— Поедем вместе, когда закончишь.
Хэвон отстранил Ги Ён от себя и поправил её растрепанные волосы. Затем он подошел к столу и взял медицинскую карту.
Ги Ён, молча наблюдавшая за его спиной, спросила:
— Куда? Ко мне домой?
— Нет. Ко мне.
— В твой офистель, дядя?
— Зачем переспрашиваешь?
— …Да нет, просто… когда я закончу, будет уже поздно…
Хэвон слегка улыбнулся так, чтобы она не заметила, словно прочитав её мысли.
Глядя на неё, он всё ещё чувствовал, какая она юная, и это вызывало в нём смесь нежности и досады. Он был готов ждать сколько угодно, но сама необходимость этого ожидания порой приводила его в отчаяние.
— О чем же думает наш маленький ягненок?
— А?!
— Чего ты пугаешься? Я же сказал: зайдешь ко мне за книгами.
— …За книгами? Какими еще книгами?
— У меня остались учебники со времен ординатуры. Я выберу то, что тебе нужно, возьмешь и будешь заниматься.
— …А, ну да.
— Что это за разочарованное лицо?
Как только Ги Ён расслабилась, поняв, что события развиваются не так, как она ожидала, Хэвон тут же поддразнил её.
Даже обещая себе этого не делать, Хэвон, видя Ги Ён в таком состоянии, невольно проявлял несвойственное ему мальчишество.
— Может, тогда займемся чем-нибудь еще, кроме книг?
— Ч-чем еще?!
— Приготовим что-нибудь поесть. Посмотрим кино вместе.
— …А, ну да. Понятно, я так и думала! Готовка и кино!
— Перестань кричать.
Кхм. От смущения Ги Ён сорвалась на крик и тут же непроизвольно закашлялась.
Хэвон, словно понимая её чувства, больше ничего не добавил, лишь мягко похлопал её по спине.
Только когда его широкая ладонь коснулась её маленькой спины, Ги Ён наконец обрела спокойствие.
— Не торопись. Постепенно.
Ты — та, с кем я разделю всё будущее время.
— Просто делай всё не спеша. Я подстроюсь под твой темп.
Раз уж я смог вытерпеть столько времени в разлуке, то это — сущие пустяки.
— Слухи обо мне уже разлетелись по всей больнице, так что, думаю, мне не нужно представляться отдельно?
Как и говорила Хэвону, Джихэ в свой первый рабочий день в больнице университета Ханджун кратко обратилась к коллегам, одарив их очаровательной улыбкой.
От её лаконичной, элегантной и уверенной манеры поведения остальные врачи прикусили языки.
Взгляд Джихэ был прикован к стопке медицинских карт; казалось, собравшиеся поприветствовать её ординаторы её совершенно не интересовали.
— Мы с доктором Чха Хэвоном очень близки, так что подробные инструкции я получу через него. Ах, разумеется, «близки» в коллегиальном смысле, так что не поймите превратно.
Эти слова Джихэ прозвучали так, будто она, наоборот, хотела спровоцировать недопонимание. Ги Ён с трудом сглотнула пересохшим горлом.
Джихэ, похоже, не собиралась проявлять любезность к ординаторам, сохраняя уверенный и в чем-то даже дерзкий тон.
Минхёку явно не понравились слова и поведение Джихэ, и он легонько подтолкнул Ги Ён локтем.
— Какая-то она неприятная, не находишь?
— Немного есть.
Минхёк усмехнулся в ответ на слова Ги Ён и закинул в рот карамельку.
— Но красивая, этого не отнять.
— Тебе нравятся такие женщины?
— А что? Хочешь подстроиться под мой вкус?
— Мечтать не вредно.
Ги Ён ответила с шутливой улыбкой.
Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. И тут же на них двоих обрушился строгий голос:
— Вы двое.
Джихэ с холодной улыбкой указала на Минхёка и Ги Ён.
— О чем это вы там перешептываетесь? Не меня ли обсуждаете?
«Прямо в точку», — пробормотал Минхёк, склонив голову, так тихо, чтобы слышала только Ги Ён. Та едва сдержала смех.
Минхёк тут же поспешил ответить первым:
— Никак нет.
— Будем считать, что нет. Подготовьте и принесите мне медицинские карты пациентов, которых нужно передать.
— Вы это мне?
— Не тебе, а той, что рядом.
Ги Ён резко вскинула голову.
Только когда Джихэ скрылась, закончив раздавать указания, Ги Ён смогла выдохнуть.
Эта женщина вызывала у неё необъяснимый дискомфорт, но, как бы то ни было, это был приказ старшего по званию, которому приходилось подчиняться.
