минхёк поднялся с дивана. Не проронив ни слова благодарности, он вскрыл упаковку и осушил её залпом.
Закончив, он бросил пустую коробку Да Рэ и добавил:
— Банановое вкуснее. А если решишь угостить снова, то и шоколадное сойдет.
— Простите?
— Прими к сведению на будущее. Я не отказываюсь, когда меня угощают.
И в студенческие годы, и сейчас Минхёк слыл «чудиком». Он совершенно не понимал женских чувств и никогда не проявлял интереса к романтике.
Более того, он умудрялся засыпать везде, где можно было прислониться спиной. Даже во время обучения профессора терялись в догадках, талантлив он или просто безалаберный — настолько специфическим персонажем он был.
— Ты закончила заполнять дневники или просто пытаешься ко мне подлизаться?
— Подлизаться?
— Значит, это взятка.
— Это просто знак уважения.
— Уважения ко мне? После того, как в прошлый раз ты вела себя как последняя нахалка?
— То было в прошлый раз. И вообще, разве мне нельзя уважать доктора Ким Минхёка?
— Нельзя. Не делай этого.
«Надо же, дожили».
Уважение, да еще и от интерна. Если бы Хан Ги Ён это услышала, она бы смеялась три дня напролет.
Любого другого такие слова могли бы порадовать, но Минхёк ответил сухо, не выказав ни капли волнения.
Да Рэ, не обращая внимания на его холодный тон, бодро продолжила:
— Я собираюсь подавать документы в отделение хирургии.
— Что?
— При условии, конечно, что вы тоже останетесь в хирургии.
— Отказано.
— Почему? После ухода доктора Чжин Хён У в отделении скорой помощи и так не хватает людей.
— Даже если так — всё равно отказ.
Да Рэ вместе с Чжэ Хуном считались «непутевой двойкой» среди интернов, вечно влипавшими в неприятности. Их постоянные перепалки, напоминавшие Тома и Джерри, забавляли старших коллег, но в отделении хирургии, где на кону стоят человеческие жизни, таким «проблемным кадрам» было не место.
Впрочем, сам Минхёк тоже не особо вписывался в образ идеального хирурга, и именно поэтому ему совсем не хотелось принимать Да Рэ.
— Я давно хотела вам сказать... — начала Да Рэ, глядя на Минхёка, который только что отрезал все её надежды.
— Тогда и впредь не говори.
— Что?
— Денег в долг не дам, Дежурство за тебя не отстою, разгребать твои косяки не буду. Если речь об одном из этого — забудь.
— Вы мне нравитесь.
— Что?
— Я говорю, что вы мне нравитесь, доктор Ким Минхёк.
— Сумасшедшая.
Минхёк поднялся, не выказав ни тени удивления. Слушая этот вздор, он внезапно вспомнил о пациенте, которому днем не успел сделать перевязку.
— Пациент Ким Чжон Мун, поступивший неделю назад: зонд в носу оставь, а катетер Фолея вынимай, — распорядился он, поправляя воротник помятого белого халата.
— Слушаюсь.
— И если еще хоть раз признаешься мне в любви — убью.
— Это еще почему?
— Сказал «нет» — значит «нет». Просто делай, что велят.
— Мои чувства — это моё право.
— Тогда хотя бы помалкивай об этом.
Минхёк, явно не зная, как совладать с наглостью Да Рэ, раздраженно бросил ответ и вышел из ординаторской.
Вот уж точно — гром среди ясного неба. И чего она вдруг взъелась?
— Здравствуйте, — вежливо поклонился Чжэ Хун, столкнувшись с Минхёком в дверях.
Тот собирался просто пройти мимо, но внезапно придержал Чжэ Хуна за плечо.
— Что с твоей однокурсницей не так?
— Вы про доктора Ким Дарэ?
— Дружба — это святое, понимаешь?
— ...А?
— Присмотри за ней. Она либо заболела, либо окончательно свихнулась.
Чжэ Хун в недоумении склонил голову. Да Рэ, конечно, всегда была девчонкой суматошной, но неужели она перешла черту настолько, что даже Минхёк это заметил?
