Мысли Цинь Юаня прервал голос Чэнь Цзяньхуа:
— Брат Цинь, идемте со мной. Я знаю тут поблизости одну более-менее надежную гостиницу: цены там приемлемые, иностранцев селят. С вашей транзитной визой проблем быть не должно.
С помощью Чэнь Цзяньхуа они быстро нашли на тихой улочке недалеко от вокзала небольшое четырехэтажное здание с вывеской гостиницы. Она была старой: в коридоре пахло дезинфекцией и ветхими коврами, номера оказались тесными и скромными, зато чистыми. А главное, на стойке регистрации без проблем оформили их заселение, проверив транзитные визы.
Разобравшись с багажом, Чэнь Цзяньхуа стал прощаться:
— Брат Цинь, мне нужно срочно возвращаться в университет, отметиться.
— Вы пока отдыхайте. Как вернусь, сразу же займусь вашим вопросом с проводником. Крайний срок – завтра в обед, я приду и все сообщу!
— Огромное спасибо, брат Чэнь! Береги себя в дороге! — искренне поблагодарил его Цинь Юань, провожая до самого выхода.
Проводив Чэнь Цзяньхуа, Цинь Юань вернулся в номер.
Старик Чжан уже нетерпеливо вскочил на ноги; в его глазах читалась поспешность:
— Юаньчик, вот мы и на месте, и жилье нашли.
— Мне нужно на рынок «Чека», разведать обстановку, найти племянника моего старого приятеля. Время не ждет!
Цинь Юань кивнул и посмотрел на Да Биньцзы:
— Биньцзы, пойдешь с дядюшкой Чжаном.
— Запомни: больше смотри, меньше говори. Защищай дядюшку Чжана и следи за нашими образцами! — с этими словами он достал несколько пар джинсов и образец дублёнки, убирая их в сумку.
— Понял! Не волнуйся, брат Юань! — низким голосом отозвался Да Биньцзы, крепко прижимая к себе сумку с образцами.
Старик Чжан и Да Биньцзы поспешно покинули гостиницу.
В номере остались только Цинь Юань и Ганцзы.
Ганцзы смотрел на незнакомые улицы за окном – одновременно взволнованно и растерянно. — Брат Юань, а мы-то что? Так и будем сидеть и ждать?
— Ждать? — уголок губ Цинь Юаня изогнулся в усмешке. — Пойдем, Ганцзы, мы тоже прогуляемся.
Ему нужно было увидеть, в чем Москва… нуждается больше всего. И чего желает сильнее прочего!
Они вышли из гостиницы и смешались с уличной толпой Москвы. Словно самый зоркий охотник, Цинь Юань осматривал все по обе стороны улицы.
Они прошли мимо продуктового магазина. Очередь у входа была не слишком длинной, но на лицах людей застыло оцепенение. Ассортимент на витринах выглядел скудно: хлеб, колбаса, консервы… Ни в какое сравнение с изобилием рынков Яньцзина. Магазины одежды тоже не радовали: устаревшие фасоны, тусклые расцветки и, судя по всему, весьма посредственное качество.
Изредка в толпе мелькали модные молодые люди в очевидно импортных джинсах или куртках. Они резко выделялись на общем фоне, притягивая завистливые взгляды.
Но вскоре внимание Цинь Юаня приковало к себе другое, куда более распространенное и сильное явление.
Алкоголь!
Почти на каждом углу, у каждой защищенной от ветра стены, можно было увидеть мужчин, собравшихся по двое-потрое. Большинство из них были одеты в рванье, их лица раскраснелись от мороза и спиртного. В руках они сжимали либо плоские металлические фляжки, либо завернутые в старую газету стеклянные бутылки. В воздухе то и дело проносился едкий, резкий запах дешевого пойла.
У входа в переулок Цинь Юань стал свидетелем небольшой потасовки: один пьяница мертвой хваткой вцепился в только что купленную бутылку водки, а двое других, с такими же мутными глазами, пытались ее отнять. Все трое катались по снегу, изрыгая ругательства, — и все из-за этой дешевой выпивки. В пылу борьбы бутылка с треском разлетелась о каменные ступени, и драгоценная жидкость растеклась, смешиваясь со снегом. Мужчины ошеломленно уставились на осколки и растекающееся «сокровище», а затем с новой силой принялись осыпать друг друга проклятиями и тумаками… Прохожие же, по большей части, не обращали на них внимания и спешно обходили стороной, словно давно привыкли к подобным сценам.
