Глава 15 — Глава 15

Глава 15 — Смертоносный ученик Бури (1) Застава Гуанъань, префектура Шуньтянь. Глядя на эту улицу — кратчайший путь в Пекин со стороны поместья Хэбэйского клана Пэн, — я испытывал странное чувство. — Всё кажется таким свежим, будто это было вчера, а ведь три года пролетело. — Поэтому люди и называют вас «старой душой», молодой господин. — Обо мне уже и такие слухи ходят? — Да они и не прекращались. Вам это твердят с тех пор, как вы ходить научились. — Ох уж эта моя безмерная зрелость. Вечно от неё одни хлопоты. Я шел по знакомой мостовой, непринужденно болтая с Нан-ран. Вон там была улица, где похитили Хваён, а чуть дальше — переулок, в котором я стер в порошок банду Черного Дракона. Глядя на всё это сейчас, я понимал: тогда я и впрямь носился как угорелый. — Кстати, зачем мы пришли на рынок? Нам ведь нужно сразу в школу. — Раз уж мы в Пекине, захотелось проведать места былой славы. Да и к тому же я перевожусь в середине семестра — нужно хотя бы угостить будущих однокашников рисовыми лепешками. Разумеется, никакой системы «семестров» в учебных заведениях этой эпохи не существовало. Если быть точным, здесь цикл длился три года — от одних экзаменов Тонсэнси до других. Поскольку февральские испытания были уже на носу, в школах сейчас вовсю кипела подготовка выпускных классов. Конечно, лепешки были лишь предлогом. Настоящая причина моего появления здесь была иной. «Нужно дать им знать, что я пришел». Официально моя отправка из клана преследовала одну цель: я был приманкой, призванной выманить затаившихся фанатиков Белого Лотоса. Трудно придумать более эффективную провокацию, чем возвращение первопричины войны на то самое место, где всё началось. Следовательно, нужно поднять как можно больше шума. «Но как распространить слухи о себе, если я выгляжу как самый обычный ребенок?» Бессмысленно бегать по рынку и задирать торговцев — для средневекового Китая сынки богачей, устраивающие дебоши в лавках сладостей, были делом привычным и даже скучным. Реклама «Пэн Хёнхви здесь» требовала иного подхода… — Х-и-и-и! И-и-и-и! Где-то в глубине переулка нищий, едва увидев меня, закатил глаза и начал пускать пену. — ……? — Что это с ним? Малярия прихватила? — Нан-ран с недоумением покосилась на бедолагу. Однако нищий пялился на меня слишком уж пристально. Он лихорадочно выудил из-за пазухи какой-то клочок бумаги и начал сравнивать меня с рисунком. Вид у него был такой, будто он держит в руках листовку «Разыскивается живым или мертвым». — Старейшина Пэн Чжонгун? — Слушаю, — отозвался старейшина, материализовавшись за плечом. — Не кажется ли вам вон тот субъект подозрительным? — А когда это выродки из Гайбана были иными? Секунду. Не успел я и глазом моргнуть, как Пэн Чжонгун, прорвавшись сквозь толпу, возник перед нищим. Тот взвизгнул и рванул в глубину трущоб. — Молодой господин — Людоед из клана Пэн вернулся-а-а-а-а-а! — огласил округу душераздирающий вопль. — ……? В мгновение ока на рынке воцарилась гробовая тишина. Прохожие недоуменно переглядывались, не понимая, в чем дело, но реакция тех, кто носил мечи или обладал хоть каплей Ци, была иной. Услышав вопль нищего, они мгновенно засекли меня и застыли как вкопанные. — Да что происходит? Это еще что за новости? В отличие от нищих, которые разбегались с воплями, мастера Сапа изо всех сил старались изобразить, что они меня в упор не видят, и удалялись удивительно бодрым, но подчеркнуто естественным шагом. В центре пестрой и шумной толпы на улице Западных Ворот образовался вакуум. Вакуум, эпицентром которого был я. Вскоре появился Пэн Чжонгун, небрежно волоча за шиворот того самого нищего. — Поймал. — И-и-и-и! Гья-а-а-а! — бился в конвульсиях несчастный. — Уважаемый, прошу вас, успокойтесь. Давайте посмотрим, что вы там читали. — Меня сейчас съедят! Мама-а-а-а! Я выхватил грязный листок из рук трясущегося бедолаги и сам на мгновение оцепенел. — Ха. Под моим портретом, нарисованным с пугающей точностью, значилось: +++ [НЕМЕДЛЕННО ДОЛОЖИТЬ В ФИЛИАЛ ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ] Пэн Хёнхви Возраст: 10 лет. Подвиги: Убил не менее двенадцати человек. Особые приметы: Пожирает плоть своих врагов (минимум трое съеденных). ОПАСНО: НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! (Данное лицо находится