Ги Ён в шутку обвинила во всем Минхёка и бесцеремонно схватила его за затылок.
— Это всё из-за тебя, парень.
— В таком случае, как насчет того, чтобы выпить по стаканчику соджу в следующий выходной?
— Чтобы снова принять пациента с остановкой сердца?
— Такова судьба врача.
— Я пошла.
— Куда?
— Исполнять судьбу врача — приводить в порядок медицинские карты.
Утомленная Ги Ён размяла шею и похлопала Минхёка по плечу.
.
.
.
— Девять. Не так много, как я думала.
Сказала Джихэ, лениво просматривая карты.
По её лицу трудно было понять, рада ли она небольшому количеству пациентов или, наоборот, недовольна.
Джихэ села, скрестив свои длинные ноги, и сделала глоток крепкого черного кофе.
Она кивком предложила сесть Ги Ён, которая стояла столбом, чувствуя себя лишней.
— Всё в порядке, я постою.
— А у меня шея затекла на тебя смотреть.
После этих слов Ги Ён нехотя опустилась на стул.
Разбор состояния пациентов закончен, карты переданы — о чем еще говорить? Ги Ён неловко повела плечами, чувствуя подозрительную атмосферу.
— Вы ведь доктор Хан Ги Ён?
— …Простите?
— Та самая женщина, с которой встречается доктор Чха Хэвон.
Ги Ён невольно закашлялась.
Она не смогла скрыть своего замешательства, так и не сумев подобрать слов для ответа.
Увидев эту инстинктивную реакцию, взгляд Джихэ стал ледяным.
— Я так и думала. Значит, это всё-таки была правда?
— Вы ошибаетесь.
— Я видела, как ты сегодня утром выходила из кабинета доктора Чха.
— …Говорю же, вы ошибаетесь. Что странного в том, что ординатор выходит из кабинета штатного врача?
Джихэ заинтересованно улыбнулась.
Хотя официально она выходила на работу только сегодня, Джихэ по привычке пришла в больницу еще на рассвете.
Она решила заглянуть к Хэвону в его кабинет, но стала свидетелем неожиданной сцены.
Лицо Ги Ён буквально кричало о правде, хотя губы её и пытались всё отрицать.
— И насколько же «особенные» у вас отношения, раз ты входишь и выходишь из его кабинета на рассвете?
— Мне трудно ответить на этот вопрос. И это был не рассвет, а просто раннее утро.
— Трудно ответить?
— Потому что это личное.
— Не возлюбленные, но «личное».
— Простите.
Ги Ён отвечала сухо, не пускаясь в объяснения.
Джихэ на мгновение замолчала, затем издала короткий смешок и медленно поднялась с места.
Подойдя к Ги Ён почти вплотную, она произнесла слова, в которых сквозило что-то пугающее:
— Доктор Хан, а вы интересная личность.
Джихэ считала, что она была первой.
Она верила, что и четыре года назад, и сейчас рядом с Хэвоном должна была быть она, а не эта девчонка.
— Что ж, давайте ладить.
Ги Ён долго смотрела на протянутую ей руку незнакомки, не решаясь её пожать.
— Значит, ты сказала, что это ошибка?
Лицо Хэвона слегка исказилось. Его холодный взгляд был направлен на Ги Ён, которая рассказывала об этом как о чем-то обыденном.
Ему не хотелось капризничать, как ребенку, но в глубине души поднялась трудноописуемая обида.
— Доктор Юн Джихэ сказала, что вы с ней очень близки.
На самом деле, Ги Ён вспылила больше, чем он.
Вспоминая дневные слова Джихэ, она вложила в свой голос все накопившиеся эмоции.
Тем не менее, ответ Хэвона стал еще более резким:
— Ну, уж точно ближе, чем с той, кто называет наши отношения «ошибкой».
— Ты хочешь, чтобы я разозлилась, да?
— Когда мы были в Травматологическом центре, она была просто коллегой, с которой я работал.
— Ну да. Коллегой, которая влюбилась в тебя и ходила хвостиком. Целых четыре года.
На губах Хэвона промелькнула едва заметная улыбка.
Мысль о том, что Ги Ён ревнует, мгновенно потушила его гнев. Он знал, что это неправильно, но не мог сдержать приятного чувства.
Сидевший до этого поодаль, он поставил чашку кофе и подошел к дивану, где сидела Ги Ён.
— И ты за четыре года ей ни разу не отказал? Ты ведь мастер в этом.
— Мастер.
— Тогда почему она до сих пор не оставила надежду и притащилась сюда за тобой?
— Я хотел показать ей свою девушку, но не смог.