Сердце Чжэ Хуна забилось быстрее — он испугался, не натворила ли она дел.
— Да Рэ что-то сделала не так?
— Сказала, что я ей нравлюсь.
— Что... ЧТО-О?!
В отличие от Минхёка, который выложил всё как есть, Чжэ Хун в ужасе зажал рот руками. Минхёку же, терпеть не моглому лишние сложности, было всё равно. Не дожидаясь ответа, он спокойным шагом скрылся в конце коридора.
Чон Ин уже полчаса мерила шагами пространство возле больницы.
Когда-то, когда Хэвон был еще студентом или интерном, она часто заглядывала к нему, но с тех пор прошло много времени. Она привезла сменное белье и другие необходимые вещи для Ги Ён, которая уже несколько дней не появлялась дома.
Боясь помешать работе, Чон Ин не стала звонить заранее, и теперь не знала, как поступить.
«...Знала бы, что так выйдет, позвонила бы Чжэ Ха», — пробормотала она, бродя по вестибюлю.
Заметив вдали стойку регистрации, она решила оставить вещи там. Заметив нерешительность и неловкость женщины, к ней подошла Юн Джихэ, как раз проходившая мимо.
— Вам чем-нибудь помочь?
— О, нет... Я просто ищу одного человека.
— Кого? Вы родственница пациента?
— Нет. В этой больнице работает Хан Ги Ён, она из отделения хирургии...
При упоминании этого имени взгляд Джихэ мгновенно изменился. Смерив Чон Ин оценивающим взором и, видимо, надеясь выведать что-то о сопернице, Джихэ улыбнулась и придержала её за руку.
— Ах, вы о докторе Хан Ги Ён? Мы работаем вместе. Вы её старшая сестра?
— Нет, я тетя Ги Ён.
— О, тетя! Вы так молодо выглядите, я была уверена, что вы сестры.
Откровенная лесть заставила Чон Ин почувствовать себя неуютно. Она всего лишь хотела передать одежду и не планировала здесь задерживаться. Вежливо извинившись, Чон Ин уже собралась идти к стойке регистрации, как вдруг увидела знакомое лицо. По вестибюлю шел Чха Хэвон, который совсем недавно был с Ги Ён.
— О! Хэвон-а.
Чон Ин легонько помахала ему рукой. Услышав такое панибратское обращение, Джихэ удивленно уставилась на мужчину.
— Нуна, ты что здесь делаешь?
— Да вот, привезла одежду для Ги Ён. Она уже несколько дней дома не была.
— Давай мне. Я передам.
Зная, что Джихэ стоит рядом и всё слышит, Хэвон даже не подумал ничего скрывать. Он разговаривал с Чон Ин так непринужденно, словно это было в порядке вещей. Лишь Джихэ замерла в полном замешательстве, не понимая, что происходит.
— Я не хотела её отвлекать, поэтому не звонила. Хорошо, что тебя встретила, — с облегчением выдохнула Чон Ин и протянула сумку. Хэвон привычно принял её и спросил:
— Ты на машине?
— Да. На обратном пути еще нужно заехать за лекарствами, которые приготовил Чжэ Ха.
— И чего этот Ли Чжэ Ха вечно лезет в чужие дела?
— Опять ты за своё? Мог бы и спасибо сказать.
— Езжай уже. Провожать не буду.
— Ой, больно надо!
Фыркнув, Чон Ин шутливо толкнула Хэвона в плечо и вежливо кивнула Джихэ на прощание.
Проводив её взглядом, Хэвон развернулся, даже не посмотрев на Джихэ. Тут же Джихэ схватила его за руку, требуя объяснений.
— Что это значит? — хмуро спросил Хэвон.
— Какая еще тетя? Какая нуна?
— С какой стати я должен тебе что-то объяснять?
— ...Твои слова о том, что вы с Хан Ги Ён семья... ты это имел в виду?
— Мы чужие люди, в которых нет ни капли общей крови. Это не проблема и не повод для обсуждения. Ясно?
Резко ответив, Хэвон сбросил её руку. Джихэ долго не могла отвести взглядом от его удаляющейся спины.