под особым надзором Главы Клана Пэн) +++ — Ух ты… — Я… я невкусный! — взвыл нищий, припадая к земле. — Клянусь, молодой господин, во мне одна кожа да кости, вы только аппетит себе испортите…! Я-я покажу вам парней пожирнее, честное слово…! — Послушай, просто выслушай меня… — начал было я, но осекся. — Ого, молодой господин. Так вы, оказывается, еще и людей едите? — прыснула Нан-ран. — Если не замолчишь, я начну с тебя, — буркнул я. — Ой, как страшно! Так я стал «Молодым господином — Людоедом» из Хэбэйского клана Пэн. Шла осень моего десятого года жизни. Окружные школы префектуры Шуньтянь делились на три основных заведения, и самым влиятельным из них была академия Янцзин, расположенная на улице Дашилань у ворот Гуанцюй. Поскольку этот район был местом сосредоточения княжеских резиденций и особняков высшей знати, академия быстро стала фаворитом для отпрысков элиты. Представьте себе элитную частную школу в самом престижном районе Сеула. С той лишь разницей, что вместо буржуазии здесь заседали истинные феодальные лорды. — Он сегодня приедет? — Говорят, сегодня. Я сам только слышал. — Но неужели это правда? Он самолично убивал людей? Какое варварство! — Ну, они же из Мурима. Что с них взять? За три месяца до экзамена Тонсэнси в Янцзине было немало аристократов, желавших вписать свои имена в реестр. Но среди них не было ни одного представителя боевых школ. Да и зачем воинам соваться в конфуцианские дебри? Для местных учеников мастера Мурима были чем-то вроде экзотических дикарей из далеких краев. Брезгливость мешалась с любопытством и изрядной долей высокомерия. — Подумаешь, шум подняли. Разве мы бы так не смогли? Мы просто выше этого. — Верно, наш господин милостив. Ха-ха! Достаточно предоставить грязную работу грязным людям! В классе царила атмосфера, типичная для комнаты, куда должен прийти новенький за три месяца до выпуска. В этом закрытом обществе, где все союзы и группировки уже сложились, чужака никто не ждал. — Всем привет. Дверь распахнулась, и на пороге появился Пэн Хёнхви. Он прошел в аудиторию без сопровождения учителя и озарил враждебно настроенную толпу белозубой улыбкой. — Рад встрече. Я Пэн Хёнхви из Хэбэйского клана Пэн. До экзаменов осталось немного времени, так что давайте ладить. Есть вопросы? — У меня! Правда, что ты убивал людей своими руками? — А я слышал, что у вас в клане подают человечину на ужин! — Эй, а ты хоть «Тысячесловие»-то выучил перед тем, как соваться сюда? Поучился бы манерам дома, прежде чем кичиться тем, что умеешь кисточку держать! Эти потомственные аристократы в жизни не привыкли выбирать выражения. Я лишь кивнул, не теряя самообладания. — Я всё понял. Ваш уровень ясен. — Что?! Да как ты смеешь… Я же сын—! — Молчать. Тш-ш-ш. Перестань. Мне тошно от того, насколько это скучно. Я легко, одним движением подхватил массивный письменный стол, подошел к выходу и с глухим стуком перегородил им дверной проем. — Вежливость. — Я поднял руку и с хрустом переломил ножку стола. Заклинив замок импровизированным засовом, я отряхнул руки, обернулся и снова улыбнулся: — Вежливость… создает человека. Скоты. — Да что он творит?! — Интерактивное конфуцианское образование. Я зашагал к соплякам, чье хихиканье сменилось недоумением. — Пэн Хёнхви. Это место — не поместье твоего клана. — Я в курсе. — Даже если ты зачислился сюда только ради Тонсэнси, переступив порог школы, ты стал учеником-конфуцианцем, а не воином. Я не прошу тебя забыть то, чему тебя учили в семье, но ученый муж не решает споры кулаками. — Да, учитель. Я буду осторожен. — Что ж, наставление окончено. Фу-х… Аж поджилками затряс. — П-прошу прощения…? — Я осекся. — Что, хочешь добавки? Пощади старика. Средневековый чиновник, сидевший напротив, был наставником комнаты, в которую меня определили. По сути — классный руководитель. Меня вызвали к нему на ковер после того, как я отправил в лазарет пятерых учеников в первый же день. Конечно, я не думал, что школьный учитель рискнет всерьез карать наследника Пэн, но его реакция была на удивление… будничной. Скорее раздражение, чем страх. — Обычно в таких случаях принято ругаться или… — Я? Тебя? Ха-ха! Молодой господин Хэбэйского клана Пэн слишком скромен. Неужели ты думаешь, что я способен тебя «наставить»? Мужчина усмехнулся и начал поправлять