Раз он не мог её показать, Джихэ не верила и отказывалась признавать тот факт, что у Хэвона есть любимый человек.
— …Потому что моя девушка была слишком далеко.
Ги Ён была той, кто не сделал ни единого звонка, не написал ни одного письма.
Она была возлюбленной, о которой он ничего не знал на протяжении четырех лет: как она выросла, о чем думает.
Как бы Джихэ ни умоляла показать её, он не мог, да и не хотел.
Выдержав тяжелое молчание, Ги Ён притворилась ребенком.
— Если меня будут обижать, это будет полностью на твоей совести, дядя.
— Почему снова «дядя»?
— Не знаю.
Когда Ги Ён ответила с деланным безразличием, Хэвон пересел к ней поближе.
Обхватив её маленькое лицо ладонями и повернув к себе, Хэвон в шутку потянул её за щеки.
— В глаза мне это скажи.
— Ай! Не тяни!
— Откуда в тебе столько вредности прибавилось?
Она была похожа на маленькую милую рыбу-фугу, раздувшуюся от злости.
Всё еще придерживая её за щеки, Хэвон с улыбкой спросил:
— Боишься?
— …Чего?
— Что тебя будут обижать.
— Просто… я чувствую себя какой-то жалкой.
Ги Ён понуро опустила голову.
Видя её с таким несвойственным ей мрачным лицом, сердце Хэвона сжалось.
Эта хрупкая девушка всегда заставляла его чувствовать себя так.
Она заставляла его сухие эмоции оживать и побуждала к признаниям, которых он обычно избегал.
— Я ведь только на втором году ординатуры, и до звания врача-специалиста мне еще далеко. А эта женщина… то есть доктор Юн — талантливый врач, раз работала с тобой в Травматологическом центре. Я ничем не могу помочь тебе как врач.
— А кто тебя просил помогать мне как врач?
— Ну, я не это имела в виду…
— Мне не нужно, чтобы ты была врачом. Мне нужно, чтобы ты была моей женщиной.
Глаза Ги Ён невольно наполнились слезами.
Она знала, что постоянно ищет подтверждения его чувств, и была благодарна Хэвону за то, что он без тени раздражения всегда открывал ей свое сердце.
Пока она сама в тревоге пыталась сбежать и спрятаться, она не могла не восхищаться Хэвоном, который без колебаний выражал свои эмоции.
— Даже если бы ты не была врачом, даже если бы тебя не признавали другие — я бы всё равно выбрал тебя.
Хэвон нежно убрал прядь волос с лица Ги Ён.
Ни в прошлом, ни сейчас для него не имело значения, чем она занимается.
Лишь бы она была здорова, не знала боли и травм и просто оставалась рядом. Этого было достаточно.
Встретив её ошеломленный взгляд, Хэвон снова улыбнулся.
— Ты для меня ценнее кого бы то ни было, Хан Ги Ён.
Только тогда Ги Ён кивнула.
Её хрупкие плечи оказались в его объятиях.
Почувствовав тепло, Ги Ён невольно обхватила его руками за талию.
Уткнувшись лицом в её шею, Хэвон ласково погладил её затылок.
— Но ты и дальше собираешься называть меня дядей?
Действительно, с какого-то момента «оппа» снова превратился в «дядю».
— Почему тебя так волнует обращение? Я просто зову так по привычке.
— Исправляй такие привычки.
— Хорошо, дядя.
— Жить надоело?
Хэвон в шутку щелкнул её по затылку.
— Ай!
— Не притворяйся, на меня это не действует.
При этом Хэвон кончиками пальцев нежно погладил то место, на которое она жаловалась.
— Чем ты занималась эти четыре года?
— Теперь тебе вдруг стало интересно?
Хэвон слегка улыбнулся, отстраняя Ги Ён от себя.
Приход Джихэ в больницу не был радостным событием, но, как ни странно, это привело к переменам, которые ему нравились.
Он и не думал, что настанет день, когда Ги Ён будет так же мучиться от тревоги, не в силах совладать со своей любовью.
— Мне так обидно, когда я думаю, что в то время, когда меня не было, кто-то другой был рядом с тобой вместо меня…
Несмотря на все попытки это скрыть, Хэвон оставался для Ги Ён тенью, которую она не могла стереть последние четыре года.
Она ненавидела его и тосковала по нему, но ей не хватало смелости связаться с ним.
Ги Ён не могла подобрать правильных слов и лишь выдавила, что ей «обидно», отчего на сердце у Хэвона стало тяжело.
Ги Ён не сразу приняла вернувшегося Хэвона, потому что злилась на него за то, что он так легко её оставил.