Эти двое делили общее прошлое и воспоминания слишком долго, чтобы она могла туда вклиниться. В тот момент, когда она осознала, что их связь — это не просто четыре года ожидания, а ожидание длиною в жизнь, сердце Джихэ рухнуло в бездну.
Ги Ён не принимала душ уже несколько дней. Волосы запутались, тело ломило от усталости. Ехать домой было далеко, а оставаться в больнице — тревожно. Она знала, что скоро придется вернуться на смену, и поначалу хотела остаться здесь, но в итоге заставила себя подняться.
[Одолжу ненадолго твой дом], — отправила она короткое сообщение Хэвону.
В пакете, собранном заботливой Чон Ин, было всё необходимое.
«0714». Ги Ён набрала код на двери офистеля Хэвона. Она говорила ему, что использование её дня рождения в качестве пароля её совсем не трогает, но на самом деле всё было иначе. Сердце замирало от осознания, что он всё еще помнит эту дату.
Дверь открылась с мягким щелчком, и Ги Ён невольно улыбнулась. Войдя внутрь, она первым делом открыла холодильник и принялась за еду. Банка пива, несколько сэндвичей, которые Хэвон купил на завтрак, одно яблоко. В мгновение ока расправившись с едой, Ги Ён сбросила одежду.
Под струями горячей воды тело расслабилось, и навалилась непреодолимая сонливость. Ей хотелось набрать полную ванну и уснуть прямо там, но она понимала, что не дождется, пока вода наполнится.
Когда Ги Ён вышла из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, дверь офистеля открылась. Она замерла от неожиданности, и её взгляд встретился с тем, кого она совсем не ожидала увидеть.
— А, так ты здесь. Раз тебя не было в больнице, я подумала, что ты можешь быть в офистеле.
— ...Доктор Юн?
В отличие от растерянной Ги Ён, Юн Джихэ ничуть не удивилась. Она уже всё знала об их отношениях. С непринужденным видом, словно она была здесь хозяйкой, Джихэ обратилась к ней:
— Твой дом ведь довольно далеко отсюда? Ты, похоже, только из душа. Ложись, поспи немного.
— ...Как вы сюда попали?
— Что значит «как»? Разве это странно, что я пришла сюда? Ах, ты хочешь спросить, откуда я знаю пароль?
— Видимо, вы в курсе всего.
— А ты догадливая.
Джихэ прошла к дивану и, вальяжно усевшись, закинула ногу на ногу. Её манера вести себя как дома вызвала у Ги Ён глухое раздражение.
— Он такой консервативный мужчина. Что четыре года назад, что сейчас — пароль всегда один и тот же, правда? Ой, наверное, ты об этом не знала.
Джихэ негромко рассмеялась, глядя, как Ги Ён опустила голову. Казалось, она решила выместить на ней всю ту обиду и унижение, которые получила от Хэвона. Но триумф длился недолго. Ги Ён вдруг издала короткий смешок, и Джихэ пронзила её острым взглядом.
— Почему же не знала. Это мой день рождения — 07.14.
Эти слова ударили по Джихэ, как пощечина. Она с трудом подавила волнение. Она всегда гадала, почему Хэвон не меняет пароль, хотя знает, что она может зайти в любой момент. Оказалось, это день рождения Ги Ён. Джихэ прикусила губу.
— У вас есть какое-то дело? Доктора Ча Хэвона сейчас нет дома.
— Намекаешь, чтобы я ушла?
— Как видите, я не в том виде.
Ги Ён спокойно указала на полотенце, едва прикрывавшее её тело.
— Я слышала, что вы хорошие коллеги. Но входить в чужой дом, даже не позвонив в дверь — это, по меньшей мере, невежливо.
— Ча Хэвон... Мы познакомились, когда я участвовала в Медицинской гуманитарной миссии в зоне конфликта. Он был сухим, неулыбчивым и скучным человеком. Но как только дело доходило до экстренных операций, мы постоянно сталкивались. Однажды привезли пациента, раненного во время гражданской войны. Ему было лет двадцать... Я настаивала на ампутации ноги, а он был категорически против.
— К чему вы это клоните?