стопку книг на столе, аккуратно выравнивая края. Затем он налил чашку ароматного чая и пододвинул её мне. — Ты ведь именно этого и добивался, не так ли? Едва увидев своих однокашников, ты понял, что не выдержишь с ними и трех месяцев. И решил: «Устрою-ка я потасовку, чтобы меня перевели». — ……! — Знаю-знаю. Качество учеников в той комнате явно не соответствует запросам младшего господина великого клана Пэн. Олухи, мнящие себя бог весть кем только потому, что их отцы занимают посты. А он чертовски прав. Средневековый Китай — это жесткое кастовое общество. В двадцать первом веке социальные лифты работают иначе, но здесь разница между благородным и низшим сословием сквозила во всем. Одежда, манера речи, походка, то, как человек держит палочки… всё это выдавало «породу». Я почувствовал этот разрыв с первой минуты в том классе. Разрыв… низкого качества. Прожив в этой эпохе десять лет, я научился чувствовать власть на уровне шестого чувства. — Возможно, они решили, что ты — деревенщина из Мурима. А может, пытались заранее выжить конкурента, который решил податься в чиновники. Или просто так совпало. Кто знает? Безымянный ученый прихлебнул чаю с лукавой усмешкой. В этот момент я всё понял. Учитель раскусил мой план. Он понял, что мне претит сидеть в классе для бестолковых мажоров. И он понял, что в силу моего происхождения мне за этот дебош ничего не будет. Этот человек — настоящий ученый, каких я не встречал за десять лет в поместье Пэн. Он считал мой ход, проанализировал мой бэкграунд и, осознав политический вес моей семьи, сделал верный вывод. И решил не тратить время на бессмысленные нотации. Он видел меня насквозь. — Уморительно, что мы говорим об этом сейчас, но всё же… — Я сделал глоток чая. В этой стране жест «принять одну чашу» означает отказ от враждебности. — Могу я узнать ваше почтенное имя? — К чему эти церемонии? Называй меня просто «Учитель Ю». — Раз вы преподаете в академии Янцзин, у вас наверняка есть чин. — Я получил звание Младшего Составителя в Академии Ханьлинь, прежде чем спуститься сюда. — Вот оно что. Младший Составитель — это первая должность, которую получает сюцай, занявший высшие места на экзамене. Академия Ханьлинь — это высший свет интеллектуальной элиты страны, своего рода «Сколково*» и «МГУ*» в одном флаконе. Человек, попавший туда, со временем неизбежно войдет в кабинет министров. (ПП. Просто для понятия) — Я рад, что судьба подарила мне такого наставника. Теперь я спокоен за свои успехи на Тонсэнси. — Ха-ха! Льстишь бедному книжному червю? Забавно. То, что он улыбался и предлагал чай, зная о моей провокации, было политическим актом. Это означало, что он переведет меня в другой класс — тот, который я сам выберу. Я ведь махал кулаками не из-за того, что меня обидели. Попаданцу негоже действовать столь примитивно. Мне нужно было вызвать максимально громкий резонанс, чтобы сменить окружение. Мажоры из первой группы были слишком «второсортными». Ведь настоящая цель моего визита в школу была скрыта. Официально: наживка для Белого Лотоса. Для дедушки: амбициозный внук-гений. А для меня самого… «Шанс завязать связи с принцами или детьми действительно влиятельной аристократии». Это станет моим личным активом, которого нет у моих братьев. И человек передо мной тоже это понимал. — Слухи, гуляющие в Ханьлине, не лгали. Поговаривали, что в клане Пэн объявился неординарный юноша. — Слишком высокая оценка для десятилетнего ребенка. — В три года выучил «Тысячесловие», в пять — «Малое учение», а сейчас цитируешь Четверокнижие наизусть, не так ли? — Чистая правда. — Признаться, я думал, клан Пэн в очередной раз пускает пыль в глаза, но, глядя на твой расчетливый ум… Это действительно впечатляет. Учитель Ю отставил чашку. — Теперь Академия Ханьлинь будет за тобой присматривать, Пэн Хёнхви. — Стоит ли мне начать нервничать? — Неужели ты настолько робок, что боишься простого любопытства друзей? — Чем больше друзей, тем лучше. Благодарю за лестную оценку. Я отвесил глубокий поклон и покинул кабинет. Начинание превзошло все ожидания. Государственный аппарат и конфуцианцы этой страны оказались куда глубже, чем я предполагал. В общежитии Янцзина царил покой. Я швырнул пропитанную кровью одежду Нан-ран и отправился на прогулку по саду. «Действительно великолепное