Она прикрывалась именами Чон Ин и Ин Сопа, но на самом деле в ней кричали тоска и обида на Хэвона, бросившего её одну.
А чувство вины перед Чон Ин и Ин Сопом, смешанное с чувством ответственности перед негласными запретами, постоянно заставляло её колебаться.
Хэвон знал это лучше любого другого, поэтому не торопил её, но в этот раз он, похоже, был намерен высказаться.
— Это мне обидно.
Ему действительно было что сказать по этому поводу.
— Мало того что я злюсь из-за того, что ты выросла и стала такой женщиной без меня. Так мне еще злиться или нет, когда я вижу, как ты пытаешься всё это скрыть?
Сказал Хэвон с ленивой улыбкой и напускной угрозой в голосе.
Не успела она опомниться, как он подхватил её под мышки и легко приподнял.
Растерянно вцепившись в его плечи, она, не успев увернуться, мягко приземлилась к нему на колени.
— Ч-что ты делаешь?
— Действительно, стала совсем взрослой. Даже лицо покраснело от такого.
— Дядя!
— Если продолжишь так меня называть, то мы просидим так всю ночь.
— Ой, ну правда, отпусти меня. Почему ты так себя ведешь, это же неловко?
— Что тут неловкого? Нас никто не видит, да и мы с тобой в таких отношениях, что можем делать вещи и посерьезнее этого.
Хэвон обхватил её за талию обеими руками, даже не изменившись в лице.
Зато лицо Ги Ён вспыхнуло неконтролируемым румянцем.
И кто только называл этого человека хладнокровным Монархом Чха?
Хотя в офистеле Хэвона больше никого не было, Ги Ён невольно огляделась и низко опустила голову.
— Подними голову.
— Если отпустишь.
— Покажешь лицо — отпущу.
— Не лги мне, ты, торговец фальшивыми снадобьями.
— Ты видела когда-нибудь такого красивого торговца?
— Вообще-то, они все красавчики. Чтобы люди велись.
Всё еще глядя вниз, Ги Ён отвечала, не сдавая позиций, а Хэвон наблюдал за ней с недовольством в глазах.
Затем он резко потянул её за ногу, которая свешивалась с его колен.
Оказавшись лицом к лицу с Хэвоном в позе «верхом», Ги Ён судорожно вдохнула.
Её тело плотно прижалось к его груди.
Лицо горело, словно от огня, а сердце в такой близости бешено колотилось.
— Т-ты серьезно?
— А что? Мне нравится.
— …Да неудобно же!
— Перестань болтать и просто обними меня.
Хэвон еще раз слегка притянул её к себе за талию.
— Я сказал: обними.
— Ты как маленький.
— Ну и пусть. Так обнимешь?
— Ты невыносим.
— Я же так и шею вывихнуть могу в ожидании. Хан Ги Ён, ты стала не женщиной, а укротительницей?
Хэвон, не в силах больше терпеть, притворно нахмурился и заговорил шутливым тоном.
«Кто-то тут из последних сил сдерживается…» — вздохнул он про себя.
В ответ Ги Ён весело рассмеялась и с видом побежденной обвила руками его шею.
Хэвон крепко прижал к себе её тело, когда она доверчиво прильнула к нему.
— О-о-о. Хорошо-то как. Широко и тепло.
Пробормотала Ги Ён, как ребенок, пригревшись у него на груди.
Хэвон спокойно поглаживал её по спине, словно успокаивая.
— Мы начнем отсчитывать наше время заново, прямо сейчас.
— …Да.
— Я не дам тебе повода для тревоги. Я и так едва справляюсь с одной тобой.
— Неужели? Наш великий Монарх Чха?
В ответ на её поддразнивание Хэвон легонько перебирал пальцами её волосы.
В глазах Ги Ён Хэвон всегда оставался воплощением рациональности.
И когда он был врачом, через руки которого проходило множество жизней, и когда он прямо заявлял о своих чувствах, что ей самой давалось с таким трудом.
Однако во всем, что касалось Ги Ён, Хэвон сам становился тревожным и не мог совладать с взрывом подавленных эмоций.
Ему не нужно было ничего больше, лишь бы Ги Ён оставалась на своем месте, не колеблясь.
— Хан Ги Ён, тебе нужно лишь оставаться собой. Только тебе.
— …
Ты — та, кто осознал ценность семьи раньше всех других.
Поэтому для неё было естественно колебаться и дрожать, как испуганный ребенок.
— Об остальном позабочусь я.
Всё эгоистичное и дурное я возьму на себя.
Обновлено: 08.04.2026