— С тех пор прошло четыре года. В каких-то ситуациях прав был Ча Хэвон, но бывали моменты, когда моё решение оказывалось единственно верным.
— ...И вы хотите сказать, что его решение встречаться со мной — ошибочно?
— Кто знает. Посмотрим, кто окажется прав на этот раз: я или он.
Джихэ со значением улыбнулась и поднялась с дивана. Она подобрала с пола упавшее белое полотенце и протянула его Ги Ён. Та на мгновение замерла, глядя на него, а затем приняла. Крепко сжав влажную ткань, Ги Ён окликнула Джихэ, которая уже взялась за ручку двери:
— Так что с тем пациентом? Ему ампутировали ногу?
Рука Джихэ замерла. Последовал короткий смешок, полный разочарования, в котором, однако, слышалась едва уловимая благодарность.
— Нет. Думаю, сейчас он продает цветы где-нибудь на окраине города.
Решение Хэвона тогда оказалось верным, но сейчас Джихэ больше всего на свете желала, чтобы он ошибся.
Когда он впервые увидел её, её глаза сияли чистотой и лазурью. Взгляд, вобравший в себя свежесть предрассветных сумерек.
Вернувшись в родительский дом по просьбе Чон Ин, Хэвон сидел напротив неё, погруженный в воспоминания. Перед нуной можно было бы и разнервничаться, но в его мыслях был только образ Ги Ён из далекого прошлого.
— Всё еще... по-прежнему?
— О чем ты.
— Я о Ги Ён. Ты всё еще её любишь?
В вопросе Чон Ин таилась слабая надежда. Если бы она могла хоть немного переубедить Хэвона, она бы сделала всё, чтобы остановить это, пока дело не зашло слишком далеко. Однако его ответ был таким же твердым и решительным, как и прежде:
— К чему эти вопросы.
— Отец еще не знает.
— И правильно. Если он узнает, бедняжку точно удар хватит.
Это была правда. Ги Ён любила Ин Сопа и была привязана к нему больше, чем кто-либо другой. Услышав это, Чон Ин больше не спрашивала. С усталым видом она поднялась со стула и на мгновение крепко сжала плечо Хэвона.
— ...Отдыхай.
Хэвон знал, что никакие утешения на его сестру не подействуют. Она хотела бы поддержать их, но не могла заставить себя поверить в прочность отношений, которые могли рухнуть в любой момент.
Выйдя на улицу, Хэвон долго стоял у ворот родительского дома. Он ни о чем не жалел. Он знал, что это правильный путь, но Чон Ин и Ин Соп всегда оставались камнями в его сердце — теми, что нельзя просто так выкинуть.
— Что ты тут стоишь?
Услышав знакомый голос, Хэвон инстинктивно обернулся. Неподалеку стояла Ги Ён и пристально смотрела на него. После встречи с Джихэ в офистеле она не смогла там оставаться. Хотя она знала, что Хэвон никогда её не обманет, на душе всё равно было неспокойно.
Вернувшись в отделение скорой помощи, она услышала от Хён У, что Хэвон ненадолго отлучился в родительский дом, и тут же поехала за ним. Ей нужно было увидеть его лицо прямо сейчас, чтобы успокоиться. Чтобы убедиться, что он всё так же рядом.
— А ты чего не подходишь? — пожурил её Хэвон. Ему явно не понравилось, что она застыла на таком расстоянии, хотя узнала его.
— Вредничаю, — буркнула Ги Ён, кокетливо взглянув на него. Он сделал шаг навстречу и подошел к ней.
— У тебя волосы мокрые. Зачем мыла голову, если всё равно собралась сюда? Ты из больницы?
— Я хочу, чтобы все твои решения были верными.
— Я спросил, откуда ты пришла. Простудишься ведь.
Не получив ответа, Хэвон повторил вопрос.
— Пожалуйста, никогда не ошибайся, не сомневайся и пусть ты всегда будешь прав.
В конце этого странного диалога Хэвон уже стоял вплотную к ней. Он ласково взъерошил её влажные волосы и притянул к себе, обнимая.
— ...Смени пароль, — приглушенно проговорила Ги Ён, уткнувшись ему в грудь.
— Какой пароль?
— В офистеле.