место». Сад выглядел так, будто в него вложили ящик золотых слитков. Изящно изогнутые сосны, безупречные тропинки… Такого в поместье Пэн, где ценили только грубую силу, не увидишь. Глядя на эту красоту, я снова ощущал, что нахожусь в легендарном средневековом Китае. «В этом и заключается бремя попаданца… судьба просветителя в краю варваров». — Ты весьма расслаблен для человека, который превратил в отбивную пятерых аристократов, молодой господин Пэн. В саду под светом полной луны сидел какой-то мальчишка и весело ухмылялся. — Ты тоже пришел подраться? — Нет, пришел познакомиться. Меня это заинтриговало. Рад встрече, Пэн Хёнхви. Парнишка в ослепительно белом халате приветливо помахал мне рукой. У него была кожа такой белизны, что сквозь нее просвечивали вены — казалось, он никогда не видел солнца. Прямой нос, большие глаза… Одень его в женское платье — и никто не заподозрит подвоха. — Меня зовут Чхон Урин. Хоть я и выгляжу так себе, мой дядя — Помощник Старшего Цензора в Академии Ханьлинь. Так что не торопись пускать в ход кулаки. — Я тронут до слез. Наконец-то я встретил ученика, знакомого с этикетом. — Ну, те ребята и впрямь были несколько неотесанными. Этот девчоночьи красивый парень рассмеялся совершенно по-взрослому. Я почувствовал небывалый душевный подъем: наконец-то ровесник, с которым можно поговорить на одном языке. Племянник Старшего Цензора. Ого. Это же колоссальный чин по меркам бюрократии Мин. Должность, гарантирующая вход в высшие эшелоны власти. Подружиться с таким в первый же день — предел мечтаний. — Что ж, давай ладить. — А? Ха-ха-ха! Забавно. Тебе ведь всё равно осталось тут меньше трех месяцев. — И что, за три месяца мы не можем стать друзьями? — Нет, просто это смешно. Обычно здесь так не разговаривают. Ладно, Пэн Хёнхви. Думаю, оставшееся до экзамена время не будет скучным. Чхон Урин звонко рассмеялся, отряхнул белые рукава и грациозно удалился. Когда я вернулся в свою комнату, Нан-ран принесла мне письмо. Конверт, обернутый в фиолетовую бумагу, был мне слишком хорошо знаком. Каждые полгода, без исключения, оно находило меня. — Читайте быстрее и пишите ответ. — Ну какой еще ответ? Я усмехнулся и вскрыл письмо. До ноздрей донесся едва уловимый аромат ирисов. Внутри показался знакомый почерк: корявые когда-то иероглифы становились всё четче. [Всё ли у вас хорошо, господин?] Как взросло… Кажется, эта девчонка, которая раньше не могла написать собственное имя, теперь выводит буквы так старательно, что я почти чувствую нажим кисти. Я был тронут. Видеть, как с каждым письмом растет её мастерство… Поистине, в мире нет плохих учеников. [На Тяньшане сейчас тихо. Думаю, в Пекине уже начали дуть холодные ветра. Пожалуйста, следите за тем, чтобы ваша одежда была теплой.] Если честно, я засомневался: не диктовал ли ей кто-то этот текст? [Слышала о ваших недавних успехах. Я тоже стараюсь совершенствовать свою внутреннюю энергию, беря с вас пример, хоть мне еще и многого не хватает. Пока я пишу это письмо, мне кажется, будто мы снова занимаемся в одной комнате, хоть нас и разделяют десять тысяч ли.] Определенно, кто-то помогал ей писать. [Как и всегда, я жду вашего ответа. Но если вы слишком заняты, мне достаточно будет и весточки издалека. С пожеланиями здоровья, заканчиваю это короткое письмо, в которое вложила всю свою душу. Им Хваён, взирая на Тяньшань, где заканчивается лето.] — Да быть не может, — пробормотал я. — Что не так? — Она была диким зверем, который говорить-то толком не умел. Чтобы она сама написала такое письмо спустя всего три года? — Ох, разве не говорят, что ученый меняется каждый день, если ты его не видишь? — И здесь эта пословица? — Я ворчливо усмехнулся и сложил письмо. Фиолетовая бумага легла на стол, как опавший лепесток цветка. Тонкий запах ирисов всё еще оставался на моих пальцах, и это грело душу. Мне удалось превратить маленькую хищницу в достойного цивилизованного человека. «Образовательное волонтерство». Воплощение добродетелей попаданца. Отпустив Нан-ран, я лег в постель с чувством выполненного долга. Не дождавшись ответа и в этом месяце, Им Хваён отправила двадцать шестого учителя каллиграфии в шахты и села писать письмо заново. Двадцать седьмой наставник вошел в покои Малой Владычицы, бледный от ужаса и едва держась на ногах.