— Ни хрена себе… — ошарашенно выдохнул Ганцзы, невольно сглотнув. — Эти русские… готовы жизнь отдать за глоток выпивки?
Цинь Юань покачал головой:
— Это еще последствия сухого закона. До него в Москве на улицах ежегодно замерзало насмерть по несколько тысяч пьяниц.
Ганцзы потерял дар речи.
И Цинь Юань ничуть не преувеличивал.
Советское правительство всегда относилось к водке двойственно. С одной стороны, она приносила колоссальные доходы в казну, с другой – создавала огромные проблемы для здоровья нации. По статистике восьмидесятых, в СССР от отравления алкоголем ежегодно умирало сорок тысяч человек. Средняя продолжительность жизни мужчин в семидесятых годах упала с шестидесяти шести до шестидесяти трех лет, а смертность от алкоголизма достигла одного промилле – в десять раз выше среднемирового показателя. К середине восьмидесятых в вытрезвители ежегодно попадало около девяти миллионов человек, а четырем миллионам требовалось специализированное лечение от алкогольной зависимости.
Высшее руководство, затеявшее перестройку, осознало: чтобы оживить экономику, необходимо обуздать пьянство советских граждан. С 1985 года по всей стране развернулась антиалкогольная кампания: пятьдесят процентов ликеро-водочных заводов было закрыто; огромные площади виноградников уничтожены бульдозерами; в магазинах запретили продажу спиртного до полудня; предприятия по производству крепких напитков принудительно реорганизовывали и закрывали.
Однако эта политика не только не привела к созданию ожидаемого «трезвого общества», но и спровоцировала настоящий финансовый коллапс в СССР. В 1987 году доходы от акцизов на алкоголь резко упали, что привело к снижению национального дохода на восемь-десять процентов. В 1988 году сухой закон незаметно ослабили, но черный рынок уже процветал: контрабандная водка и подпольная торговля спиртом шли полным ходом.
Дошло до того, что советские пьяницы сметали с полок даже спиртосодержащие чистящие средства. Да и не только их: дешевый одеколон, освежители воздуха, инсектициды и крем для обуви – все, в чем был хоть какой-то градус, разлеталось моментально. Это наглядно демонстрировало, насколько огромен был этот рынок и до какого безумия доходили люди.
И сейчас развернувшаяся перед его глазами шокирующая сцена подтверждала это лучше любых статистических данных. Одежда и обувь были предметами первой необходимости, атрибутами приличия. Но на этой земле, скованной льдом, унынием и растерянностью, именно алкоголь, особенно крепкий, мог зажечь кровь, заглушить боль и даже служить твердой валютой – настоящим «жидким золотом»!
Внезапно Цинь Юаня осенило. «Алкоголь. Да, именно он. Сейчас русским больше всего нужен алкоголь. Но на дворе 1990 год, и сухой закон все еще действует. Раз уж спиртное не может легально попасть на этот рынок… то как насчет газированного напитка с небольшим содержанием алкоголя? Или вообще безалкогольного, но с привкусом спиртного? Будет ли такой продукт пользоваться спросом?»
И тут Цинь Юань вспомнил про один напиток – квас.
Квас «Цюлинь». Этот слабоалкогольный напиток, изначально созданный славянскими народами, но укоренившийся и расцветший в Бинчэне. В прошлой жизни он читал о нем. В пятидесятые годы кукурузный император пытался продвигать квас, но из-за неудачной попытки улучшить его вкус все обернулось посмешищем.
«Но то, что не получилось в прошлом, не значит, что не получится сейчас! — размышлял он. — В эпоху сухого закона советские люди пьют даже чистящие средства, так неужели они побрезгуют квасом, пусть и с неидеальным, но крепким вкусом?»
Он помнил, что в прошлой жизни квас, кажется, тоже вошел в моду и в российских супермаркетах стоял на полках рядом с водкой. Это означало, что русские его в итоге приняли. «А что сейчас? — задался он вопросом. — Появился ли квас на улицах Москвы?»
Цинь Юань немедленно бросился обходить большие и малые государственные универмаги Москвы, но нигде не нашел и следа кваса.
Обновлено: 22.01.2026