— Так ты оттуда?
— Я же писала тебе, что одолжу квартиру, не видел? Мы там чуть было не устроили очную ставку на троих.
В голосе Ги Ён слышались колючие нотки. В тишине пустого жилого квартала её резкий тон заставил Хэвона нежно провести пальцем по её щеке.
— Встретила доктора Юн?
— Дурачок. Что за толк в этом дне рождения, раз ты из-за него четыре года код не менял? Я хотела там поспать, но стало как-то не по себе, вот и приехала. Сон как рукой сняло.
Хэвону стало неловко. Он положил подбородок ей на макушку и закрыл глаза. От Ги Ён всё еще исходило тепло после горячего душа. Затем его лицо опустилось ниже, и возле самого уха Ги Ён прозвучал его приглушенный голос:
— Боялся забыть.
— ...Что?
— Я старался помнить об этом каждый день. Я спал меньше двух часов в сутки и боялся, что под предлогом вечной занятости забуду даже твой день рождения.
Хэвон вспомнил те дни. Бешеный ритм работы, бесконечные операции в Травматологическом центре, когда он буквально жил в операционной. Единственными моментами, когда он мог хотя бы на миг коснуться воспоминаний о ней, были те секунды, когда он вводил этот пароль. Перед глазами пронеслись мгновения, когда он каждый год покупал ей подарки, но так и не решался отправить.
— Доктор Юн ведь знает об этом?
— Скорее всего.
— ...И о том, что мы были семьей... и о том, что теперь это не так.
— Что, страшно?
— Вовсе нет.
— Какая ты у меня смелая, малявка.
— Какая еще малявка? Ты меня до сих пор за ребенка принимаешь?
— Если не ребенок — мне же лучше.
Хоть он и поддразнивал её, он ни на секунду не переставал видеть в ней женщину. Даже в безрассудные школьные годы он испытывал к ней глухую ревность. И если она сама говорит, что уже взрослая — что может быть лучше? Ги Ён, видимо, всё еще переживала из-за встречи с Джихэ. Она зарылась лицом в его грудь и, закрыв глаза, тихо выдохнула. Заметив это, Хэвон с легким беспокойством в голосе попытался её успокоить:
— Сильно устала?
— Ужасно.
— Поедешь домой или со мной в офистеле?
— Поеду, если пароль сменишь.
Её настойчивость в вопросе пароля показалась ему бесконечно милой. Сдерживая улыбку, Хэвон нежно погладил её по шее.
— Тогда поехали обратно. Я сменю код.
— ...Правда?
— Теперь-то мне незачем бояться, что я тебя забуду.
Все те годы он отчаянно цеплялся за эти цифры, чтобы не потерять связь с прошлым. А теперь она здесь, прямо перед ним. Он может видеть её и касаться её — еще недавно это казалось лишь несбыточной мечтой.
— Хочу спать. Хотя бы часок нормально поспать, — пробормотала Ги Ён сонным голосом.
— Убаюкаю тебя.
— Да я и так вырублюсь без всяких «убаюкиваний».
— Всё равно убаюкаю.
— ...Какой ты заботливый, — едва слышно улыбнулась Ги Ён.
Когда же она сможет так же открыто, не боясь чужих взглядов, быть рядом с ним? Ги Ён часто об этом думала, но ей всё еще было трудно полностью раскрыть свое сердце. Бросив это «заботливый», она сделала еще один шаг навстречу Хэвону, но быть до конца искренней для нее, привыкшей прятать чувства, оставалось непростой задачей.
— Только с тобой.
От его бархатистого голоса и теплых слов Ги Ён обхватила его за талию и прижалась, словно маленький коала.
— Так что, едем или нет? — спросил Хэвон, продолжая гладить её по голове.
Она притворилась, что не понимает, хоть он и был настойчив.
— Едем куда?
— Ко мне. В мою постель.
— Не соблазняй меня.
— Придется. Соблазн это или что-то еще.
И вот Хэвон мягко обнял Ги Ён за плечи, чувствуя, как вечерняя прохлада начинает забирать остатки тепла её кожи.
────────────────────────────────────
Обновлено: 08.04.2026